Секреты, которые хранят звезды

Вэй Усянь покачивается, проходя по темным Облачным Глубинам. Его одежда в полном беспорядке, как и волосы, лишенные красной ленты, которая обычно удерживала их. Глаза у него красные, а по лицу размазана грязь, едва скрывающая синяки. В руках он несет один кувшин с вином, которое расплескивается на землю при каждом его покачивающемся шаге. — Вэй Ин, — окликает Лань Ванцзи, заступая ему дорогу. Вэй Усянь испуганно поднимает глаза. Кувшин с вином выпадает из его рук и разбивается о землю. На его лице появляется растерянность, а затем оно сменяется жалким подобием обычной улыбки. — Лань Чжань! — Вэй Ин, уже комендантский час, — говорит Лань Ванцзи. Вэй Усянь надувается. — Лань Чжань, — хнычет он, — сделай мне поблажку, ладно? Только один раз, — он делает шаг к Лань Ванцзи и, споткнувшись, падает вперед. Лань Ванцзи ловит его, руководствуясь лишь инстинктом. — Вэй Ин пьян, — понимает он. — Нет, Вэй Усянь не пьян, — отрицает Вэй Усянь, не делая никаких попыток встать на ноги и освободиться от рук Лань Ванцзи. — Я выпил всего два, может быть, три кувшина вина. Улыбка Императора действительно лучшая, но этого недостаточно, чтобы напоить Вэй Усяня. — Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи, пытаясь оттолкнуть собеседника, но пальцы Вэй Усяня крепко вцепились в его мантию. — Лань Чжань, — произносит он шёпотом, но получается слишком громко, — могу я открыть тебе секрет? Мы уже так близки, ты ведь сохранишь мой секрет, а, Лань Чжань? Ты никому не должен рассказывать, слышишь, Лань Чжань? — Вэй Ин пьян, — снова говорит Лань Чжань, пытаясь заставить другого стоять на своих ногах. Но Вэй Усянь не двигается с места. Он смотрит на Лань Ванцзи, и в его глазах прячется что-то тёмное. — Лань Чжань, я больше не девственник, — шепчет он. — Но ты никому не должен говорить, Лань Чжань. Это секрет. — Вэй Усянь, — сердито огрызается Лань Ванцзи, — бесстыдник, — но слова остаются неуслышанными. — Ты не можешь сказать, — повторяет Вэй Усянь. — Мадам Юй убьет меня. Цзян-шишу выгнал бы меня. Шицзе… шицзе… — рыдания застревают у него в горле. Слезы текут по щекам. Он отталкивает Лань Ванцзи и падает на землю, склоняясь к ней. — Никто не должен знать. Никто не должен знать…

