Глава 4.
30 июня 2024 г., 23:03
Уже наступил октябрь две тысячи восемнадцатого года. Поздняя, прохладная ночь. Под предсмертные мольбы о пощаде, последняя владелица запретных сил завершала садистский ансамбль продолжительных расправ над убийцами своего клана. Сырые коридоры заброшенного здания скрывали в себе крики о помощи последнего человека, обречённого на мучительную смерть. В ужасе отползая от своего профессионального палача, мужчина вжался спиной в бетонную стену. По его глазам хлынули слёзы от страха и желания продолжать жить, а не заканчивать здесь, вот так, из-за совершённого поджога поместья Миямото целых восемь лет назад.
– Ты чего так дрожишь. Испугался? Или тебе холодно? – по-издевательски мягко спросила Маэ Ава, возвышаясь над своей жертвой. – Меня заставили! Я не виноват! – из последних сил выкрикивал он, сотрясаясь всем своим телом. – Тот мужчина… со шрамом на лбу! Это всё он! Он! – черноволосая женщина с интересом наклонила голову на бок, – Так и как же его звали? – на её простой вопрос, несчастный вновь взмолился. – Я не помню… Уже не помню! Пощади… я не желал клану Миямото ничего плохого! Это правда! Меня заставили! – в ответ на каждое произнесённое оправдание, Ава достала из своего кармана наручники, вмиг приковав запястье жертвы к ближайшей батарее. – У меня остались деньги! Несколько тысяч йен! Я отдам тебе всё, только отпусти… – мужчина захлёбывался в своих слезах и панике, от чего слова становились невнятными и тихими.
– Нет… Что ты собираешься со мной сделать?! – не утихал он, в животном ужасе, отчаянно дёргая скованной рукой. – Ничего особенного. Просто повторю то, что ты когда-то сделал с моей семьёй. – откручивая крышку металлической канистры, буднично ответила Маэ, словно всё происходящее действительно было чем-то обыденным. – Нет! Не надо! Пожалуйста, отпусти! Я всё сделаю! – стоило ей облить холодным, дешёвым бензином и без того продрогшее тело мужчины, как он лишь сильнее взвыл из-за собственного выбора того рокового решения, в ночь сожжения религиозного клана.
Тёмное помещение осветила сфера багрового пламени в руке Авы, и в ту же минуту этот особый огонь охватил её жертву с головы до ног. Под истерические, и охрипшие вопли, рубиново-алые глаза невозмутимо наблюдали за страданиями не-мага. Он корчился от боли и орал, что было сил, пока пламя мучительно долго пожирало его кожу. Отвратительный запах жжёной одежды, волос, и плоти наполнял воздух. Когда из обугленного тела уже начинали местами торчать обгоревшие кости, наследница тёмной магии обнажила острую катану, одним ударом совершив точный разрез от бедра до плеча мужчины, тем самым развеяв свою проклятую технику. Убедившись, что труп теперь невозможно опознать, Маэ Ава убрала оружие в ножны, покидая место завершения своей кровожадной мести за покойную мать, и чудом уцелевших сестёр.
Стоит отметить, что в повседневной жизни эта женщина вела себя совершенно иначе. Вымещать всю ярость и жестокость она позволяла себе лишь во время боя с проклятым духом, или же в такие приятные моменты долгожданной расправы. Совершив своё первое убийство, Ава ещё некоторое время не осознавала, что вовсе способна на такое. Воспитанная девочка, из религиозного клана Миямото. Но это была она. И пути назад больше не было. В самом начале их отношений, Ава помогла открыться Сатору, а теперь, в свою очередь, он стал для неё надежной опорой и любящим мужем. Готовым поддержать свою возлюбленную вне зависимости от выбранного ею пути.
Но через пару недель у них произошла серьёзная ссора, в которой каждый упорно пытался доказать свою точку зрения. Причина была проста – противоположные взгляды сильнейшего мага и последней обладательницы запретных сил на непростые законы окружающего мира магии. Напряженность достигла пика, и впервые, их разные мнения переросли в жаркий спор, от которого ни одна из сторон не желала отступать. Стало ясно, что и Ава, и Сатору были увлечены каждый своим представлением об этой теме, твёрдо веря в собственные убеждения. Это было столкновение перспектив и идеалов, грозящее вбить клин между ними. – Позвони мне, когда успокоишься, и станешь готов выслушать моё мнение! – выпалила Маэ, громко захлопнув входную дверь их квартиры.
