Сын маминой подруги

6 глава.

«Сон»

Сын маминой подруги.

«—Приятного чтива. Пожелайте мне удачи.»

°^•🫂🫂🫂°^•

Первые солнечные лучи, неуклюжие и при этом яркие, словно стрелы, пронзили ткань штор и упали на пол, изображая на нём немой танец. В комнатной неразберихе смешалась утренняя пыль, которая потом осядет и тонким слоем ляжет на светлые поверхности. Небесно-голубой цвет на небе ярко выделяет сгустки пара. В комнату снизу опять пробрался запах свежего эспрессо и впитался в атмосферу. Трамваи, словно стальные змеи, проползали по улицам. Птицы, маленькие дирижёры утреннего оркестра, щебетали свои мелодии, наполняя воздух радостью и надеждой. Сону эту картину выучил. Он художник, умеет изобразить даже самую тёмную сторону этого мира в своём блокноте искрой красоты, но со своей жизнью такой оборот не получается. Когда хочет изобразить момент из жизни одной загадочной картиной, то, как и в жизни, вечно что-то перечёркивает, переделывает, оставляет кляксы, а в итоге бросает. Сегодняшнее его "доброе утро" началось в 4:28 утра. Ему снился странный сон, от которого он проснулся так рано и сразу решил изобразить увиденное.

°^•🫂🫂🫂°^•

Сон Кима.

Молнии рассекали небо, словно молоток по тонкому стеклу. А Сону, устремив взгляд вдаль, раскачивался на скрипучих качелях, отталкиваясь ногами от чуть подкошенной травы бесконечного поля. Поле было довольно таинственным: ни начала, ни конца, куда не посмотри — везде одна даль, размытая туманом. Ветер выл и, как голодный зверь, рвал в клочья траву, растаскивая её по полю. Капли дождя, крупные и хрустальные, но из-за тёмного неба казались серыми, больно били по коже. Странное ощущение пьянящей свободы, граничащей с безумием, охватывало тело, когда то вместе с дощечкой взлетало вверх, к клокочущему небу. В каждом взмахе качели — вызов стихии, ветру. Гром раскатывался над головой, оглушая и пугая, но Сону не останавливался. Качели взлетали всё выше и выше, навстречу молниям. Когда-нибудь этот танец с грозой закончится. Капли дождя смоют с лица следы, но в памяти навсегда останется это странное, пьянящее ощущение свободы, когда казалось, что весь мир — всего лишь старая, скрипучая качель. Ким раскачивается, опять отталкиваясь от земли, и качель вместе со скрипом взлетает к небу. Сону будто сталкивается головой с небом и летит назад, но с качелей сразу сползает из-за странного звука за спиной. Через постукивание капель и раскаты молний он услышал шаги, будто стук обуви по асфальту. Когда обе ноги оказались на земле, он оборачивается в сторону, откуда доносились странные (для этого места) звуки. Устремив взгляд в даль, он ничего не заметил, кроме того же зелёного поля, размытого серым из-за тумана. Сзади раздались такие же шаги, Сону сейчас уверен, что ему не мерещится. В его сторону дует ветер, но не он издавал звуки шагов, а после его хватают за руку. Лицо незнакомца, появившегося из ниоткуда, было для него довольно знакомым. Перед ним стоял Нишимура, а точнее, его точная копия. —Сону, доверься мне, — шептал низкий голос Ники, поджигая душу невинным взглядом. После силуэт исчез, просто растворился в тумане, так же, как и границы поля. Сону разворачивается на месте в поисках брюнета, но того нигде нет. —Ники, я тебе доверяю, — сам не понимает, как удалось произнести эти слова, но сам с собой согласен. В этот момент с неба, прямо в качель, от которой Сону стоял в нескольких шагах, ударила молния. Белая полоса, по форме похожая на трещину, упала с неба, зарядив железную качель электричеством. Свет от неё был виден только вокруг полосы, и то был каким-то фиолетовым. Тучи над ним в ту же секунду сбежались в маленький шар. Вместо качелей на траве лежал стеклянный шар, излучая еле заметный тёплый свет. Небо над головой приобрело голубой оттенок. Сону подошёл к шару. Рассматривал он его недолго, ровно до того момента, пока не захотелось потрогать стеклянное изделие сна. Но стоило ему только прикоснуться к нему, как по руке пробежался болючий холодок. Кончики пальцев будто горели, боль такая же, как от ожога, а сама ладонь была холодная. Он сразу отбросил шар и прижал больную руку к груди.

