Система мотивации от Главного Злодея

      Это был редкий момент, когда Шэнь Цзю тихо сидел себе в кабинете и возился с бумажками, а не обеспечивал хлеб психотерапевтам посредством взаимодействия с окружающими. День выдался на удивление хорошим: и солнышко светило, и в кафетерии были его любимые пирожные, и лекций сегодня не стояло, а лишь часы приема, на которые еще никто не пришел и не успел его выбесить.       Ну это только пока.              Покончив с очередной ведомостью, он отхлебнул идеально горячий кофе с плиточкой дорогого темного шоколада (взятка от а-Юаня, разумеется, а пирожное? – пирожное закончилось сто лет назад). Блаженно прикрыл глаза, ощущая себя в небывалой гармонии со Вселенной.       Только вот Вселенная никогда не была добра к Шэнь Цзю.       Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что в шкафах стекла затрещали.       – Шэнь Цзю! Ты–ы–ы!.. – заорал Лю Цингэ, воздевая обвиняющий перст.              За его плечами заинтересованно копошились остальные клоуны.       – Добрый день, – кисло сказал Шэнь Цзю, – был… пока вы не явились.       – Подлый растлитель! Извращенец! – вопил Лю Цингэ, как лучшая бабка у подъезда.       – Да как ты мог?! – поддакивала ему Ци Цинци.       – Я бы поинтересовался, не прилетело ли вам грифом от штанги по голове… – заметил Шэнь Цзю, понимая, что день перестал быть томным, – но сомневаюсь, что можно получить сотрясение того, чего нет.       Судя по тому что пришедшие были в спортивной одежде, коллективный приступ идиотии настиг их в университетском спортзале – вотчине Лю Цингэ.       Из–за численного превосходства противника первым инстинктом Цзю было свалить куда подальше, но единственный выход был перекрыт. Проигнорировав его «искреннее беспокойство», Лю Цингэ и Ци Цинци продолжали распинаться, перекрикивая друг друга. И из воплей да потока оскорблений нельзя было выцепить ничего путного (типичная ситуация, в целом). Их сомнительная группа поддержки: двуличный звереныш и заторможенный друг звереныша до кучи – молча наблюдала представление.       – И в чем же дело на сей раз? – поинтересовался Шэнь Цзю, когда «дорогие коллеги» наконец проорались.       – Студент Ло! – скомандовала Ци Цинци, и Ло Бинхэ с излишней угодливостью подошел ближе, протягивая телефон.       Паршивец явно наслаждался, а значит ничего хорошего Цзю не ждало. Лю Цингэ тем временем перехватил девайс, еще раз туда заглянул подзаряжаясь яростью, судя по тому как покраснело его лицо, а потом сунул его под нос Шэнь Цзю.       – Ну-ка, полюбуйся! – прошипел он, чуть ли не брызжа слюной.       Отвратительно.              Шэнь Цзю и посмотрел. Он искренне не знал, в чем дело, но ожидал увидеть какую-то гневную переписку, или подозрительные документы, или вопросы к тесту, но не эту… недопорнографию.       Фото могло бы быть прекрасной рекламой вебкам-канала для аниме-дрочеров. Человек на нем свернулся в комок и прикрывал голову странной плюшевой игрушкой, видимо, в попытке сохранить анонимность или в смущении. Тем не менее, это смущение не помешало ему натянуть длинные чулки и обрядиться в платье с оборочками, которые кокетливо прикрывали бледную худосочную задницу ровно в той степени, чтобы это проходило цензуру и побуждало «перейди по ссылке, чтобы увидеть».       Пушистый белый хвост, торчащий из-под юбки, белесые разводы и рука фотографа, собственнически сжимающая бедро и фиксирующая все это непотребство в желанном ракурсе, говорили о том, что ссылка не должна разочаровать и «котеночка» уже от души отъебали если не в гриву, то в хвост так точно.       Цзю скривился в отвращении и открыл было рот, чтобы выполнить программу минимум: с наслаждением проехаться по чужой криворукости в обращении с телефоном, ядовито заметить что «разумеется, не осуждает чужие предпочтения» (наглая ложь) и финалочкой подчеркнуть всеобъемлющую тупость подошедших к нему индивидов… как до него дошло.       И Шэнь Цзю рот закрыл.       Как бы было бы славно, если бы на их заслуженный, занимающий не последнее место в рейтинге страны университет упал метеорит! Эх, мечты, мечты.       Но прогноз погоды на сегодня не обещал никаких мировых катастроф, кроме как в голове у самого Шэнь Цзю. Там же беспрерывно гудела сирена, с каждым мигом нарастая, а все доступное пространство заполняла паника–паника–паника.       – Даже не пытайся отвертеться. Все и так видно, – припечатала Ци Цинци.       – Отвратительно, – поддакнул Лю Цингэ.       – Мы были у учителя в гостях, – разумеется, Ло Бинхэ имел в виду не Цзю, а лишь как обычно не мог обойтись без дурацкого прозвища данного Юаню, поскольку он, прерывавший обучение из-за болезни, был на несколько лет старше однокурсников. – Я узнаю комнату. И эта подушка, насколько я помню, предмет из ограниченной коллекции по…       – Да, – веско сказал Мобэй, периодически выступающий в гостях в роли плюс один то к зверенышу, то к заклятому «братану Самолету».       Цзю явно загоняли в угол. Действительно, его первым порывом было все отрицать, но игрушка, в которую он вцепился на фотке, была из какой-то суперограниченной коллекции и потому хорошо идентифицируемой. Юань потратил кучу времени и денег, чтобы ее достать, а когда достал, разумеется, рассказал об этом великом приключении каждому, кто готов был слушать (или не мог убежать).       