Годжо остался стоять там, посреди гостиной. Чувствуя накал, повисший в воздухе, после того как его жена хлопнула дверью, и ушла в неизвестном направлении. Он хотел остановить её, найти компромисс, но его собственное упрямство не давало отступить от своих убеждений. – Блять.. – пробормотал Сатору, засовывая руки в карманы. Поздно вечером, в полудрёме Годжо услышал рингтон своего телефона, и с готовностью ответил, мысленно надеясь, что это Ава. Но меньше, чем через минуту, весь его мир рухнул. Звонили из реанимации – Маэ Ава попала в жуткую аварию, и впала в кому. Сильнейший ощутил, как ледяная волна паники захлестнула его с головой, а из лёгких словно вышел весь кислород. Стоя на ватных ногах в больничном коридоре, двадцативосьмилетний мужчина с сочетанием тревоги и неверия выслушивал все подробности врачей об произошедшей автомобильной аварии, связанной с его женой. – Я могу её увидеть?.. – прошептал Годжо, почувствовав, как его голос прерывался от волнения, а сердце неприятно застряло где-то в горле.
Среда, тридцать первое октября. – Ава… - навещая её каждый день, сильнейший шаман впервые видел Маэ в таком состоянии. Обычно, он бы тепло улыбнулся, увидев свою жену в таком безмятежном виде. Но не тогда, когда её изящное тело оплетали множество проводов, подключённых к аппарату жизнеобеспечения. Не тогда, когда один только взгляд, на её полуживой облик, способен был растерзать душу беловолосого мужчины от сожаления, и отчаянного желания вернуть время назад, чтобы всё исправить... На протяжении четырёх дней, принося к постели Авы только любимые ею цветы, Сатору целый час мог просидеть рядом, крепко держа её руку, и шепча безмолвные, невысказанные мольбы о прощении.
– Детка… Мне жаль… Я так проебался перед тобой. Мне стоило выслушать тебя, а не набрасываться с криками. Прости... – сожаление давило на него тяжёлым грузом, а в ответ послышались только негромкое гудение аппарата, и едва доносящееся, тихое дыхание черноволосой женщины на больничной кровати. – Я должен был уберечь тебя от опасностей, а не создавать их. – за всё это время, Годжо так и не смог избавиться от чувства всепоглощающей беспомощности, желая, чтобы его жена проснулась и сказала ему, что всё в порядке. После того телефонного звонка о произошедшей аварии, Сатору полностью загрузил себя работой, стараясь продолжать не засыпать как можно дольше. Ведь почти каждую ночь, его преследовал один и тот же неспокойный сон: Маэ Ава неоднократно проигрывала запретным силам. С последней надеждой в глазах, глядя на своего мужа, словно он мог защитить от этого кошмара, и развеять коварную тьму вокруг её сердца. Просыпаясь в холодном поту после увиденного, ворочаясь на простынях, Годжо раз за разом ощущал себя пойманным в чудовищную ловушку.
– Ты обязательно справишься. Я верю в тебя. – хриплым от боли голосом, пробормотал сильнейший, аккуратно переплетая пальцы их рук. Он не мог не почувствовать лёгкий укол грусти, когда подумал о женщине, которая носила статус его жены. Она была бесстрашной и сильной, готовая принять любой вызов, даже когда многие считали, что это невозможно. И всё же Ава здесь. Неподвижная и уязвимая. Погружённая в неподвластный им сон. Покидая скромную, больничную палату, Сатору Годжо ещё понятия не имел о том, что посещает свою жену в последний раз.
Двадцать тридцать один. Сибуя. Сотни проклятых духов заполонили станцию, уничтожая десятки людей, сея хаос и разрушение. Меняя формы человеческих душ, сжигая, и пронзая манипуляцией кровью их тела, группа Кенжаку встретилась с сильнейшим магом современности. Зрелище, представшее его глазам, было поистине ужасным – повсюду валялись тела убитых, а воздух наполняли крики мирных жителей. Они не видели этих жутких монстров, и до последнего не могли понять, что происходит вокруг. В результате продуманного плана древнего шамана, Годжо Сатору оказался запечатан в Тюремном Царстве, не имея возможности использовать свои могущественные способности для побега. Он оказался запертым в отдельном измерении, совершенно беспомощным и отрезанным от внешнего мира: от своих учеников, и от своей жены несмотря на то, что был сильнейшим магом...
