Секреты, которые хранят звезды

Вэй Усянь хотел взять с собой Вэнь Нина, когда получил приглашение в Башню Карпа на празднование первого месяца жизни сына шицзе, но решил, что в поездку отправятся только он, Лань Ванцзи и а-Юань. Он с трудом верит, что его шицзе стала матерью. Прошел почти год с того дня, как она посетила Могильные Курганы и поговорила с Вэй Усянем у реки. Она оказалась права, когда сказала, что в следующем году у Вэй Усяня появится племянник. Вэй Усянь написал Яньли, чтобы она разрешила привести а-Юаня на праздник, и та с радостью согласилась. Мальчик редко уходил дальше Илина. Изредка Лань Ванцзи брал его с собой на однодневные экскурсии, но в основном мир а-Юаня был невелик и состоял только из Могильных Курганов и Илина. Когда ему сказали, что он не только отправится дальше, чем когда-либо на его памяти, но и посетит праздник, а-Юань разразился воплями восторга на все Могильные Курганы и несколько недель ежедневно напоминал всем, что отправляется в путешествие. Лань Ванцзи достал из кладовки свои белые одежды Гусу, но для Вэй Усяня и а-Юаня нужно было купить новые, чтобы они были одеты подобающе случаю. Как и у Вэй Усяня, одежда а-Юаня была черной с красными акцентами; как и Лань Ванцзи, он носил белую ленту на лбу. А-Юань шел между Лань Ванцзи и Вэй Усянем, направляясь к Ланьлину; в руках он нес колокольчик, который Вэй Усянь старательно зачаровал для сына шицзе. А-Юань поклялся беречь его для своего нового младшего кузена. А-Юань уже начал тренировки по культивированию и даже сформировал основу золотого ядра. Возникли небольшие разногласия по поводу того, в каком стиле его следует обучать — в стиле Вэнь, Цзян или Лань; на удивление, остатки Вэнь больше всех выступали против обучения в стиле Вэнь. — У Вэнь нет будущего в этом мире; будет лучше, если совершенствование Вэнь умрет вместе с именем Вэнь, — таков был главный аргумент. — Он уже ваш сын, учите его по-своему, — был другой аргумент. Формально а-Юань был сыном Лань Ванцзи. Из всех Вэнь а-Юань был единственным, у кого вполне могло быть будущее за пределами Могильных Курганов; единственное, что стояло на пути — это фамилия Вэнь. Бабушка и Вэнь Цин просили Вэй Усяня усыновить а-Юаня, чтобы обеспечить ему будущее. Вэй Усянь настоял на том, чтобы его усыновил Лань Ванцзи, но не потому, что не хотел видеть а-Юаня своим сыном, а потому, что в настоящее время имя Вэй Усяня было таким же плохим, как Вэнь. Лань Ванцзи согласился дать а-Юаню имя Лань, но настоял (и все остальные согласились), что а-Юань всё ещё сын Вэй Усяня. Окончательное решение о его обучении было принято так: его научат чему-то одному из всего; гибель целого стиля совершенствования была слишком большой потерей для мира, даже если бы мир пожелал стереть его с лица земли. Лань Ванцзи и Вэнь Нин — его главные учителя, но каждый учил его чему-то, и воспитание их единственного ребенка было делом всей деревни. Приглашение на празднование первого месяца жизни маленького Цзинь Лина стало для него полной неожиданностью. Вэй Усянь смирился с тем, что с этого момента он будет пропускать важные моменты в жизни своих брата и сестры, превратившись в мирового злодея. Поэтому, когда прибыл гонец с приглашением, отправленным не Яньли, а Цзинь Цзысюанем, Вэй Усянь был уверен, что это ловушка или недоразумение. Лань Ванцзи написал Лань Сичэню, а Лань-цзунчжу проверил законность приглашения у своего названного брата Цзинь Гуанъяо. Приглашение Лань Ванцзи было включено в число тех, что были отправлены в Облачные Глубины, и даже спустя столько времени мало кто знал, что Второй Нефрит Лань покинул свой клан, чтобы воссоединиться с опасным Илин Лаоцзу. Лань Сичэнь посоветовал им обоим посетить это мероприятие, признавшись, что скучает по брату, и уверен, что Яньли тоже. После короткой остановки в павильоне сокровищ Лань Ванцзи, чтобы купить нефритовый кулон к колокольчику, зачарованный Вэй Усянем, они продолжили свой путь к Башне Карпа. Пока а-Юань с удовольствием помогал Лань Ванцзи выбрать кулон, Вэй Усянь слушал сплетни других посетителей магазина. Даже после того, как он затаился и не доставлял никому хлопот, имя Вэй Усяня всё ещё на слуху, его таскают по грязи. К счастью, Лань Ванцзи отвлекал а-Юаня, чтобы тот не слышал, о чем идет речь. Втроем они достигают Тропы Цюнци вскоре после