Система мотивации от Главного Злодея

      Стоило Шэнь Цзю открыть вечно беззвучный групповой чат, пестреющий поздравлениями, мемами и дебильными стикерами, как он понял, что ему пиздец. Когда Юань написал ему в личку, скинув фото с высшим баллом за работу, Цзю понял, что пиздец будет феерический. Интуиция его не подвела.       И сейчас Шэнь Цзю буравил взглядом увесистую картонную коробку кремового цвета, перевязанную кокетливым розовым бантиком, как будто она оскорбила его в лучших чувствах. Он бы предпочел никогда к ней не прикасаться и не узнавать содержимое, но на прилепленном к ней стикере было зловеще накарябано «для Цзю-ге (͡° ͜ʖ ͡°)». А Шэнь Цзю не был трусом, не смеющим взглянуть реальности в глаза.       А еще он никогда не отказывался от своего слова.       Хотя он не предполагал, что до этого дойдет. С а-Юанем он встречался уже год, так что успел понять, какие такие два волка силы боролись за главенство в душе его парня. И имена им были прокрастинация и озабоченность. И, как говорится, какого волка ты кормишь больше…       «Кем я стал? Почему я делаю отсылки на гребаных волков?» — возопил Шэнь Цзю про себя. Вот что случается, когда вступаешь в отношения с мемологом.       Каждый день в мире выходили новые новеллы, комиксы и видеоигры, по ним выпускался мерч и устраивались конференции. Разве можно игнорировать такие «важные» вещи? В общем, последние месяцы Юань занимался чем угодно, кроме написания финальной работы по нудному, но обязательному предмету («ну какой из меня менеджер, сам посуди, Цзю-гэ, но родители хотят»), а дедлайн неуловимо приближался. Было бы идиотизмом вылететь из универа, когда больше половины учебы прошло. Потому Шэнь Цзю, наблюдая эти разброды и шатания, взял дело в свои руки: пообещал награду на свое усмотрение, если Юань сдаст нормально. И, дабы прикормить озабоченную сторону, исполнить любой каприз, если Юань наберет высший балл.       Но, честно говоря, Цзю делал ставку на лень и не думал, что дойдет до последнего. Он собирался сводить Юаня на свидание в какое-нибудь популярное среди гиков кафе, шлифануть это игорным центром или тематическим парком (он уже продумал несколько вариантов). И, так уж и быть, сказать парочку фраз из на тот момент любимой новеллы Юаня, когда они доберутся до спальни.       Но кто ж знал, что Юань настолько замотивируется?       Прекрасно понимая, что его парень прилагал усилия, только если ему было что-то позарез надо, со вчерашнего дня Цзю изводил себя всякими мыслями. Варианты были один пошлее другого — что именно Юань с него потребует, что собирается с ним сделать? — и во рту невольно пересыхало, а задница сжималась (от страха, а вовсе не от предвкушения, нет-нет).       И вот сегодня он вернулся с зачета, более-менее удовлетворенный объемом знаний и священным ужасом, которые он вбил в головы нерадивых студентов, поздоровался с Юанем, который, судя по всему его даже не услышал, залипая в аниме в своей гиковской пещере, прошел в их спальню, чтобы переодеться после трудового дня… и тут обнаружил подозрительный подарочек на кровати.       Час пробил, так сказать.       Специально оттягивая знакомство с содержимым, Шэнь Цзю отправился в душ, чтобы смыть уличную жару и тщательно подготовить себя: пусть он не знал, что конкретно его ждет, но общее направление представлял прекрасно.       Разумеется, когда он вышел из душа, коробка в отличие от отговорок никуда не исчезла. А жаль. От его взгляда, что, частенько доводил его студентов до слез, картон почему-то не хотел воспламеняться.       Шэнь Цзю трагически вздохнул, нервно накручивая влажную прядь волос. Коробка все равно не прониклась его тяжкой долей.       «Ладно. Раньше начнем, раньше закончим», — смирился он и потянул за ленточки.       То, что оказалось внутри…       Он приподнял наряд вытянутыми руками, брезгливо держа самыми кончиками пальцев (хотя не мог не отметить, что ткань была качественная и приятная на ощупь, явно делали на заказ и за большие деньги), и попытался осмыслить увиденное: и кружевной воротник, и передник, и пышную юбку.       «Это классика, Цзю-гэ, влажный сон любого уважающего себя отаку! — вещал а-Юань, когда они, блуждая по торговому району, случайно наткнулись на мэйд-кафе. — Избитый троп, девушка-школьница после уроков подрабатывает в таком кафе, как вдруг на нее случайно натыкается одноклассник. Самое настоящее моэ…»       Дальше Шэнь Цзю не слушал, не желая осквернять свою голову мусорной информацией. Ему пришлось овладеть этим навыком, дабы сохранять в отношениях здравый (по возможности) рассудок. Но еще было куда стремиться, учитывая только что всплывшие слова.       Даже сейчас, увидев наконец сей сомнительный наряд, он закатил глаза на «общую кринжовость» (еще раз спасибо, а-Юань за расширение лексикона) происходящего. И понял, что ни капли не удивлен. Будда, да что с ним стало?       Однако это был не конец: кроме сомнительного платья в коробке лежали длинные черные гольфы, ободок с кошачьими ушками и лента, которую, видимо, следовало повязать на шею (и на ней же повеситься).       Кажется, кое-кто решил извлечь максимум из появившейся возможности.       «Совсем страх потерял, идиот, — подумал Шэнь Цзю с отвращением и нежностью. — Но мы еще посмотрим, кто кого».       И, стараясь не зацикливаться на том, что именно надевает, Цзю сосредоточился на процессе: тут завязать, тут застегнуть, оправить пышную юбку едва доходящую до середины бедра. Вряд ли здесь предполагалось нижнее белье, но ткань постоянно хотелось одернуть, а она как назло колыхалась при каждом движении, дразня чувствительную кожу. Напоминая, что единственное предназначение этой юбки — быть задранной, чтобы не мешалась, пока задницу Цзю будет трахать твердый член.       Он сглотнул и резко дернул головой. Даже не оделся до конца, а уже такое в голову лезет.       Ладно-ладно, Шэнь Цзю отомстит, страшно отмстит. Ну и подумаешь, бывали в его жизни и похуже костюмчики! Хотя бы не жарко и движения не сковывает как в какой-нибудь ростовой кукле в тридцать пять градусов. Тогда он знатно заебался, часами пихая листовки в руки недовольных прохожих в полуобморочном состоянии и получая за это копейки, но это было хоть что-то…       Надо же, а сейчас он заебется бесплатно. И с большой вероятностью, попросит еще.       Так, отмена, не стоит думать в эту сторону. И дело даже не в проклятых буржуях и богатеньких сынках, в социальном неравенстве и несправедливости, а что ему сейчас придется показаться перед кем-то в фетишистских женских шмотках, пусть даже этот кто-то — а-Юань. И Цзю сам на это согласился, добровольно. Он сам себя подготовил и упаковал как вознаграждение — бери и еби — но как бы ему теперь сделать вид, что его это нисколько не колышет, иначе…       Да, это единственно верная стратегия — не думать, отойти в сторону. Если ты вот-вот умрешь от стыда, то сделай все возможное, чтобы утянуть другого за собой, а лучше чтобы ему стало еще хуже. Сосредоточься на том, чтобы заставить другого краснеть и заикаться. И тогда победишь.       Закончив одеваться, Шэнь Цзю взглянул в зеркало, старательно представляя, что оценивает постороннего человека. Выглядело… стремно, если честно. Никакого кинкшейминга, а-Юань, но твои вкусы специфичны: горничная в отражении выходила худощавой и долговязой, зыркала злобно, будто кто-то прошел по только что вымытому полу. Криво надетые кошачьи уши почему-то белого цвета напоминали Цзю о том, что в мире сбрасывается слишком много радиоактивных отходов: мало ли какая хтонь может завестись на подозрительной свалке?       Цзю поправил ободок так брезгливо, будто эти уши реально у кого-то отрезали. Случайно встретился взглядом с собственным отражением — и едва не задохнулся от стыда. Потому, чувствуя как горит лицо, тактически отступил из спальни.       К счастью, Юань все еще смотрел свое аниме, так что Цзю смог вновь собраться и продумать следующий шаг. Достал из холодильника чай, распотрошил пачку снеков и более-менее красиво высыпал на тарелку. Торопливо нарезал туда фруктов, чтобы витамины хоть как-то попали в организм а-Юаня. Расположил еду на небольшом подносе, и, так сказать, комплиментом от шефа, поставил туда же ополовиненную бутылочку смазки. Что ж, если кое-кто так жаждет особого сервиса, то сейчас огребет его по полной. Так, вдох-выдох, никакого смущения, никаких сомнений, надо собраться с силами и покарать извращенца.        — Золотце, — чуть ли не пропел Шэнь Цзю, давя желание побиться о дверь головой, а не кулаком, — я принес перекусить.       И распахнул дверь, не дожидаясь ответа. ***       О да.       Это явно того стоило.       