За три часа до начала кошмарного инцидента в Сибуя, Кенжаку сумел проникнуть в палату к последней владелице тёмной магии. – Наконец-то.. – вокруг неё, в хрустальных вазах, стояли свежие букеты цветов, а в центре помещения лежало её ослабленное тело. Маг со шрамом на лбу стоял прямо над Авой, с интересом изучая безмятежное лицо черноволосой женщины. – Последняя наследница запретных сил, значит? Она более очаровательна, чем я ожидал. – он протянул руку, и медленно провёл пальцем по уцелевшей щеки Маэ Авы. – Такая мягкая – прошептал мужчина, перемещая большой палец к её пленительным губам. Его собственническое желание росло к ней с каждой минутой.
Прикрыв глаза женщины рукой, Кенжаку слегка приподнял её подбородок, сливаясь в жадном, затяжном поцелуе с единственной носительницей тёмной магии. Будучи многовековым шаманом, он понимал, что вывести Аву из комы будет непросто. И знал, какую опасность представляют запретные силы, начиная осторожно отсоединять различные провода, соединяющие её тело с медицинским оборудованием. Неспеша извлекая катетеры и трубки, мужчина убедился, что, придя в сознание, Маэ будет настолько изнеможённой, насколько это возможно. Отключая её от системы жизнеобеспечения, Кенжаку аккуратно накрыл её одеялом, проверяя, дышит ли ещё. Несмотря на зловещие намерения, которые он питал по отношению к Аве, маг со шрамом на лбу бережно поднял её на руки, убираясь прочь.
Открыла глаза обладательница тёмной магии лишь после всей масштабной трагедии на станции в городе. Находясь в тёмном, прохладном помещении, освещаемым единственной мерцающей лампочкой над ней. Древнее заклинание в исполнении Кенжаку смогло пробудить Маэ Аву, но вот незадача! Её руки и ноги стянуты кожаными ремнями, пресекая любые попытки вырваться, и даже пошевелиться без боли. Последствия комы всё ещё ослабляют черноволосую женщину, тем самым играя на руку многолетнему шаману в теле убитого Сугуру Гето. – Итак, ты наконец-то проснулась. Добро пожаловать обратно в этот мир, дорогая. – с садистской ухмылкой произнёс тот. – Так это ты тот самый мужчина со шрамом на лбу, который расправился со всей моей семьёй, Кенжаку? – сквозь зубы проговорила Ава, пристально глядя на него снизу вверх. – Ах, ты меня помнишь. Я польщён. – он присел на стул, рядом с её жёсткой кушеткой. – Да, я тот самый человек, который безжалостно уничтожил всю твою семью. Ты, должно быть, всё ещё ненавидишь меня, не так ли? – с наигранным раскаянием добавил мужчина.
– Сплю и вижу, как раскрошу твой череп, размяв в руках мозг. – с дьявольской улыбкой ответила ему Ава, вызывая ухмылку Кенжаку своей жёсткой угрозой. – Ха-ха-ха, как это мило. В тебе всё ещё столько огня, даже несмотря на твоё нынешнее состояние. – он наклонился ближе к ней, а выражение его лица заметно мрачнеет. – Но ты не в том положении, чтобы угрожать мне. Ты слаба и уязвима, и поверь мне, я не собираюсь отпустить тебя просто так. – поднимаясь со стула, Кенжаку медленно подошёл к столу, с приборами электросудорожной терапии. – Что, планируешь убить меня? – так спокойно спросила Ава, словно всё это представляло собой розыгрыш. – Убить тебя? – мужчина со шрамом на лбу приподнял бровь, услышав её невозмутимый тон. – Ох, нет, смерть была бы слишком лёгкой для тебя. У меня на твой счёт гораздо более… интересные планы. – после своего объяснения, Кенжаку достал отрезок кожаного ремня, и с силой зажал его между челюстями женщины.
Поднося два устройства электрошоковой терапии к её вискам, он восторженно произнёс: - А теперь, дорогая, у меня есть для тебя небольшой сюрприз. – мужчина жестоко улыбнулся, с нетерпением готовясь подвергнуть её ужасной процедуре. Он хотел стереть все воспоминания о контракте с Магическим Техникумом, о её муже и сёстрах. – Давай посмотрим, что произойдёт с этой хорошенькой головой, когда я поработаю с твоей памятью. – и с этими словами, Кенжаку приложил к вискам Маэ два электрода, заряды которых прошибли ей мозг. Сдавив от боли кожаный ремень в своём рту, Ава зажмурилась, и сильнее сжала зубами импровизированный кляп.
