Секреты, которые хранят звезды

Вэй Усянь как-то сказал Цзян Яньли, что изменить свои чувства не так просто, как задуть свечу, то же самое можно сказать и о лечении. Утверждение «я хочу исцелиться» — это лишь первый шаг; нужно признать, что ты не так счастлив, как притворяешься, и решить что-то с этим сделать. Дальше начинается нелегкая борьба. Исцеление не бывает линейным. Часто бывает много фальстартов, неудач и рецидивов. Трудно быть уязвимым, но исцеление требует уязвимости. Исцеление требует вскрыть старые раны и пустить свежую кровь, чтобы удалить яд, затаившийся под шрамами. Исцеление означает показать миру те части вас, которые извращены, уродливы и повреждены, и принять, что мир может не принять эти части вас, поэтому вы должны научиться принимать их сами. Исцеление означает отпустить чувство вины и научиться не винить себя за то, что вы не могли контролировать, и признать, что да, некоторые из плохих вещей были вашей виной, но не все плохие вещи — ваша вина. Исцеление требует времени, терпения, слёз, криков, запирания и притворства, пока не придется признать, что всё в порядке. Нужны кошмары и пропущенные приёмы пищи, отучение от плохих привычек и возвращение к ним, потому что они знакомы и удобны, и вы не готовы их отпустить, а потом всё равно отпускаете, потому что они якоря, тянущие вас вниз. Иногда исцеление означает попытку оттолкнуть всех, прежде чем они смогут уйти, а затем позволить им обнять вас, пока вы сотрясаетесь от слёз из-за их постоянных настойчивых заявлений о том, что они не собираются уходить. Лань Ванцзи не уходит. Несмотря на то что Лань Ванцзи обещает, что никуда не уйдёт, Вэй Усянь постоянно твердит, что ему лучше наслаждаться тем временем, которое они проводят вместе, потому что оно неизбежно закончится. Это произойдет в любой день. В любой момент Лань Ванцзи может уйти из его жизни так же легко, как и вошел в неё. Но Лань Ванцзи не уходит. Трудно быть уязвимым, но отношения требуют уязвимости. Он хотел бы сказать, что вступить в отношения с Лань Ванцзи так же легко, как дышать или засыпать, но… ну, вообще-то дышать и засыпать — это то, что он иногда забывает, как делать, так что, возможно, это вполне уместное сравнение. Но, на самом деле, это совсем не просто. Лань Ванцзи неустанно терпит его. Он любит его без всяких условий, поддерживает его всем сердцем, не терпит его дерьма, подталкивает его к самосовершенствованию и никогда не давит на него. Они подходят друг другу, словно созданы для того, чтобы быть рядом, но это не значит, что все идеально. Иногда они ссорятся, оба слишком упрямы для своего блага, но всегда мирятся. У них очень разное воспитание, но они учатся жить вместе. Они учатся быть вместе. Они занимаются сексом. Возможно, кого-то это удивит, но Лань Ванцзи на самом деле сексуальное существо. Вэй Усянь тоже считает себя сексуальным существом, только его предыдущий опыт в сексе был травматичным. Секс не является обязательным условием отношений, но они оба его хотят. Это тоже требует уязвимости. Они работают над этим. И не только ради Вэй Усяня. Они оба неопытны, и им нужно время, чтобы узнать свои границы и пределы, понять, что им нравится, а что нет. Они учатся прикасаться друг к другу, сначала робко и исследовательски, затем смело и требовательно. Они учатся быть уязвимыми вместе. В конце концов, они занимаются сексом с полным проникновением, оба пробуют каждую позицию, чтобы понять, есть ли у них предпочтения. Конечно, то, что Вэй Усянь может делать это, не теряя себя, должно стать важным событием, но даже в этом случае процесс выздоровления не является линейным. Один раз заняться сексом не означает, что его травма волшебным образом исчезнет и он будет готов трахаться в любое время и в любом месте. В некоторые дни Вэй Усянь не желает ничего, кроме того, чтобы Лань Ванцзи прижал его к себе и неистово с ним расправился. А в некоторые дни он не может вынести ничего более интимного, чем прикосновение рук. Иногда он ходит полуодетым, с гордостью демонстрируя следы, оставленные Лань Ванцзи на его коже. А в некоторые дни он натягивает на себя одежду, стараясь прикрыть каждый сантиметр кожи, потому что не выносит, когда его видят. В некоторые дни он думает, что всё в порядке, но в самый разгар событий срывается. Лань Ванцзи