А-Юань замер на месте, хватая ртом воздух, как бесполезная пучеглазая рыбина. Как свежесваренный рак, беспомощно шевелящий клешнями. Он то ли пытался что-то сказать, то ли испытывал сердечный приступ. Удивительно, как его очки еще не запотели изнутри, настолько свекольным было его лицо.       Шэнь Цзю торжествующе улыбнулся, всем существом наслаждаясь чужой реакцией. И втайне испытывая облегчение, что над ним не ржали. Значит, играем дальше.       Он приблизился к дивану, наступая медленно и неотвратимо, как чуть не проебанный Юанем дедлайн. Ну разве что чуть более сексуальный, он надеялся. Поддерживая зрительный контакт с жертвой своих собственных извращенных фантазий, Цзю плавно склонился в лучших традициях худшего порно и поставил поднос на журнальный столик.       — Тебе, плоской отвёртке, не понять чувств шестиугольной отвёртки! — внезапно проорало из динамиков.       У Шэнь Цзю дернулось веко.       — Сделай перерыв, — сказал он, с ласковой угрозой глядя на человека, с которым зачем-то вступил в крепкие и гармоничные отношения. — Глаза должны отдыхать.       Юань, так и не обретший способности говорить, на миг отмер, дрожащей рукой ставя, что бы там ни шло на экране, на паузу. Делал он это вслепую, не смея упустить Цзю из поля зрения.       Хм, ладно, вроде атмосфера не была полностью разрушена. Цзю хищно навис над Юанем, перекрывая пути отступления, и забрал из ослабевшей ладони телефон. Впихнул вместо него бутылочку смазки и напутственно сжал пальцы. Юань благоговейно приоткрыл рот, пораженно уставившись на замену, как будто в первый раз видел сей неопознанный предмет.       «А ты со мной в таком виде аниме смотреть хотел?» — ядовито подумал Цзю, усаживаясь сверху, так чтобы упереться коленями по обе стороны от трепыхающейся добычи.       — Чего ждем? — все-таки осведомился он, чувствуя себя в этой позе куда более уязвимым, чем ему было бы комфортно.       Нельзя, нельзя думать, как он выглядит со стороны! Или он натурально сдохнет от стыда.       Внятного ответа — жалкий скулеж не в счет — Шэнь Цзю на свой вопрос, разумеется, не получил. Весь мозг Юаня стек ниже и был не способен на речевую деятельность. К счастью, некоторые рефлексы работали: загребущие ручонки жадно зашарили под пародией на юбку, как надо поглаживая и сжимая.       Цзю едва сдержал стон, так хорошо чувствовались долгожданные прикосновения, которым хотелось подставляться. Его задницу бессовестно и крепко лапали теплые руки, и кожа под ними горела, заодно распаляя возбуждение внутри. Еще немного и он сам начнет умолять, а такого падения он себе не простит!       — Охренеть, Цзю-гэ, какой же ты!.. — наконец очнулся Юань. — Пизде-ец.       Над словарным запасом следовало, конечно, поработать, но это было уже не так критично.       Потому что Юань таки вспомнил наконец, зачем нужна была смазка. Цзю не сдержал облегченного выдоха, когда знакомые влажные пальцы, лишь слегка помассировав вход, продвинулись дальше. Сразу два, о да. Тяжело дыша, он прижался плотнее, зарываясь рукой в мягкие волосы. Юань изливал свои неразборчивые восторги куда-то ему в ключицу, растягивая торопливо и без особого ритма. Больше необходимость, а не удовольствие, потому что обоим не терпелось. Но он все равно насаживался, желая принять как можно глубже.       Когда пальцев стало три, Цзю неловко протянул руку вниз, чтобы, пусть это потребовало от него некоторой концентрации, высвободить уже твердый член Юаня из спортивных штанов. Принялся было оглаживать, размазывая выступившую смазку по головке, но понял, что у него нет никаких сил на поддразнивания.       — Все, хватит уже, — прошипел он, приподнимаясь.       Пальцы послушно выскользнули с пошлым звуком, и Цзю, ощущая себя невыносимо пустым, точным движением направил член а-Юаня внутрь себя. Очень старался не торопиться: обоим нравилось хороШэнько прочувствовать первое проникновение. Как он целенаправленно расслабляется, ощущая, как стенки поддаются под крепким тяжелым членом, как будто насадиться на него — это самая долгожданная и естественная в мире вещь. И Цзю был так приятно, так совершенно им заполнен, что мог только хватать ртом воздух и позорно хныкать.       — Гэгэ, п-подожди… а то так не выдержу! — пытающийся отдышаться а-Юань вцепился ему в талию, удерживая на месте.       