***

Вэй Усянь просыпается днем, в незнакомой постели, в незнакомой комнате. На секунду он впадает в панику, но затем, словно вызванная его пробуждением, дверь открывается, и внутрь входит знакомый человек. — Лань Чжань! — приветствует он с видимым облегчением на лице. Тот молча кивает ему, пересекая комнату с подносом еды. Вэй Усянь с любопытством оглядывается по сторонам. Лань-лаоши все еще в отъезде, поэтому он не беспокоится о том, что пропустит занятия; ему просто интересно, как он здесь оказался и где именно «здесь» находится. На нем нет той одежды, в которой он был накануне вечером. Вместо мантии гостевого ученика на нем лишь простая белая нижняя мантия, которая слишком велика ему. Должно быть, та принадлежит Лань Ванцзи. Значит, Лань Ванцзи его раздевал и переодевал. В желудке зашевелилось что-то кислое. — Лань Чжань, это и есть цзиньши? Я в твоей постели, Лань Чжань? Боже мой, Лань-эр-гунцзы, как же ты настойчив, — вроде бы поддразнивает, но в голосе проскальзывает легкая паника. — Прошлой ночью Вэй Ин просил Лань Чжаня не оставлять его одного. Вэй Усянь издаёт нервный смешок. Он слезает с кровати и садится на противоположный край стола, где сидел Лань Чжань. Он улыбается. — Лань Чжань, ты можешь забыть о прошлой ночи? — Нет, — твердо отвечает Лань Чжань, ставя перед Вэй Усянем миску с рисом. — Пожалуйста, Лань Чжань, позволь мне немного стыда, — умоляет Вэй Усянь. — Мое лицо толстое, но не настолько, чтобы ты мог видеть меня в таком состоянии. — Вэй Ин был расстроен, — говорит Лань Чжань. — Я был пьян, — возражает Вэй Усянь. — Тебе было больно. Тебя кто-то заставил? — Конечно, нет! — кричит Вэй Усянь. — За кого ты меня принимаешь? За нежную девицу, не способную защитить свою честь? Я провел прекрасный вечер с милым молодым человеком, конечно, не таким красивым, как ты, но никто не может быть таким. Он оказался очень страстным любовником. Это было весело. — Были синяки, — говорит Лань Чжань. Несомненно, на запястьях и шее, думает Вэй Усянь. К счастью, они уже исчезли благодаря его духовной силе. — Возможно, это станет сюрпризом для второго молодого мастера Лань, но некоторым людям нравятся грубоватые вещи, — говорит Вэй Усянь, надеясь скандалом заставить Лань Чжаня прекратить дискуссию. — Там была кровь, — настаивает Лань Чжань. — В первый раз у всех идет кровь, — защищается Вэй Усянь. — Вэй Ин был расстроен, — повторяет Лань Чжань, как будто это единственная часть, которая действительно имеет значение. — Ты плакал и умолял меня не оставлять тебя одного. Ты не можешь рассчитывать на то, что я поверю, будто с тобой не случилось ничего плохого. Скажи мне, кто причинил тебе боль, чтобы этот человек понес наказание. Вэй Усянь вздохнул. — Лань Чжань, спасибо за беспокойство, но со мной действительно всё в порядке. Прошлой ночью не случилось ничего такого, чего бы я не хотел. С такими людьми, как Вэй Усянь, ничего подобного не случается. Это случается с посредственными людьми, недостаточно сильными, чтобы защитить себя. С культиваторами такого не случается. Особенно с одним из сильнейших культиваторов своего поколения. И с мужчинами такого не случается. Это случается с теми, кто слишком слаб, чтобы остановить это. Вэй Усянь не слаб. Его нелегко одолеть. Он не чья-то жертва. Вэй Усянь силен. И он боец. С ним не случилось бы ничего подобного, если бы он сам этого не допустил. Значит, он должен был это допустить. Он должен был этого хотеть. Конечно, он сопротивлялся и делал вид, что ему это не нравится, но он достаточно силен, чтобы прекратить это, если бы действительно этого не хотел. Он мог бы сопротивляться, но не стал. Он позволил этому случиться. Он не был ошеломлен или подавлен. Его не использовали в своих интересах и не сделали жертвой. Его не принуждали. Вэй Усянь не был изнасилован. С такими, как он, ничего подобного не случается. — Вэй Ин, пожалуйста, — говорит Лань Ванцзи, в его голосе больше эмоций, чем Вэй Усянь когда-либо слышал раньше. Вэй Усянь берет палочки для еды. — Никаких разговоров во время еды, — говорит он, поднося ко рту рис.

***

Кто-то причинил Вэю Усяню боль. Может быть, если бы Лань Ванцзи не видел его в ту ночь, не видел опустошенности на его лице, не видел, как тот склонился, не слышал его криков и душераздирающих рыданий, может быть, тогда он бы поверил ему, когда Вэй Усянь сказал, что хотел того, что случилось. Но Лань Ванцзи видел. Лань Ванцзи видел, как Вэй Усянь бьется когтями о землю, как его рыдания переходят в рвоту. Он слышал его отчаянные мольбы не оставлять его одного в темноте, как будто чудовище затаилось совсем рядом. Лань Ванцзи видел синяки, отпечатки пальцев на запястьях и шее, припухлость на щеке, куда его ударили, багровые ладони на бедрах. Лань Ванцзи видел кровь и другие жидкости, которые стекали по его бедрам и пачкали одежду. Кто-то ранил Вэй Усяня. Лань Ванцзи не знал, кто именно, но это было и к лучшему: как только у него появятся доказательства, преступник ответит за свои преступления на конце клинка Лань Ванцзи. Пока же Лань Ванцзи мог только наблюдать. Наблюдать за своими соучениками и учителями. Наблюдать за приезжими учениками и даже за членами своей секты. Наблюдать за всеми, кто общался с Вэй Усянем. Кто подходил слишком близко, а кто держался поодаль. Наблюдать, как они смотрят на него и разговаривают с ним, как Вэй Усянь реагирует на них. Всё, что мог делать Лань Ванцзи — это наблюдать за Вэй Усянем и оставаться рядом с ним, молчаливым защитником. В конце концов, кто-то покажет себя волком среди овец, и тогда Лань Ванцзи будет готов.

