Секреты, которые хранят звезды

Лань Ванцзи находит Вэй Усяня с завязанными глазами, сидящего на дереве, на горе Феникс. Они должны были охотиться на добычу, которую приготовила для них секта Цзинь, но Вэй Усянь — это всё, что хотел найти Лань Ванцзи. — Кто там? — спросил Вэй Усянь, наклонив голову в сторону звуков приближающегося Лань Ванцзи. — Вэй Ин, — зовет Лань Ванцзи. — Лань Чжань? — Вэй Усянь спрыгивает с дерева и снимает повязку с глаз. Он прислонился к дереву и с любопытством наклонил голову. — Что ты здесь делаешь, Лань Чжань? Разве ты не должен охотиться? Лань Ванцзи тщательно обдумывает свои слова, прежде чем заговорить. — Вэй Ин, войны больше нет. Вэй Усянь долго смотрит на него в замешательстве, прежде чем его осеняет понимание. Он вздыхает. — Нет. Полагаю, это означает, что ты хочешь поговорить. — Пойдем со мной в Гусу, — серьезно говорит Лань Ванцзи. Вэй Усянь скрещивает руки и хмурится. — Насчет этого, Лань Чжань, я действительно не могу. Восстановление Пирса Лотоса — это процесс, который может занять годы, прежде чем он будет по-настоящему завершен. А Цзян Чэн еще только осваивается в роли лидера секты, пока война не отнимает у него все внимание. Я не могу просто оставить его сейчас. Лань Ванцзи внутренне хмурится. Вэй Усянь продолжает: — И даже если бы я мог оставить Цзян Чэна, мы оба знаем, что я не могу прийти в Гусу. Какой приём мне там окажут? Твой дядя засадил бы меня за замок, едва я ступил бы на ступеньку лестницы. Он не посмеет рисковать тем, что этот злой демонический культиватор повлияет на его учеников. — Не злой, — утверждает Лань Ванцзи. — Что? — Вэй Ин не злой. Вэй Усянь мягко улыбается ему. — Я рад, что ты так не считаешь, но это неважно. Даже если бы твой дядя не посадил меня под замок, неужели ты думаешь, что я буду следовать трем тысячам правил вашей секты? Посмотри, как хорошо я справился с этим в прошлый раз. — Мне будет всё равно, если ты нарушишь правила, — признает Лань Ванцзи. Он делает шаг навстречу Вэй Усяню, располагаясь в его личном пространстве, но не касаясь его и не нависая над ним. — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Вэй Ин, ты знаешь моё сердце. Вэй Усянь снова вздыхает. Он расцепляет руки и прижимает одну из них к груди Лань Ванцзи, прислоняя ее к его сердцу, но не отталкивая его. — Я знаю, Лань Чжань. Я знаю твоё сердце, но я думал, что ты уже изменишь своё мнение. Ты можешь получить большее, чем я. — Даже если бы я хотел передумать, я не могу изменить свое сердце. Нет никого, кроме Вэй Ина. На лице Вэй Усяня промелькнул шок. — Лань-эр-гунцзы, ты должен предупредить мужчину, прежде чем говорить такие вещи. Мне нужно время, чтобы подготовить свое сердце. — Вэй Ин, будь серьезнее. Вэй Усянь надолго замолчал, просто глядя в глаза Лань Ванцзи. — Ладно, серьезно. Я не могу вернуться в Гусу вместе с тобой. — Тогда позволь мне пойти с тобой. Позволь мне остаться рядом с тобой. Вэй Усянь нахмурился. Рука, лежащая над сердцем Лань Ванцзи, сжимается в свободный кулак и хватает ткань его одежд. — Я не могу быть тем, кто уведет великого Ханьгуан-цзюня от света. Люди будут говорить. Скажут, что я развратил тебя или околдовал своими демоническими чарами. Я слышал, что говорят обо мне, Лань Чжань, и я не могу допустить, чтобы они говорили о тебе плохо. — Мне все равно, что говорят другие, — честно признается Лань Чжань. А потом добавляет: — Так не должно быть. — Если ты думаешь, что сможешь вернуть меня на праведный путь, Лань Чжань, то мне жаль, но это не так. Мост сожжён. Для меня там больше ничего не осталось. — Но почему? — отчаянно спрашивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь поджимает губы. Рука, которая всё ещё держится за одежду Лань Ванцзи, сжимается сильнее. Он смотрит в сторону, затем медленно возвращается к Лань Ванцзи. В его глазах читается конфликт. — Хорошо, Лань Чжань, а Лань Чжань, могу я открыть тебе секрет? Лань Ванцзи ненавидит эти слова так же сильно, как и уверенность Вэй Усяня. Он кладет руку на плечо Вэй Усяня и медленно кивает. — Ты никому не должен рассказывать, — настаивает Вэй Усянь, — особенно Цзян Чэну, хорошо? Лань Чжань снова кивает. Вэй Усянь колеблется, прежде чем заговорить. — Люди всё время спрашивают, почему я больше не ношу с собой меч. Говорят, что я наглый и неуважительный. Меч — это признак культиватора, как я могу небрежно отбросить его в сторону? Лань Чжань, я больше не ношу меч, потому что не могу его использовать. По крайней мере, не духовный меч. У меня больше нет золотого ядра. Я отдал его Цзян Чэну. Он потерял его из-за Вэнь Чжулю, и… если бы не Цзян-шишу, я бы никогда не сформировал золотое ядро. Я решил, что смогу прожить без него, а Цзян Чэн — нет. Это было последнее, что Лань Ванцзи ожидал услышать. Потерять золотое ядро — это ужасно. А отдать его кому-то другому? Неслыханно. Кто достоин такой преданности, такой жертвы? Почему Вэй Усянь постоянно ставит других выше себя? — Видишь ли, Лань Чжань, этот кривой путь, на который я забрел, единственный выход для меня. Ты не можешь вернуть меня к свету, а я отказываюсь тащить тебя в темноту. Я должен идти один. — Нет, — говорит Лань Чжань. — Не один. Вэй Ин, я здесь, — его голос дрожит от нахлынувших эмоций, но ему нужно, чтобы Вэй Усянь понял. Ему нужно, чтобы он знал: он пойдет за ним, куда угодно. По любой дороге, темной или светлой. Он всегда будет рядом с ним. Вэй Усянь смотрит ему в глаза, и в его взгляде читается что-то незнакомое. Он улыбается, и впервые за долгое время улыбка достигает его глаз и кажется искренней. — Лань Чжань, тебе, наверное, стоит поцеловать меня или что-то в этом роде прямо сейчас. Лань Ванцзи не нужно повторять дважды. Он целует его жадно, глубоко, вкладывая в поцелуй годы эмоций. Вэй Усянь так же жадно целует его в ответ. Это должно быть непривычно и неловко, но вместо этого все выглядит естественно. Их рты прижимаются друг к другу, как будто они делали это годами. Пальцы Вэй Усяня скользят по волосам Лань Ванцзи и зацепляются за ленту на его лбу, ослабляя узел, но не развязывая его полностью. Осознав, что он натворит, Вэй Усянь отступает. — Твоя лента, — задыхается он. — Мне очень жаль. — Всё в порядке, — говорит Лань Ванцзи, прижимаясь к губам Вэй Усяня своими. — Если это Вэй Ин, то всё в порядке. — Лань Чжань, — произносит Вэй Усянь полушёпотом или со стоном. Он с нетерпением ждет возобновления поцелуя, его пальцы лениво играют с прядями ленты Лань Ванцзи, пока их языки танцуют друг вокруг друга. — Лань Чжань, — снова говорит Вэй Усянь, когда они наконец снова отстраняются друг от друга. Он прижимается лицом к плечу Лань Ванцзи и крепко сжимает в руках его одежды. — Это был мой первый поцелуй, — тихо признается он. Сердце Лань Ванцзи учащенно забилось. — Первый? Вэй Усянь кивает. — Мой тщательно оберегаемый первый поцелуй, который мне удалось сохранить на протяжении двадцати лет. — Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи, и это звучит как собственнический рык. Он готов погрузиться в поцелуй, но Вэй Усянь останавливает его. — Тише! — Вэй Усянь внезапно отталкивает Лань Ванцзи и, схватив его за руку, тащит за куст. Впереди них появляется Цзинь Цзысюань с Цзян Яньли.