°^•🫂🫂🫂°^•

На листке был отражён почти законченный рисунок. Блондин был изображён сбоку. В лицо его из-за ветра, приостановленного на картине, лезла чёлка. Линии хоть и были пробные, но ровные. В глазах смешались оттенки чёрного, серого и чуть-чуть, для вида, синего. Только приступил к краскам, раскрасил только глаза, а приступить к остальному не успел. В себя привёл будильник, от которого Ким дёрнулся и выругался благим матом.

°^•🫂🫂🫂°^•

Пока все дети и подростки заперты в стенах учебных заведений, на улицах царит тишина. В магазинах редко раздаётся шум от колокольчиков, висящими над дверями. А в школах от 40 минут до 5, а потом опять до 40 звенит звонок. На уроках изредка раздаётся "до конца урока 27 минут" и так далее хотя бы в каждом третьем кабинете. Очередной звонок. Ученики на последних этажах медленно прошаркивают нужный им маршрут, доходя либо до шкафчиков, либо до кабинетов. На средних этажах редко пробегают младшеклассники, а вот на первые заглядывать лучше не стоит. Сону, Ники и Чонвон шагали так же безэмоционально, как и остальные учащиеся. Сону шёл особенно тихо. Со вчерашнего дня настроение так и не поднимается. Краски и блокнот он оставил дома, поэтому сбежать с какого-то урока и дорисовать он не может. —Сону, ты меня слышишь? — кричит Чонвон, хватая Кима за руку. —Ох, блин… — отвечает тот после томного выдоха. — Прости. Я просто задумался. —Ты хотя бы смотри, куда идёшь, когда задумываешься. Ты наш кабинет пропустил. —Сону, что-то серьёзное? — спрашивает Нишимура, выступая вперёд. —Нет. Всё хорошо, — отвечает тот, натягивая фальшивую улыбку. Несмотря на то, что улыбка была неестественная, Ники всё равно осматривал её так, будто в первый и последний раз. Когда Сону улыбается, вокруг Нишимуры будто всё замирает. Все дела уходят на второй план, лишь бы подольше попялиться на улыбку старшего. В его улыбке можно было разглядеть всё, но внутреннее состояние в ней не отражалось. Эта улыбка — вдохновение на подвиги, придача сил, а главное, Ники понимал, что он не одинок. Она словно маяк в ночной темноте, на которую позволено, самим Кимом, ориентироваться только Ники. Но Нишимура не знал, что у его возможностей к этому молодому парню есть хотя бы начало. —Может не пойдём? — спрашивает Сону, заставляя друзей удивиться. Такие мысли обычно приходили в голову Ники или, совсем изредка, Чонвону. —Нет, Сону, что-то случилось. Мы посидим в кабинете Джея, его сегодня нет, и ты всё расскажешь, — настаивает Чонвон, тем самым соглашаясь на предложение Сону. Ну как Ян и сказал, так они и сделали. Чонвон закрыл за собой дверь на замок и сел на учительский стул, но по факту чуть-чуть и его, а Сону и Ники сели перед ним. — Ну? Что случилось? —Да, так… Пустяки, — отмахнувшись, отвечает Ким. —Это меня больше всего бесит, — перебивает Ники. — Когда пытаешься узнать внутреннее состояние человека, но тот только и делает, что твердит "Всё хорошо" и так далее. —Нет, я просто не знал, что твоя сестра умеет злиться, — этими словами он удивил обоих. —А Риана на тебя обиделась? —А это тут причём? — Ян в упор не понимает происходящее, если Нишимура ещё более-менее понимал, то он чувствовал себя белой вороной. —А… Я же тебе не рассказал, — Сону выпрямляется и готовится рассказывать. — Ты ведь в курсе, что мои родители и родители Ники, а именно наши мамы, дружат? —Да, а это как-то связано? —Ну… Мягко говоря, его сестру наши родители мне в жёны приписали. —Оу, — у Чонвона от этих слов глаза на лоб полезли. — Ну знаешь, в этой ситуации мне больше Риану жалко. Ну знаешь… — Он не понимает, как закончить предложение, но пытается продолжить. —Я понимаю, — от этих слов его проблема решается. —И ты… — фраза Яна прерывается. Его телефон начинает вибрировать, а на нём высвечивается звонок от Джея. Тот свистит и берёт трубку. — Алло?.. Сону и Ники в разговор не вслушиваются. Ники хихикает и отворачивается, переводя взгляд на Кима. —То, что он хотел сказать, мы и после смерти не узнаем, — Сону оценивает шутку коротким "ха-ха", а после оба