терпелив и заботлив. Он никогда не сердится, когда Вэй Усянь выходит из себя из-за того, что накануне было для него в порядке вещей. Он всегда готов успокоить его во время приступа паники и дать ему столько расстояния, сколько нужно. Он никогда не давит на него и не выдвигает требований. Бывает, что Лань Ванцзи не в настроении, а Вэй Усянь проявляет столько же заботы и понимания. В некоторые дни Лань Ванцзи достигает своего социального предела и уединяется. Иногда это совпадает с днями, когда Вэй Усянь чувствует себя навязчивым, и его страх быть брошенным заставляет его свернуться калачиком в объятиях Лань Ванцзи, чтобы он не мог уйти. В некоторые дни природная громкость Вэй Усяня приводит к тому, что Лань Ванцзи становится перевозбужденным и раздражительным. Иногда тот факт, что Лань Ванцзи не всегда выражает свою привязанность, вызывает у Вэй Усяня тревогу и неуверенность. Иногда Вэй Усянь зацикливался на своих мыслях, забывая поесть или поспать, а Лань Ванцзи громко беспокоится в своей тихой манере. В некоторые дни Лань Ванцзи жаждет прикосновений и ласки, а Вэй Усянь не выносит прикосновений. В некоторые дни Лань Ванцзи уходит. Нуждаясь в свободном времени, он уходит на ночную охоту или в дневное путешествие, а Вэй Усянь остается с мыслью, что он сделал что-то не так и Лань Ванцзи не вернётся. Но тот всегда возвращается. Они учатся сообщать о своих чувствах и потребностях. Они учатся принимать то, что не всегда может быть тем, что нужно другому. Они учатся принимать отсутствие и присутствие друг друга, существовать вместе и порознь, рассказывать о себе по отдельности и как о паре. Это трудно. Иногда они оба бывают несчастны. Но это тоже часть отношений. Не существует идеальной пары, которая была бы счастлива всё время. Отношения подразумевают совместное прохождение через темноту, чтобы увидеть более светлый день. Поэтому они вместе переживают бури. Они учатся и растут вместе. Они строят жизнь друг с другом и с Вэнь. Почти прежде, чем кто-то из них осознает это, проходит почти год. Жизнь в Могильных Курганах вошла в привычное русло. После первой зимы всё стало намного проще: больше не нужно беспокоиться о том, хватит ли еды, чтобы пережить холодные месяцы, достаточно ли теплы и прочны построенные ими дома, достаточно ли сильны старые и молодые. После тех суровых месяцев всё кажется возможным. Когда распускаются первые весенние цветы и замерзшая земля становится достаточно мягкой, чтобы приступить к посадкам, Цзян Яньли возвращается. Она в одиночку поднимается к Могильным Курганам, и барьер, установленный Вэй Усянем у основания горы, позволяет ей без проблем войти внутрь. Вэй Усянь на улице, дуется, что в очередной раз проиграл Вэнь Цин спор о редиске и картофеле, но старательно обрабатывает землю, готовясь к посадке. — Сяньсянь усердно трудится, я вижу, — раздается голос позади него. Вэй Усянь оборачивается и не может сдержать улыбку, расплывающуюся по его лицу. — Шицзе! Ты здесь! — улыбка исчезает с его лица. Он оглядывается по сторонам, не в силах смириться с её присутствием в этом месте. Яньли никогда раньше не ступала на территорию Могильных Курганов. Цзян Чэн знал, но когда он приводил её в гости, они доходили только до Илина. — Почему ты здесь? — спросил Вэй Усянь. — Где Цзян Чэн? — Цзян Чэн на Пирсе Лотоса. А меня сюда привел а-Сюань, — спокойно отвечает Яньли. — А-Сюань? — повторяет Вэй Усянь, растерянно оглядываясь по сторонам. — Мой муж, Цзинь Цзысюань, — уточняет Яньли. — Цзинь Цзысюань здесь? — он никак не мог преодолеть барьер Вэй Усяня, но это не остановило вспыхнувшую на секунду панику. — Он ждёт меня в городе, — объясняет Яньли. — Я бы не стала приводить его в твой дом, а-Сянь. Напряжение с плеч Вэй Усяня спадает, и улыбка возвращается на место. — Не то чтобы я не был рад тебя видеть, шицзе, но почему ты здесь? — Поверишь ли, я просто хотела тебя увидеть? Вэй Усянь не успевает ответить, как их прерывают. А-Юань сейчас находится в той стадии, когда считает Лань Ванцзи самым великим человеком в мире и хочет быть таким же, как он. Он проводит дни, следуя за Лань Ванцзи, копируя каждое его движение и слово. Однажды он даже оторвал клочок ткани от подола своей мантии и повязал его на лоб, как ленту Лань Ванцзи. Единственный момент, когда он не старается изо