***

— Вэй Усянь, почему это всегда ты? — Цзинь Цзысюань с яростью в глазах хватается за плечо, куда только что ударил Вэй Усянь. Вэй Усянь оскалился и встал между Цзян Яньли и Цзинь Цзысюанем. — Забавно, я как раз хотел сказать то же самое. Цзинь Цзысюань, почему это всегда ты? — Почему ты только что напал на меня? — Цзинь Цзысюань требует ответа. — Как ты смеешь спрашивать об этом, когда только что бесстыдно схватил мою шицзе? Почему ты не можешь держать свои чертовы руки при себе! — он делает движение, чтобы снова ударить его ладонью. Цзинь Цзысюань уклоняется от атаки Вэй Усяня и, действуя, вероятно, чисто инстинктивно, наносит удар мечом. На кратчайшую секунду в глазах Цзинь Цзысюаня мелькнуло что-то похожее на сожаление, и Вэй Усянь почти уверен, что ему это показалось. — Может, мне просто позволить ей беспорядочно разгуливать по горе? Меч Цзинь Цзысюаня блокируется другим мечом, их взгляды устремляются в небо. — Ханьгуан-цзюнь, — удивленно произносит Цзинь Цзысюань. Между ними стоит Лань Ванцзи, Бичэнь не зажат, вид у него неподвижный. — А-Сянь, — говорит Яньли, держась за его руку. Не успев ничего больше сказать, на сцену выбегает группа культиваторов во главе с еще одним напыщенным парнем в одеянии Цзинь.

***

Цзинь Цзысюань выкрикивает невразумительное признание и в смущении убегает, а Вэй Усянь остаётся только пылать от гнева. Госпожа Цзинь настаивает на том, чтобы увести Яньли вниз с горы, поэтому Вэй Усянь даже не может отвлечься на разговор с шицзе, чтобы успокоить свой дух. Он бесцельно бродит по лесу, гнев все еще кипит, а Лань Ванцзи бесшумной тенью идет рядом с ним. Все счастливые чувства от их разговора и поцелуя уже стали далеким воспоминанием. Когда охота заканчивается и все культиваторы возвращаются к подножию горы, где находятся смотровые вышки, Вэй Усянь злится не меньше, чем в тот момент, когда увидел, как Цзинь Цзысюань схватил Яньли за руку. Он не может выбросить этот образ из головы. Он снова и снова проносится перед его мысленным взором, каждый раз превращаясь в нечто худшее, чем предыдущий. Может быть, Цзинь Цзысюань действительно просто пытался помешать ей уйти и заблудиться на горе? А может, его намерения были куда более гнусными. Вэй Усянь долгие годы вёл себя так, будто с ним ничего не случилось, зарыл травму глубоко в себя и носил улыбку, которая когда-то была для него так же естественна, как дыхание, как маску, чтобы скрыть её. Цзинь Цзысюань был виноват только в том, что он высокомерный павлин, нежелающий замечать достоинств Яньли, а не в том, что Цзинь Цзысюань разорвал его мир в тёмном углу Облачных Глубин. Ведь если бы он сказал правду, кто бы ему поверил? Да и кому это было бы интересно? Что значило его слово против слова Цзинь Цзысюаня? Что стоил он против наследника секты? Лучше пусть другие верят, что Вэй Усянь просто по-детски мелочен и защищает свою сестру. Лучше просто улыбаться и не давать никому понять, что он сломлен. Но сейчас он задавался вопросом, что бы произошло, если бы Вэй Усяня не было рядом, когда Цзинь Цзысюань схватил Яньли? Цзян Яньли была бы брошена на землю, и её мир был бы разорван на части? Прижатая к земле, с руками на шее, неспособная освободиться? Неужели стыд превратил бы её душу в свинец и отравил бы её изнутри? Одна мысль о том, что Яньли пострадает под руками Цзинь