полудня. Вэй Усянь почти не замечает неестественной тишины, слишком занят тем, что вымучивает смех из а-Юаня, но есть стойкое ощущение, что что-то не так. Вэй Усянь хватает а-Юаня и бросает их обоих на землю, как раз в тот момент, когда через то место, где Вэй Усянь стоял мгновение назад, пролетает стрела. Оглядевшись по сторонам, Вэй Усянь заметил множество культиваторов, выходящих из укрытий по всей долине. Их было не менее трехсот, большинство из них принадлежали к Ланьлин Цзинь, но были и представители других сект, в том числе Гусу Лань. Все они несли оружие, мечи и луки были направлены в их сторону. Вэй Усянь поднимается на ноги, стараясь, чтобы а-Юань держался позади него. Лань Ванцзи молча достает свой меч и становится вполоборота к ним обоим. На этот раз у Вэй Усяня действительно есть свой меч. Суйбянь кажется ему холодным и бездушным, как любое обычное оружие, и он не может ничего сделать с таким далеким врагом, но Вэй Усянь достает его из ножен. Лань Ванцзи настоял на том, чтобы Вэй Усянь продолжал тренироваться с мечом, даже если он не сможет использовать его в тренировках. Обычные люди используют мечи без энергии духа, почему же он не может? Меч был в руках, в основном, для того, чтобы люди не говорили о его «неуважении», что он не носит его с собой; он никогда не собирался использовать его в бою. Для этого у него была Чэньцин в рукаве. — Вэй Усянь! — крикнул один из культиваторов в одеждах Цзинь. — Кто ты? — спросил Вэй Усянь, не успев додумать мысль до конца. — Ты смеешь спрашивать, кто я? Я — Цзинь Цзысюнь, — имя звучит знакомо, но Вэй Усянь не может его вспомнить. — Предупреждаю, сними с меня злое проклятие, которое ты наложил прямо сейчас, и я сделаю вид, что ничего не произошло, и отпущу тебя с крючка. — Какое проклятие? — но даже спрашивая, Вэй Усянь вспомнил. Яньли рассказывала ему во время своего последнего визита, что один из двоюродных братьев Цзинь стал жертвой проклятия Сотни дыр, и из-за этого на неё давят, чтобы она быстрее родила наследника. Цзинь Цзысюнь распахивает одежды, открывая взору большие, размером с монету, дыры, покрывающие его торс. Позади Вэй Усянь задыхается а-Юань. — Ты был проклят Сотней дыр, при чем тут я? Почему ты преграждаешь мне путь? — спрашивает Вэй Усянь, протягивая руку назад и успокаивающе кладя её на плечо а-Юаня. Мальчик вцепился в мантию Вэй Усяня и зарылся лицом в его спину. — Кто еще, кроме преступника, привыкшего использовать порочные средства, как не ты, мог наложить на меня такой злой удар? Если учесть, что даже такой добрый и снисходительный человек, как Яньли, назвала Цзинь Цзысюня ужасным человеком, то, по мнению Вэй Усяня, найдется немало людей, готовых проклясть его столь же ужасным образом. Вэй Усянь многое хотел бы сказать в ответ, в основном то, что он никогда не стал бы использовать такой подлый способ убийства, когда он предпочел бы, чтобы весь мир знал о его поступке и его причинах, но в присутствии а-Юаня он должен прикусить язык. Они должны выбраться отсюда, не спровоцировав нового нападения. — Цзинь Цзысюнь, я гораздо более прямолинеен в своих действиях. Если бы я хотел твоей смерти, то не стал бы гадать. — Ты всегда был очень высокомерным, верно? А теперь не решаешься признаться в содеянном. — Вэй Ин говорит, что он этого не делал, — говорит Лань Ванцзи. — Он не делал этого. — Ханьгуан-цзюнь, почему ты здесь с такими, как он? — спрашивает Цзинь Цзысюнь. — Ты здесь ни при чем, это касается его и только его. Отойдите в сторону, второй мастер Лань. Лань Ванцзи игнорирует его, обращая свое внимание на культиваторов в белых одеждах среди толпы. — С каких это пор культиваторы Гусу Лань совершают неспровоцированные нападения на невинных людей? Все культиваторы Гусу вздрагивают, услышав неодобрение в голосе второго молодого мастера. Некоторые из них начали опускать оружие. — Но, Хангуань-цзюнь, — взывает один смелый культиватор Гусу, — он же Илин Лаоцзу, демонический культиватор, как вы можете называть его невинным? Силы взгляда Лань Ванцзи, даже с такого расстояния, достаточно, чтобы заставить собеседника опустить лук. К сожалению, его слова уже сделали свое дело, вызвав дискуссию среди культиваторов Гусу. — Лань Ванцзи, — на этот раз говоривший носил на лбу ленту с изображением облака, что указывало на то, что он является членом