всех сил быть миниатюрным Хангуан-цзюнем — это когда кричит «Сянь-геге!». Выйдя вслед за Лань Ванцзи из Пещеры Убийцы Демонов и заметив неподалеку Вэй Усяня, а-Юань тут же подбегает к нему и вцепляется в ногу Вэй Усяня. — А-Юань, — ласково приветствует Вэй Усянь, поглаживая мальчика по голове. А-Юань поднимает на него глаза и радостно улыбается. Яньли хихикает рядом с ними. Заметив нового человека, а-Юань тут же перемещается так, чтобы спрятаться за Вэй Усяня, но при этом держится за его ногу. Вэй Усянь ободряюще улыбается мальчику: — А-Юань, посмотри, кто пришел в гости! Это моя сестра Яньли. — Здравствуй, а-Юань, — мягко говорит Яньли с милой улыбкой. А-Юань заглядывает в ноги Вэй Усяня и робко машет рукой. — Привет, — бормочет он, но тут же снова прячется. — Он нечасто встречает новых людей, — извиняется Вэй Усянь перед Яньли. Он снова обращается к мальчику: — А-Юань, разве вы с Богатым-геге не собирались куда-то пойти? Услышав упоминание о своем любимом человеке, мальчик сразу же забывает о своей застенчивости. — Мы с Хан-гон-чжунем будем отрабатывать приемы владения мечом, — объявляет он, выходя из-за спины Вэй Усяня и гордо держа в руках свой игрушечный меч. Он всё ещё не может правильно произнести титул Лань Ванцзи, но его детская решимость говорит о том, что он не перестанет пытаться. Яньли снова хихикает, пряча улыбку за рукавом. Кроме упражнений по успокоению души, а-Юань еще не приступал к официальному обучению совершенствования, но Лань Ванцзи продолжает тренироваться на мечах, и это еще одна вещь, в которой а-Юань может ему подражать. — Леди Цзинь, — кивком приветствует Лань Ванцзи, наконец-то пришедший за мальчиком. Лань Ванцзи больше не носит безупречно белые погребальные одежды секты Лань — они не подходят для суровой жизни в Могильных Курганах. Он, как и все остальные, теперь носит темные одежды из дешевого, прочного материала; его лента на лбу — единственная безупречно белая часть его гардероба. То, что Лань Ванцзи может носить буквально мешок и при этом оставаться самым красивым и достойным мужчиной в комнате, как-то несправедливо. — Ханьгуан-цзюнь, — приветствует Яньли в свою очередь. — Привет, Лань Чжань! — взволнованно восклицает Вэй Усянь, будто не видел его весь день. — Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи с лаской в глазах. — А-Юань готов идти? — спрашивает он мальчика. — Да, Хань-гун-цзюнь! — а-Юань еще раз обнимает ногу Вэй Усяня. — Пока, Сянь-геге, а-Юань увидит тебя за ужином! Лань Ванцзи провожает его, и а-Юань старается копировать его осанку и походку. — А-Сянь, — надулась Яньли, — я знаю, что ты расстроен, что не смог прийти на мою свадьбу, но я все равно хотела бы получить приглашение на твою свадьбу или хотя бы предупреждение, чтобы я могла принести соответствующий подарок для тебя и второго молодого мастера Лань. — Шицзе! — воскликнул Вэй Усянь. — А ты уже создал семью, — продолжает подтрунивать Яньли. — А-Юань, как я вижу, берет пример с Лань Ванцзи, но в его глазах есть что-то от вашего ума. — Шицзе, пожалуйста, — хнычет Вэй Усянь. Цзян Яньли смеётся. — Хорошо, я перестану дразниться, если ты покажешь мне все вокруг. — Конечно, шицзе, сюда, — Вэй Усянь проводит экскурсию по Могильным Курганам, показывает ей деревню Вэней с их полями и Пещеру Убийства Демонов, хотя в последнюю не пускает. — Ты построил здесь прекрасный дом, — говорит Яньли после завершения короткой экскурсии, всё ещё мягко улыбаясь. — Я рада, что наконец-то смогла его увидеть. — Ничего впечатляющего, — говорит Вэй Усянь, ведя Яньли к реке, где они могут посидеть вдвоем и поговорить, — но это безопасно, это наше, и с каждым днем становится все лучше. Но, шицзе, как бы я ни был рад тебя видеть, я знаю, что ты приехала не просто на экскурсию. — А разве я не могла просто захотеть увидеть своего младшего брата? — выражение лица Вэй Усяня говорит о том, что он ни на секунду не верит ее словам. Цзян Яньли вздыхает. — Ладно. Хорошо. Я хотела кое-что обсудить, но не знаю, как это сделать. Вэй Усянь терпеливо ждет, пока она соберется с мыслями и заговорит. Они доходят до реки, и он помогает ей забраться на большой камень и сесть. Яньли долго молчит, глядя на воду, затем вздыхает и рассказывает Вэй Усяню о причине своего визита. Голосом, едва превышающим шепот, она