Цзысюаня, разжигает в Вэй Усяне гнев, который невозможно подавить. Яньли не может страдать так, как Вэй Усянь. Если только он сможет что-то сделать, чтобы остановить это. — Вэй Усянь, — окликает Цзян Чэн, когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи выходят из охотничьих угодий. — Я слышал, что ты был центром переполоха. Ты снова создаешь проблемы для секты? Вэй Усянь игнорирует его слова, оглядываясь по сторонам. Большая часть людей, присутствовавших на охоте, всё ещё толпилась вокруг. Цзинь Цзысюань стоит с другими культиваторами Ланьлин, но Цзинь-цзунчжу не видно, как и Яньли. Также отсутствуют Лань Сичэнь, Цзинь Гуанъяо и Не Минцзюэ. — Цзян Чэн, где шицзе? — спрашивает Вэй Усянь. — Мне сказали, что она отправилась с госпожой Цзинь в Башню Карпа, — отвечает Цзян Чэн. Вэй Усянь коротко кивает в знак одобрения. — Хорошо. Ей не нужно это видеть. Лань Чжань, одолжи мне на секунду свой меч. Вэй Усянь протягивает руку и вынимает Бичэнь из ножен, прежде чем Лань Ванцзи успевает выразить согласие или протест. Вэй Усянь быстро переходит к культиваторам Ланьлин и выкрикивает имя Цзинь Цзысюаня так громко, что его слышно на вершине горы, поражая всех вокруг. Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь бросились за ним. Лань Ванцзи не видел такого выражения ненависти на лице Вэй Усяня, даже когда тот мучил Вэнь Чао. Окружающие Цзинь Цзысюаня культиваторы были слишком шокированы, чтобы попытаться остановить его приближение, пока не стало слишком поздно. Вэй Усянь крепко держит Бичэнь, направляя его на Цзинь Цзысюаня. — Это, конечно, хорошо, что ты наконец вытащил голову из задницы и заметил, что моя шицзе лучше, чем ты когда-либо заслуживал, но если ты думаешь, что это означает, что я подпущу тебя к ней, то тебе придется думать о другом. — Вэй Усянь! — кричит сразу несколько голосов. Но Вэй Усянь не отрывает взгляда от того места, где он пытается убить Цзинь Цзысюаня одной лишь силой своего взгляда. Он делает еще один угрожающий шаг к наследнику Цзинь. Вокруг них выхватывают мечи. С Бичэнем в руке Вэй Усяня Лань Ванцзи может только призывать свой гуцинь, готовясь защищать свою любовь. — Ты, презренная псина, — рычит Вэй Усянь на Цзинь Цзысюаня, — я скорее увижу тебя мёртвым и твой труп изуродованным, чем позволю тебе тронуть Яньли. После того, что ты сделал, я скорее увижу, как вся твоя секта будет стёрта с лица земли. Я сам покончу с твоей грязной родословной, прежде чем подпущу тебя к своей сестре. Вокруг раздаются крики возмущения, но Цзинь Цзысюань заставляет зрителей замолчать ещё до того, как Лань Ванцзи успевает произнести заклинание Лань. Суйхуа Цзинь Цзысюаня с грохотом падает на землю, а вскоре за ней и ее владелец: Цзинь Цзысюань падает на колени и кланяется Вэю Усяню, который всё ещё держит Бичэнь, направленный на него. — Вэй Усянь, то, что я сделал с тобой, нельзя простить или оправдать, — мрачно произносит Цзинь Цзысюань. — Я был высокомерен и жесток и действовал только с целью причинить тебе боль. Я считал себя выше тебя и долгое время вёл себя так, будто не сделал ничего плохого. Я более чем заслужил твою ненависть и даже не могу просить у тебя прощения, но молю о пощаде. Моя молодость — не оправдание, но факт остается фактом: мы были детьми, и я следовал примеру, который подавали мне те, кто, как я верил, не мог сделать ничего