смотрят на Чонвона, который подлетает с места, кидает телефон в портфель и, направляясь к выходу, предупреждает: —Джей-хён узнал, что нас на уроке нет, а сейчас меня на улице ждёт. Так что вы тут развлекайтесь, — на прощание машет рукой и уходит из кабинета. —Сону, — Ники в секунду становится серьёзнее. В ответ старший коротко мычит, Ники собирается продолжить фразу, но, взглянув тому в глаза, теряется. Мысли перемешиваются, и Нишимура будто забывает весь свой словарный запас, в голове остаются только "блядь" и "сука", но после еле выдавливает: — Давай по домам… — Предложение было весьма неожиданным для Сону. Он не хотел отпускать Нишимуру на этой ноте, но делать нечего, кроме… —Автобус вроде не едет, может, пройдёмся вместе до моего дома? — А Ники от счастья готов на потолок лезть, естественно он только за, без никаких "но". Сейчас он глубоко плевать хотел на то, что если госпожа Ким увидит их вместе, то ему придёт большой пиздец. —Да, конечно. Дорога тихая. Машин нет, только изредка у уха мельком проносится шум колёс и рёв мотора автомобилей. Под ногами хлюпают лужи, после постукивания кед о мокрый асфальт. Ники идёт впереди, а Сону следует за ним. Дорогу он не знает, следует за Ники, как за навигатором, пытаясь запомнить улицы, так как с его забывчивостью ему это понадобится. Впереди появляется просвет между домами, который с каждым разом становится ближе. Ким на это внимания не обращает, пока Нишимура не схватил его за предплечье и не закинул в переулок. Там он сразу оказался прижатым к стене, а глаза Нишимуры смотрели на него сверху, будто удерживая на месте. — Что ты творишь? — спрашивает тихо, почти шепчет, будто в это время их кто-то может подслушать. — Сону, — так же тихо отвечает тот, прикладывая указательный палец к губам Кима. — Послушай и обещай, что скажешь правду, независимо от того, какой бы она ни была. — Подожди. Что? Что происходит? — Тот осознаёт суть происходящего и начинает паниковать. — Обещай, — его голос звучал с ноткой приказного тона. — Обещаю, что случилось? В ответ получает действие, но сразу понимает, о чём идёт речь. Хотя, никакой речи и не было, и быть не может, пока их губы сцеплены в тёплый поцелуй. Губы Нишимуры мягко смакуют губы Кима. Тот отстраняется, чтобы вдохнуть, а потом снова нежно целует. На удивление Ники, Сону не сопротивляется, а даже наоборот, но языки пока что в поцелуй не вплетают. Слишком уж нежная атмосфера воцарилась в тёмном переулке. Ники отстраняется, когда понимает, что не получил ответа, хотя ответ на поцелуй был практически взаимным признанием. — Ники, прости, но… — Под ногами Нишимуры от этой фразы исчезает земля. Он будто парит в открытом космосе, но, несмотря на пустоту, его что-то сжимает. Больно сжимает, заставляя сердце реветь. — Это значит нет? — Нет! Блядь, Ники… Ты мне… Тоже нравишься, но… — Тот не понимает, какие слова подобрать, чтобы закончить фразу. — Страшно? — Ники будто прочитал мысли наперёд. — Д..да… — Сону, доверься мне, — шептал низкий голос Ники, поджигая душу невинным взглядом. У Сону в голове что-то щёлкнуло. Тот же голос, те же слова, та же ситуация. В голове крутится сон, пазл в голове собирается. — Ники, я тебе доверяю… — Тот же ответ, что и во сне. Ники в ответ улыбается тепло так… Сону плавится в теплоте этой улыбки, как в лучах солнца. — Но… Что мы сможем сделать? Как ты предлагаешь разрулить ситуацию? — Это мы оставим на потом. План у меня уже есть. — Что за план? — План-сюрприз, — отвечает тот и целует Кимовскую макушку. — Ээй! — Визжит тот и хихикает. — А серьёзно. Что ты задумал? — Говорю же, сюрприз. — Прикалываешься? Я ведь уснуть не смогу, если не узнаю! — Нишимура делает шаг назад и берёт Кима за руки. Ладонями сжимает тёплые пальчики Кима. — Если не сможешь уснуть, сверни в одеяло подушки, обними и представь, что на этом месте скоро окажусь я, — Тот снова целует Сону, но уже чуть ниже, куда-то в лоб. — Ладно. Вечером, как пойдёшь спать, позвони мне. — Хорошо… Пока. — Пока, — отвечает тот и выходит из переулка.