Мужчина наблюдал за её страданиями с извращённым чувством удовлетворения. Его глаза блестели, в то время как он внимательно следил за агонией «последней». – Знаешь, ты выглядишь по-настоящему красивой, когда страдаешь от боли. – на мгновение приостановив пытку, он убрал устройства от её висков. – Но давай вернёмся к делу, не так ли? Нам нужно стереть все твои воспоминания. – и после этого Кенжаку нанёс ещё один мощный удар током, увеличивая интенсивность процедуры. От боли, и ощущения, как события в её памяти угасают, рубиново-алые глаза Авы наполнялись холодными слезами. Она больше не помнила своих родителей. Не помнила своих сестёр. Не помнила своего мужа.
Девятнадцатого ноября, спустя долгие дни нахождения в Тюремном Царстве, при помощи аннулирующей проклятой техники и обратной стороны Врат Темницы, Сатору Годжо наконец-то смог выбраться, и ощутить насыщенный воздух свободы. Возвращаясь в Магический Техникум, вместе со скорбными новостями о его погибших учениках, и старых друзьях, Сатору узнал, что почти весь город оказался разгромленным в результате произошедших событий. Его сердце пропустило удар, когда он осознал масштабы катастрофы, ведь больница, в которой находилась его жена, была также разрушена.
Волна горя захлестнула Годжо, и он мгновенно почувствовал острую боль в груди. Мысли о том, что у него даже не было возможности попрощаться с Авой, сказать, как много она для него значит, были невыносимы. Сатору крепко сжал кулаки, испытывая непередаваемое сочетание гнева и печали. Он ощущал, как глубоко внутри него разгорается решимость, подпитываемая его яростью и печалью. Сильнейший понимал, что ради Авы, ради своих выживших учеников он всё ещё должен оставаться сильным, чтобы заставить виновных заплатить за то, что они у него отняли.
Настал день решающей битвы. В течении всего месяца, предшествовавшего ей, Годжо изо всех сил старался отпустить свою жену. И теперь, движимый жгучим желанием отомстить за неё, он без колебаний бросился в ожесточённую битву с Сукуной. Воспоминания об Аве занимали его разум, временами отвлекая от боя. «Каким был бы исход битвы, будь она сейчас рядом со мной?» – он никогда не получит ответа на этот вопрос. Сильнейший маг даже позволил себе не мгновение выдать желаемое за действительное, представив, каково это – снова сражаться с Авой плечом к плечу. Но неизбежная реальность не заставила себя долго ждать, обрушившись на Сатору в виде шквала разрезов противника. Годжо жаждал её присутствия, её силы и утешения, которые Маэ всегда приносила ему. Но его жены там не было, и он не мог не задаваться вопросом, «Было бы всё по-другому, если бы Ава находилась рядом с ним?».
Внезапный удар катаной в самую спину, до боли знакомыми техниками, моментально развеял все мысли и воспоминания, какие только оставались у беловолосого мужчины. Обернувшись, он не поверил своим глазам – этот выпад нанесла его жена. – Ты…? – Сатору просто не мог поверить в то, что видели его Шесть Глаз. Он не удержался, и осторожно приблизился к ней, с бешено колотящимся сердцем в груди. – Ава…? – сильнейший шаман нерешительно позвал её по имени, а его голос был едва громче шёпота. Но стоявшая перед ним «Ава» не отвечала, лишь крепко держа оружие в руках.
Неожиданно, откуда-то донёсся щелчок пальцев, и женщина механически нанесла следующий удар мечом, используя тёмную магию. Сердце Годжо замерло, увидев, как она двигается, и тогда его охватило болезненное осознание происходящего. – Что они с тобой сделали… – растеряно прошептал беловолосый мужчина, стараясь уклоняться от стремительных атак. Волна ужаса обрушилась на Сатору, когда он понял, что его жене стёрли все воспоминания, оставив только оболочку от прежнего «я». Это была не та Ава, которую он знал и любил – сильная, независимая женщина, покорившее его сердце. Всё, что осталось – это непоколебимое повиновение, вызванное простым щелчком пальца. Как по команде, Маэ молча исполняла свои запретные техники, больше не видя в сильнейшем маге своего мужа – а только цель, которую требуют устранить.
Сукуна с удовольствием наблюдал за их боем, наслаждаясь иронией ситуации. Муж и жена, которые когда-то были неразлучны, чей союз был самым могущественным в нынешнем мире магии, теперь сражаются друг против друга как пешки в игре, которую он сам и затеял. Зрелище того, как Годжо сражается с женщиной, которую он любил больше всего, но она не помнила его, было горькой таблеткой, которую пришлось проглотить. Это было искажённое, жестокое отражение любви и уз, которые Сатору и Ава разделяли в прошлом. Король Проклятий злорадно усмехнулся, наслаждаясь отчаянием и смятением, царившим в голове сильнейшего шамана.