плохого. Я вырос и возмужал. Я изменился. И тот, кто я есть сейчас, презирает меня, каким я был тогда, так же сильно, как и ты. Клянусь тебе, я больше не тот заносчивый мальчишка. Бичэнь затрясся в белых костяшках Вэй Усяня. По лицу Вэя Усяня текут слёзы, а выражение лица остается совершенно безучастным. В напряжении его плеч читается опустошенность и нерешительность. Лань Ванцзи откладывает гуцинь. Он подходит к Вэй Усяню, кладет одну руку ему на руку, а другой обхватывает Бичэня. Вэй Усянь дрожит в его объятиях. В груди Лань Ванцзи нарастает гнев. Лань Ванцзи был тем, кто нашёл Вэй Ина той ночью. Лань Ванцзи обнимал его, когда тот плакал от боли. Именно Лань Ванцзи пришлось собирать те части Вэй Усяня, которые не были уничтожены руками чудовища. Лань Ванцзи уже много лет знал, что именно Цзинь Цзысюань причинил боль Вэй Усяню, хотя Вэй Ин слишком сильно заботился о сестре, чтобы признать это. Вэй Ин слишком добр, но Лань Ванцзи не сомневался в этом. Цзинь Цзысюань украл звёзды из глаз Вэй Усяня и солнце из его улыбки, и Лань Ванцзи был единственным, кто вывел его из холодной тьмы, в которой он остался. Лань Ванцзи поклялся, что как только у него появится хоть капля доказательств, он добьется справедливости от имени Вэй Усяня. И вот ему принесли признание. — Цзинь Цзысюань, — говорит Лань Ванцзи голосом холоднее зимней ночи. — Ты молишь Вэй Ина о пощаде, но мой меч приставлен к твоему горлу. Всё вокруг затихает и замирает, словно мир затаил дыхание. За исключением его брата и Вэй Усяня, никто и никогда не видел Хангуан-цзюня в таком гневе. Даже на поле боя он не излучал такой ярости и жажды крови. Вместо нефрита, с которым его обычно сравнивают, Лань Ванцзи выглядит так, словно его выковали из стали. Цзинь Цзысюань закрывает глаза и опускает голову, словно смиряясь со своей участью. Духовная энергия Лань Ванцзи нарастает, готовясь к удару. — Лань Чжань, хватит, — тихо произносит Вэй Усянь, и рука, держащая Бичэня на вытянутых руках, начинает опускаться, увлекая за собой Лань Ванцзи. Его голос обрывает напряжение, как натянутую нить. Он выглядит и звучит измученным. — Он не стоит твоей чести, Лань Чжань. — Вэй Ин, — имя звучит скорее как мольба. — Позволь мне сделать это для тебя, — говорится в нем без того, чтобы Лань Ванцзи произносил эти слова. Вэй Усянь качает головой. — Тот Цзинь Цзысюань никогда бы не встал передо мной на колени. Может, он и вправду изменился. Не знаю. Мне всё равно. Я никогда не прощу его, пока живу, но я так устал ненавидеть. Ненависти было так много и так давно. Еще до начала войны она кипела во мне. Иногда мне кажется, что это всё, на что я еще способен. Я так устал. Я больше не хочу ненавидеть. Я просто хочу… Он падает, словно из него выкачали всю энергию, и опирается на Лань Ванцзи, чтобы удержаться в вертикальном положении. Следующие слова произносятся так тихо, что только Лань Ванцзи должен их услышать. — Я просто хочу отдохнуть в объятиях того, кто меня любит. Лань Ванцзи отпускает Бичэнь в объятия Вэй Усяня. Он обхватывает Вэй Усяня обеими руками и прижимает к себе. Вэй Усянь тает в его объятиях. Вокруг них начинают переговариваться люди, голоса перетекают друг в друга, но Лань Ванцзи не обращает на них внимания. Он уводит Вэй Усяня прочь.

***

Вэй Усянь возвращается в Юньмэн вместе с Цзян Ваньинем. Без Лань Ванцзи.