°^•🫂🫂🫂°^•

Глубокая ночь опустилась на город, словно бархатный занавес, расшитый мириадами бриллиантов. Звёзды, точно те самые бриллианты, отражали свет далёких взаимодействий мыслей и далёких миров. Она окутывает мир своим непроницаемым покрывалом, заглушая дневную суету. Луна, эта серебряная монета, брошенная в небесную копилку, одаривала землю своим призрачным светом, превращая улицы в лабиринты теней и полутонов. В этой глубокой тишине слышен шепот ветра, словно голос древнего мудреца. В тишине этой, словно в глубоком колодце, можно лишь услышать редкие вздохи ветра, шелест листвы и далёкий лай собаки, разрывающий тишину, подобно треснувшей струне. Каждый звук обретал особую значимость, словно шептал тайны, предназначенные только для тех, кто умеет слушать. Сону сидел в своей комнате. На столе лежало его предплечье, которое закрывало половину тусклого света, исходящего из настольной лампы. Кисть аккуратно махала то вверх, то вниз, элегантно разбрасывая неаккуратные линии. Взмахи были настолько нежными, а краски настолько разные, что картина действительно получалась реалистичной. Точно как во сне. Сону понимает, что плохая погода из сна — его нынешняя проблема, меняющаяся, как погода, а Ким её спокойно терпит, а когда тот доверил своё будущее Нишимуре, то всё сразу стало ярким. Как должно быть. Это он тоже запечатлел на картине, надписав в углу: «Доверься мне, Сону» в завершение. После притягивается, встаёт из-за стола и падает на постель, руками нащупывает телефон, где-то под бёдрами, и набирает номер Нишимуры. После гудков, коротких, но многообещающих, он слышит тот самый голос. — Сону~, ты уже спать собираешься? — Да… Ники, ты где? — Вопрос сам по себе задаётся, когда тот слышит шелест листвы из трубки и звёзды над головой Ники. — На улице, домой иду. — Мгм… А что.. Что ты задумал? — Опять этот вопрос. — Не думай об этом. Просто доверься мне. Иди лучше спать, а то я уже к дому подхожу. — Понял, спокойной ночи. — И тебе.