По мере того, как атаки продолжались, удары «Авы» становились всё более беспощадными, проливая первую кровь её возлюбленного. Беловолосый мужчина пытался заставить себя нанести ответный удар, но его руки дрожали, и он лишь старался уклоняться от техник носительницы тёмной магии, блокируя их. Годжо не мог заставить себя причинить ей боль, хотя сам знал, что это больше не его жена, которую он поклялся защитить от жестокости этого мира. При виде неё, такой холодной и послушной, похожей на тень себя прежней, у Сатору защемило сердце. Его разум и тело отказывались смириться и дать отпор, независимо от того, насколько сильно он понимал, что это больше не та Ава, которую он любил.
Молниеносная серия разрезов лезвием меча, направленных на шею сильнейшего, заставила его отшатнуться. – Сумирэ… – прошептав её настоящее имя, Годжо закрыл кровотечение рукой, пытаясь исцелить глубокую рану. Услышав сразу несколько щелчков, Сатору опустил голову, подчинившись своей судьбе. Но когда через четверть минуты, ожидаемых ударов не последовало, он поднял голову, широко раскрыв глаза от удивления. Ава в шоке смотрела на разрезы, нанесённые ей на теле своего мужа, от чего она выронила катану из рук. – Сатору.. – Маэ прошептала его имя срывающимся от эмоций голосом. Услышав её голос, дрожащий от вины и сожаления, беловолосый маг вновь почувствовал боль в груди. Знакомый голос, всё ещё её, зовущий его по имени. Был ли это проблеск той женщины, которую Годжо любил? Или просто жестокая иллюзия, созданная их врагами?
Ава нерешительно сделала несколько шагов к сильнейшему магу, протянув дрожащие руки к его шее. Она нежно прикоснулась к ней, а её пальцы скользнули по свежему шраму, который зажил благодаря Обратной Технике. Сатору внимательно наблюдал за Маэ. С трудом сглотнув, его сердце забилось быстрее от сочетания отчаянной веры и неуверенности. Её прикосновение было таким нежным, напоминая о женщине, которую он когда-то любил. Годжо хотел подойти к ней, обнять и никогда не отпускать, но он стоял как вкопанный, разрываясь между страхом и надеждой. Вдруг, Ава обвила руками шею беловолосого мужчины не в силах больше сдерживать свои прозрачные слёзы горечи. Сатору был застигнут врасплох этим неожиданным жестом, но его руки рефлекторно обхватили её талию, притягивая ближе. Он зарылся лицом в тёмные волосы своей жены, вдыхая их родной аромат.
Это была она, его Маэ Ава, его Сумирэ Миямото, снова в его объятиях. «Последняя» уткнулась в изгиб шеи сильнейшего шамана, сотрясаясь от беззвучных рыданий. – Прости, прости, прости меня… – прерывисто прошептала Ава, голосом, полным раскаяния, а Годжо лишь прижимал её к себе, словно бесценное сокровище. Он закрыл глаза, и хотел заверить её, что всё в порядке, что это не её вина, но слова застряли в его горле. Вместо этого Сатору только крепче обнял свою жену, и его хватка на дрожащей фигуре Авы выражала всё, что он не мог передать словами. – Как это трогательно. – внезапно, воздух прорезал голос Рёмена Сукуны, в тоне которого слышалась насмешка. Зрители, наблюдавшие за прямой трансляцией с поля боя, затаили дыхание.
Сатору сильнее прижал Аву к своей груди, и их взгляды встретились в молчаливом прощании. Он знал, что будет дальше. Расширение Территории Короля Проклятий вот-вот уничтожит их обоих, вместе с оставшейся частью зданий. Годжо глубоко вздохнул, а затем заговорил низким и твёрдым тоном. – Ава, детка, послушай внимательно. Я хочу, чтобы ты сейчас закрыла глаза для меня, хорошо? Не открывай их, пока я тебе не скажу. – его жена послушно кивнула, опуская свои веки. – Умница. – ласково прошептал он, поцеловав её в макушку – последний жест любви и нежности, перед неминуемой гибелью.
… На рассвете, Годжо Сатору резко открывает глаза, и садиться в постели. Его сердце бешено бьётся в груди, холодный пот стекает по спине, а дыхание полностью сбилось. Неужели всё это было не больше, чем сном? Его знакомство с Авой, её запретные силы, их брак, кома, и битва с Сукуной… Могло ли всё это быть безумным творением разума Сатору?
«Мы встретились в странный период моей жизни»