***

Вэй Усянь улыбается. И смеётся. Он обнимает брата и друзей за плечи. Он говорит слишком громко. Он бегает по Облачным Глубинам. Он передает записки на уроках. Он дразнит Лань Ванцзи. Он нарушает комендантский час и пьет алкоголь. Он флиртует с девушками в городе. Он накладывает на свою комнату талисманы на ночь, чтобы никого не разбудить своими криками. Он вздрагивает от неожиданных прикосновений. Он полностью отключается на несколько минут. Вместо того чтобы есть, он лишь ковыряет в тарелке. Он становится худым. Он плачет беззвучными слезами без всякого повода. Он не спит. Он спит слишком много. Он царапает свою кожу, будто внутри него есть что-то, что он хочет выкопать. Он вызывает Лань Чжаня на поединки на тренировочной площадке. Он сводит с ума своего брата. Он задает неуместные вопросы на уроках. Он нарушает все правила, какие только можно. Однажды ночью он пробирается в комнату Лань Цижэня и сбривает ему бороду. Он прогуливает занятия, чтобы поохотиться на фазанов и половить рыбу в ручье. Он отпускает бесстыдные шутки. Он улыбается, даже когда чувствует пустоту. Он смеется со слезами.

***

Вэй Усянь возвращается в сознание под звуки гуциня. Он снова в цзинши, лежит в постели Лань Ванцзи, а значит, музыку играет сам Второй Нефрит. Вэй Усянь поворачивает голову — и точно, Лань Ванцзи стоит на коленях в другом конце комнаты, осанка идеальная, выражение лица пустое, пальцы уверенно перебирают струны инструмента. Вэй Усянь не помнит, как он здесь оказался. Он помнит, как в то утро пошел на завтрак и прослушал лекцию Лань Цижэня. Помнит, как вышел из аудитории вслед за Цзян Чэном и Не Хуайсаном. Он помнит, как сидел на лужайке, как они разговаривали и шутили. А потом — ничего. В памяти ничего не осталось. Он смотрит, как Лань Ванцзи играет на своем гуцине. Мелодия мягкая, успокаивающая, но в то же время какая-то грустная. На глаза Вэй Усяня наворачиваются слезы. Это не первый раз, когда он теряет сознание и возвращается в себя где-то в другом месте. И не в первый раз это «где-то в другом месте» было с Лань Ванцзи, играющим на гуцине. Он боится. Не Лань Ванцзи, а своего собственного разума. Он знает, что Лань Ванцзи не причинит ему вреда. Он видел, как тот постоянно бросает на него обеспокоенные взгляды. Он знает, что ему не удалось убедить Лань Ванцзи в том, что с ним ничего не случилось той ночью. И он знает, что Лань Ванцзи слишком праведен, чтобы оставить всё, как есть, но эта же праведность не позволяет ему настаивать на своем. Песня подходит к концу. Вэй Усянь отворачивается. По его лицу катятся слезы. — Лань Чжань, — говорит он, его голос густ от безымянных эмоций, — я не могу больше просыпаться в твоей постели, Лань Чжань, люди будут говорить. На мгновение воцаряется тишина. А затем пальцы Лань Ванцзи вновь заиграли на струнах, на этот раз новую мелодию. Вэй Усянь закрывает глаза и просто слушает.

***

— Ты думаешь, я сломан? — Нет. Не сломан. — Я думаю, что я сломлен. — Думаю, ты исцеляешься.

***

Вэй Усянь бьет Цзинь Цзысюаня. Ощущения настолько приятные, что он бьет его снова. Когда кто-то хватает его за руки, прежде чем он успевает ударить в третий раз, он бьет его ногой. Он выкрикивает проклятия. Его уводят, и он совершенно не раскаивается. Он жалеет, что не сделал этого раньше. Он безудержно хохочет, до такой степени, что им кажется, что ему нужна медицинская помощь. Такая истерика может быть результатом отклонения ци. После того как врач осматривает его, он безутешно рыдает.

***

Послание из Облачных Глубин пришло на Пристань Лотоса, когда Цзян Фэнмянь был в отъезде, поэтому его получила Мадам Юй. Именно Мадам Юй пришлось лететь в Гусу, чтобы забрать Вэй Усяня. В сообщении не было подробностей о том, за что отчисляют сопляка, но Мадам Юй не удивилась тому, что мальчик не проучился и полугода, прежде чем его выгнали. Она прибывает в Облачные Глубины, и Лань Цижэнь встречает ее у входа. Она ожидает, что ее засыплют полным списком претензий к мальчику, пока ведут туда, где его держат в ожидании ее прибытия. Но ее встречает правда, которая намного хуже того, что она ожидала. Ей требуется всё её самообладание, чтобы не покончить с его никчемным существованием прямо здесь и сейчас.