клана Лань, а не сторонним учеником секты, — ты был околдован этим демоническим культиватором. Если мы остановим его здесь, вы освободитесь от его чар и сможете вернуться в Гусу. Мы здесь ради вас. Лань Ванцзи выглядит оскорбленным этими словами. — Ради меня вы все должны вернуться в Гусу и просмотреть Стену Дисциплины. — Я согласен, — раздается другой голос. Пока Вэй Усянь и Лань Ванцзи сосредоточились на сотнях людей, угрожавших им, на сцену с помощью летающих мечей вышли еще два человека; Вэй Усянь едва не вздохнул с облегчением. Лань Сичэнь воткнул свой меч на середине площадке между двумя противоборствующими силами, Цзинь Цзысюань был рядом с ним. — Лань-цзунчжу, — воскликнули все культиваторы Гусу, и все они тут же опустили оружие, чтобы выразить должное уважение. — Я не давал разрешения ни одному ученику Гусу участвовать в этом фарсе, — говорит Лань Сичэнь. — Любой культиватор Гусу Лань, который останется здесь через пять минут, должен приготовиться к дисциплинарному наказанию по возвращении в Облачные Глубины. Почти сразу все ученики Гусу кланяются и поспешно отступают. Недовольный тем, что его силы уменьшаются, Цзинь Цзысюнь испустил гневный крик. Зная, что не стоит срывать свой гнев на лидере секты одной из четырех великих сект, он обращает его на более знакомого ему человека. — Цзысюань, почему ты здесь! — Цзинь Цзысюнь требует ответа. От Цзинь Цзысюаня словно исходит гнев. Положив руку на рукоять меча, он отвечает: — А как ты думаешь, почему я здесь! Что ты думаешь из этого выйдет! — Я принесу официальные извинения тебе и невестке позже, — говорит Цзинь Цзысюнь, — как только сниму с себя эти отметины. А сейчас позволь мне разобраться с этим. — Цзинь Цзысюнь, остановись, — холодно приказывает Цзинь Цзысюань. — Цзысюань, ты же знаешь, как долго это проклятие висело на мне. Я не могу сейчас отступить, у меня осталось мало времени. Только не говори мне, что ты пренебрежешь жизнью своего брата ради шиди невестки. Холодный гнев, исходящий от Цзинь Цзысюаня, мгновенно превратился в жгучую ярость. — Не смей называть меня братом, пока ты с армией в триста человек противостоишь двум мужчинам и ребенку! — Я не ожидал, что Ханьгуан-цзюнь и ребенок окажутся здесь, — признается Цзинь Цзысюнь. — И что, от этого должно стать лучше? — Цзинь Цзысюань сплюнул. — Вэй Усянь здесь по моему приглашению. Подумай, в какое положение ты и твои безмозглые действия поставили меня. — Ты же не хочешь, чтобы он присутствовал на праздновании первого месяца а-Лина! Наверное, невестка на тебя надавила. Просто позволь мне снять с себя это проклятие, и невестка никогда не узнает об этом. — Вэй Усянь здесь по моему приглашению, а не по приглашению моей жены. Цзинь Цзысюнь, немедленно уходи, иначе я поставлю тебя на колени, — при этом Цзинь Цзысюань поднимает Суйхуа и направляет его на своего двоюродного брата. Цзинь Цзысюнь выглядит совершенно потрясенным. На секунду он опускает меч, но потом гнев берет верх над здравым смыслом, и он снова поднимает его. — Цзысюань, неужели жизнь этого убийцы для тебя дороже собственной крови? — Цзинь Цзысюнь, если ты хочешь убить Вэй Усяня, тебе придется сначала убить меня, — прямо заявляет Цзинь Цзысюань, словно говоря, что жизнь Вэй Усяня для него дороже собственной. — Или же ты можешь опустить оружие, и мы отправимся в Башню Карпа и обсудим это как разумные люди. Какие у тебя есть доказательства того, что Вэй Усянь — тот, кто проклял тебя в первую очередь? Цзинь Цзысюнь не сдавался. Повернувшись к Вэй Усяню, он закричал: — Вэй Усянь, что ты сделал с моим кузеном? Мало того, что ты околдовал Ханьгуан-цзюня, так теперь еще и Цзысюаня очаровал. — Ты уверен, что это не ты околдован? Что за навязчивая идея? — воскликнул Вэй Усянь. Цзинь Цзысюнь в ярости бросается на Вэй Усяня с поднятым мечом. Лань Ванцзи, Лань Сичэнь и Цзинь Цзысюань одновременно перехватывают его, а Вэй Усянь бросает талисман, чтобы блокировать блики меча, но остается в стороне, чтобы защитить а-Юаня. Цзинь Цзысюань первым настигает своего кузена, и ему не требуется много усилий, чтобы обезоружить Цзинь Цзысюня и поставить его на колени. Направив меч на шею собеседника, Цзинь Цзысюань говорит: — Последнее предупреждение, Цзысюнь, отступись. Цзинь Цзысюнь опускает плечи в знак поражения и склоняет голову в знак покорности.