Цзю закусил губу. Член а-Юаня был таким горячим и так хорошо, так глубоко распирал его, и потому с каждым мигом все мучительнее становилось смирно сидеть на месте! Стоило хватке ослабнуть, и он сорвался на бешеный ритм, привычно отыскивая правильный угол. Юань то ли целовал, то ли кусал его шею, придерживая, чтобы они никуда не рухнули, да подмахивал, позволяя насаживаться интенсивнее. Они уже знали, как им нравится, и действовали в едином ритме: плоть соединялась слаженно и влажно, с губ срывались сдавленные стоны и ругательства.       Выдержки не было ни у кого. Несколько уверенных движений «рукой помощи» от а-Юаня, и вот уже Цзю раскрывает рот в беззвучном крике, изливаясь на дурацкое косплейное платье.       «Туда его», — мстительно думает он, продолжая скакать на члене, но мысль эта мимолетна, потому что сперма заполняет его нутро, так горячо, грязно и правильно, и теперь ему до смерти нужно утянуть а-Юаня в такой же грязный и мокрый поцелуй. ***       Потом они долго обнимаются на многострадальном диване, наслаждаясь теплом друг друга и ленивой расслабленностью после хорошего секса.       Цзю вяло раздумывает, что надо бы как-то встать, снять с себя эти позорные тряпки и доползти наконец до душа. Но Юань его опережает, с тревожной целеустремленностью подрываясь первым.       — Подожди Цзю-гэ, полежи вот так еще немного, — говорит он, роясь в ящиках компьютерного стола.       Шэнь Цзю пока слишком хорошо, чтобы датчик на подозрительную херню сработал, потому он чувствует лишь благодарность, когда Юань вытирает его живот салфетками, а после без малейшего сомнения позволяет ему раздвинуть свои ноги.       И это фатальная ошибка, потому что в следующий миг в его все еще мягкий, растраханный зад проникает нечто гладкое и длинное. Колечко мышц сразу же смыкается на более узком основании, проталкивая сперму а-Юаня глубже, и Цзю понимает, что его план — прийти, завалить и забыть чужое желание как страшный сон — вот-вот потерпит сокрушительное поражение.       — Какого хрена? — восклицает он, мгновенно садясь. И вздрагивая от игрушки внутри. А потом переводит взгляд ниже и понимает, как из его еще прискорбно не отмучившейся на сегодня задницы торчит длинный и белый… так, это что, блять, хвост?       Цзю с яростью и некоторой обидой смотрит на а-Юаня, который решительно вздергивает нос и готов если не к драке (ах, если бы), то к долгому, аргументированному монологу, что именно будет считаться выполнением его желания и почему дурацкая игрушка должна оставаться там, где она сейчас (и все это дополнительно в презентации на десять слайдов). Также Цзю понимает, что если и это не сработает, то в ход пойдут лесть, мольбы и щенячьи глазки.       У Шэнь Цзю нет на сил на эту херню, а хвост в жопе уже есть. И он вздыхает, примиряясь с судьбой. Самое худшее, что ему скорее всего понравится (вслух он это, конечно же, не признает) и потом ему придется жить с осознанием, что вот такой он человек. И да, какое-то время ему будет очень сложно смотреть а-Юаню в глаза.       Но, клятвенно пообещал себе Цзю, однажды его поотпустит и он страшно и жестоко отомстит. Да хоть тем же хвостом!       — Спасибо, милый, — видя, что внутренняя борьба окончена, а-Юань чмокает его в полыхающую щеку.       Потом оправляет юбку и возвращает на голову кошачьи уши. Делает шаг назад, разглядывая получившийся результат.       Выдерживать этот взгляд тяжело. Юань смотрит на своего Цзю-гэ с голодной жадностью и пронзительной нежностью. Как будто больше в мире никого и ничего не существует, кроме их двоих.       А потом лицо Шэнь Юаня расплывается в ослепительной улыбке. В подозрительно, нехорошо широкой улыбке. Как будто сейчас он скажет какую-то феерическую, невыразимую хуету.       И, разумеется, Шэнь Юань не разочаровывает.       — Видишь, Цзю-гэ… — начинает он плавно, как будто бы репетировал это в своей дурной голове тысячу раз, — я сдал эту работу на высший балл. Так что партия мной гордится, верно?       Шэнь Цзю с удовольствием бы пробил лицо ладонью, но ему надо беречь силы. Потому он просто выкручивает бровь вверх на максимум.       — Поэтому партия давать мне награду! — восторженно кривляется Юань, указывая на поднос с едой. — Теперь у меня есть миска-рис!       Тут Юань делает глубокий вдох, для последнего рывка. Кажется, его сейчас на атомы разорвет от самодовольства.       — А еще у меня есть кошко-жена!       Неистово, словно королевская кобра Шэнь Цзю кидается вперед чтобы наконец придушить придурка.