***

— Ванцзи, — Лань Сичэнь приветствует брата, который ждет его у входа в ханьши. — Брат, — отвечает Лань Ванцзи с легким поклоном. — Что-то случилось? — спрашивает Лань Сичэнь, внимательно следя за выражением лица и тела брата и выискивая те крупицы экспрессии, которые большинство людей не замечают. Все говорят, что Лань Ванцзи — безэмоциональная маска из нефрита, но Лань Сичэнь знает лучше. Его брат очень выразителен, если знать, куда смотреть. — Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи. Лань Сичэнь понимающе кивает. — Его отправили обратно в Юньмэн. Похоже, его неспровоцированное нападение на молодого мастера Цзинь стало последней каплей для нашего дяди. В глазах Ванцзи что-то мелькнуло, и Лань Сичэнь нахмурился. — Ты не считаешь нападение неспровоцированным? — спрашивает он. — Нет, — отвечает Лань Ванцзи. — Свидетели говорят… — Лань Сичэнь не заканчивает фразу, видя громкое несогласие на лице брата. По словам свидетелей, между Вэй Усянем и Цзинь Цзысюанем произошла небольшая словесная перепалка после того, как молодой мастер Цзинь пренебрежительно отозвался о Цзян Яньли. Цзинь Цзысюань предпочел уйти, не позволив ситуации разгореться. Вэй Усянь недолго думая решил, что все обойдется, но через мгновение побежал за Цзинь Цзысюанем, схватил его сзади за плечо, развернул и ударил по лицу. — Ты что-то знаешь, Ванцзи? — спрашивает Лань Сичэнь, он читает ответ в языке тела своего брата. — Знаешь, но не можешь сказать. Молодой господин Вэй просил тебя не рассказывать? Ты ведь заботишься о нем, верно? Уверен, ты рад, что он доверяет тебе свои секреты. Лань Ванцзи смотрит в сторону. — Секреты иногда приносят больше вреда, если их хранить, чем если бы ими делились, — говорит Лань Сичэнь. — Ты считаешь, что этот секрет причиняет вред молодому мастеру Вэю? — Лань Сичэнь хмурится. — Знаешь, Ванцзи, ты можешь доверить мне любой секрет — свой или юного мастера Вэя. Я не предам твоё доверие. Лань Ванцзи смотрит на него с сомнением, сопоставляя слова брата с доверием Вэй Усяня. На мгновение Лань Сичэнь думает, что его брат ничего не скажет, и говорит себе, что не будет давить на него в этом случае. Но, наконец, Лань Ванцзи смотрит на него и произносит: — Кто-то ранил его. — Ранил? — Да. Кто-то обидел его. Он говорит, что это не так, но… — Лань Ванцзи запинается. — Ты ему не веришь, — продолжает за него Лань Сичэнь. — Ты бы тоже не поверил, если бы видел, сюнчжан, — в голосе Лань Ванцзи больше эмоций, чем Лань Сичэнь слышал за долгое время. Лань Сичэнь сразу же убеждается, что с молодым мастером Вэем действительно поступили несправедливо, и последствия этого слишком серьезны, чтобы их осознать. Гость их секты пострадал таким образом. — Думаешь, это сделал Цзинь Цзысюань? — спросил Лань Сичэнь. Что-то в выражении лица Ванцзи дрогнуло. — У тебя нет доказательств, — понимает Сичэнь. — Только то, что ты не веришь, что Вэй Усянь напал на него без предупреждения. А Вэй Усянь отрицает, что это произошло, и не хочет об этом говорить. Лань Сичэнь вздыхает. — Всё, что мы можем сделать — это внимательно следить за молодым мастером Цзинем. Если нет ни доказательств, ни жертвы, готовой рассказать о случившемся, ничего другого сделать нельзя. Мне очень жаль, Ванцзи. Плечи брата поникли, и Лань Сичэнь пожалел, что не может сделать ничего другого. Он видел, как сблизились его брат и Вэй Усянь, и, по крайней мере, со стороны брата ясно ощущал растущую между ними привязанность. Он решил внимательно следить за Цзинь Цзысюанем, чтобы обнаружить любые доказательства правонарушений. Лань Ванцзи на мгновение крепче сжимает меч, и Лань Сичэнь решает, что ему лучше присматривать и за братом, и за Цзинь Цзысюанем.