робко признается, что они с Цзинь Цзысюанем еще не заключили свой брак. — Он мне небезразличен, — признается Яньли. — Хотя наш брак никогда не должен был стать чем-то большим, чем он есть. Я думала, что смирюсь с этим, со своим супружеским долгом, но потом вспомнила, что он сделал с тобой, и не могу смириться с мыслью, что он прикасается ко мне. Вэй Усянь не знает, что на это ответить, но, похоже, Яньли больше всего на свете хотела выговориться. — Мы не спим в одной постели, — признается она. — Могло быть и хуже, я знаю. Мать и отец не могли спать в одном крыле дома, по крайней мере, мы с а-Сюанем живем в одной комнате. Но мать хотя бы смогла выдержать прикосновения отца достаточно долго, чтобы родить ему детей. Она выглядит разочарованной и немного побеждённой. — А-Сюань любит меня. Он хорошо ко мне относится. Он понимает мою борьбу и ни разу не пытался на меня давить. — Почему мне кажется, что здесь есть какое-то «но»? — спрашивает Вэй Усянь, его руки холодеют от страха за неё. Яньли снова вздыхает. — Его кузен болен. Цзинь Цзысюнь — ужасный человек, которому суждено умереть ужасной смертью. Цзинь-цзунчжу сказал всем, что он находится в уединенной медитации, но а-Сюань сказал мне, что тот поражен проклятием Сотни дыр. До сих пор он пытался скрыть это, но сейчас всё очень плохо. Врачи дают ему в лучшем случае год жизни. Вэй Усянь полсекунды пытается вспомнить, кто такой Цзинь Цзысюнь, но решает, что это неважно. — И какое отношение это имеет к вам? — Если они не найдут заклинателя и не вылечат Цзинь Цзысюня, то в клане станет на одного потенциального наследника меньше, если с а-Сюанем что-нибудь случится… — Тогда Цзинь-цзунчжу следует подобрать еще одного из своих многочисленных ублюдков, — возражает Вэй Усянь. — Цзинь-цзунчжу предпочел бы законного наследника. Мы с а-Сюанем так долго женаты и не имеем детей, что люди только и говорят об этом. — Долго? Еще и года не прошло, — протестует Вэй Усянь. — Если бы я забеременела в брачную ночь, как и предполагалось, я бы уже родила. После того как мы с а-Сюанем провели зиму вместе, якобы согревая друг друга, служанки стали проверять мое бельё на предмет того, нет ли у меня ещё лунных циклов. — Некоторым людям требуется больше времени, чем другим, чтобы зачать ребёнка. — Да, но а-Сюань — Цзинь. Цзинь могут сеять семена на замерзших полях и всё равно получать урожай. Никто не смеет сомневаться в мужественности а-Сюаня. А вот я… говорят, что моя плодовитость так же низка, как и моё совершенствование. Одно дело — замерзшее поле, другое — бесплодное. Возможно, я неподходящая супруга для молодого мастера Цзинь. Гнев Вэй Усяня вспыхивает, и он готов броситься на Ланьлин в защиту сестры, но Яньли хватает его за руку и мгновенно успокаивает. — Не знаю, зачем я проделала весь этот путь, чтобы поговорить с тобой об этом, — говорит Яньли. — Наверное, я просто соскучилась по тебе. В любом случае, а-Сянь, возможно, в следующем году у тебя появится племянник. А если нет, то технически у Цзысюаня уже есть наследник. — У него есть? — с искренним недоумением спросил Вэй Усянь. — Твой ребёнок, а-Сянь, — терпеливо объясняет Цзян Яньли. — Мой ребёнок — бастард. — Цзинь Гуаншань будет недоволен, но Цзысюань захотел узаконить твоего ребенка, как только я сказала ему о его существовании. — Так почему же он этого не сделал? — Потому что, когда мы пришли за ним, мы нашли счастливого маленького мальчика, которого любили и о котором заботились его приемные родители. Он уже начал обучение совершенствованию и формированию золотого ядра. Он — зеница ока своих родителей. Это единственный дом, который он когда-либо знал, и мы не хотели лишать его этого. Ты не хуже меня знаешь, а-Сянь, что не только кровь создаёт семью. Вэй Усянь зацепился за эту фразу: — Мальчик?.. У меня сын? Яньли мягко улыбается, но в её глазах читается грусть. — Да, а-Сянь, у тебя есть сын. Он очень похож на тебя. — У меня есть сын… — повторяет Вэй Усянь, мягко и тоскливо. — Думаю, а-Юань будет счастлив, узнав, что у него есть старший брат. Вэй Усянь сбивается с пути, по которому блуждали его мысли, и обращается к Яньли: — Шицзе, ты ведь шутила раньше, но ты же знаешь, что а-Юань на самом деле не мой сын? — А-Сянь, разве я не сказала это только что? Кровь сама по себе не создает семью.