Осквернённые

Вспышка сигнальной ракеты. Резкие тени на земле, брошенные от построек и стен Абашири, кое-где пробитых снарядами с эсминца. Резкие тени от двух человек, застывших посреди двора — как на ладони. Выстрел. Один человек вздрогнул и завалился на бок. На перезарядку у Огаты никогда не уходило дольше двух секунд. Эти две секунды он не спускал взгляда со второго человека. Они с Сугимото никогда не были друзьями. Вряд ли у их гипотетической дружбы были даже малейшие шансы. Вместо этого между ними существовала близость. Разного рода. В том числе и того, что понятна даже самому Сугимото, — за это он, быть может, мысленно проклинал их обоих, но никогда не говорил об этом вслух. И иного, более неуловимого, но не менее очевидного толка — в двусмысленных и едких фразах, в настороженных взглядах. В отсутствии иллюзий. В том, чтобы разменивать чужую жизнь на свою — и в том, чтобы иногда делать это бок о бок. А иногда — друг против друга. Однажды Сугимото едва не убил Огату, и лишь окрик Асирпы остановил его. Если бы не этот окрик, то их близость стала бы ещё более явной. Проступила бы кровью умирающего Огаты на руках Сугимото: правда о том, что он такой же, как и снайпер, который готов был застрелить его всего несколькими минутами ранее. Он тоже всего лишь убийца, которому не мешает раскаяние. Должно быть, в глубине души Сугимото отлично знал эту истину — и первое время на дух Огату не переносил. Потом он начал привыкать. Потом он начал считаться с Огатой, как с союзником. Потом — как с человеком. А потом дуло винтовки оказалось направлено прямо на него — но Сугимото этого не видел. Но, даже не видя, прекрасно об этом знал. Двух секунд ему хватило, чтобы прикрыться уже подстреленным мертвецом и попытаться увернуться от пули. Выстрел. Второй человек повалился на землю. Фуражка, испачканная кровью, отлетела и шлёпнулась в пыль. Огата пригладил волосы. Этого наверняка недостаточно. С Сугимото никогда и ничего не бывает достаточно — уж это он хорошо усвоил за месяцы, проведённые с ним. Но как следует прицелиться он больше не мог — мешалось накрывшее Сугимото мёртвое тело. И следовало торопиться, пока остальные приспешники Хиджикаты не пришли в себя. Он знал, что люди обычно не выживают после выстрела в голову. Но также он знал, что Бессмертный Сугимото — ни черта не обычный человек. И если он такой же, как Огата, то момент их новой близости — лишь вопрос времени.