Возможно, даже сейчас Цзю мог бы отвертеться: заявить, что все равно игрушка не уникальная, мало ли кто что там видел. Но для слухов не нужно твердых доказательств, достаточно просто слить фото. И если оно пойдет по всему университету… черт, нужно собраться и придумать план.       Но рой бессвязных тревожных мыслей был прерван очередным приступом ора:       – Это было низко даже для тебя, Шэнь Цзю! Так пользоваться своим положением, – отдышавшись Лю Цингэ заходил на второй круг.       – Собственного студента… Юаня… и в это?! Заставил его! Воспользовался неопытностью! – кажется, Ци Цинци перечитала любовных романов.       Тут Шэнь Цзю поперхнулся воздухом. Утверждение было настолько абсурдно, что его аж задело.       «Это ваш «неопытный» Юань обрядил меня в извращенские шмотки, а потом всю душу выебал. А виноват все еще я?» – хотел завопить он от несправедливости.       Но тут мозг уловил в чужой фразе несостыковку и заработал, подстегнутый слабой надеждой. Цзю снова взглянул на фото, старательно отстраняясь от эмоций и подмечая компрометирующие детали... точнее их отсутствие. Пригляделся к идиотам еще раз. Они скорее пылали праведным гневом и неудовлетворенностью фермеров, у которых украли капустку, а не скалились шакалами, желая унизить.       Если он прав, то… хех, хуже уже не будет, куда уж хуже.       – А что, нравится? – ехидно начал Цзю, прощупывая почву. – Сами бы так а-Юаня обрядили, да не досталось?       – ШЭНЬ ЦЗЮ! – взревел Лю Цингэ, вступаясь за поруганную честь студента.       Видно совесть у кого-то нечиста.       Будь у Цингэ меч, Цзю бы давно уже попытались прирезать. А так местный светоч физической культуры только бросился к нему через стол, но был остановлен Ло Бинхэ и рванувшим к нему другом.       – Учитель Лю, не надо! – воскликнул Бинхэ, с усилием перехватывая Лю Цингэ за предплечье.       Сученыш явно переживал, как бы телефон с бесценной фоткой не пострадал.       Цзю, тем временем, поотпустило (битье головой о стену он перенес на вечер), и он со злым весельем подумал, что наконец-то его паршивая репутация сыграла ему на руку. В конце концов, куда проще иметь дело со слитыми фотками в роли злодея-развратителя, чем сладенькой кошко-жены.       «Кошко-вдовы», – мрачно поправил себя Шэнь Цзю. В конце-то концов, фото, на которое он, вусмерть затраханный согласился, потому что «Цзю-гэ, всего парочку, пожалуйста, для меня, ты такой красивый», каким-то образом попало к этим идиотам.       Так что их с а-Юанем ждал разговор.       Но пока перед ним были как минимум два имбецила, истекающих слюной на его а-Юаня (по крайней мере, в их воображении). Их слепота и мышление нижним мозгом защищали Шэнь Цзю от постыдной правды. Зато фото наглядно демонстрировало, кто тут кому принадлежит, а кто навечно застрял во френдзоне. И Цзю позаботится о том, чтобы неудачники четко осознавали свое положение.       И не смели больше раззевать рот на чужое.       – Хотел бы заметить, что Шэнь Юань не только давно достиг возраста согласия, но и совершеннолетия. И способен сам решать, что ему надевать и в чем участвовать, – с удовольствием сказал Цзю. – Должен сказать, что участвует он не просто добровольно, а с большим энтузиазмом. Конкретно в том случае, он буквально умолял...       «Ну пожалуйста, гэгэ, еще разочек», – мгновенно всплыло в памяти и проняло сладкой дрожью.       «Ты же сейчас кошечка, Цзю–гэ, разве кошечки не любят побольше сливок?»       Угх, убейте его, потому что на трезвую голову да под взглядами «любимых» коллег и студентов, звучало это супер ужасно. А вот тогда Цзю с энтузиазмом соглашался, что да, очень любит, чтобы побольше, и поглубже, и желательно вот прямо сейчас…       Взгляды, полные откровенной ненависти и зависти, вернули его в реальность, ложась целебным бальзамом на расшатанную психику.       – Кхм… в общем, господа, меньше лезьте в чужую личную жизнь и больше работайте над своей, – свернул Цзю уничижительную речь, потому что стало жарковато.       «Молчите и дрочите в кулачок», – добавил бы он, но репутация, знаете ли.       С учетом новой информации будущее казалось ему не таким мрачным. В конце концов, если они думают, что на фото – а-Юань, вряд ли они посмеют распространять его дальше: элементарная жадность не позволит. Было бы неплохо заставить и удалить его с концами, но Цзю пока не мог придумать достаточно весомых угроз, что гарантировали бы результат. Ничего, он займется этим позже.       А если они решат использовать фото в личных целях и фантазиях, то и на здоровье, так им и надо. Тогда они окажутся вместе с Цзю в одной лодке унижения: ай-яй-яй, как не стыдно, вздыхаете по а-Юаню, но даже не узнали его, жалкие извращенцы?       И, конечно, только он посмел подумать, что ситуация разрешилась, как в кабинет явилось новое действующее лицо:       – Цзю-гэ, ты уже слышал, что декан Юэ… – в кабинет ворвался встревоженный Шэнь Юань, – ой, что тут у вас?              Присутствующие замерли, по разным причинам не зная как действовать в его присутствии. Кто–то-боялся обидеть и смутить бедного студента-милашку, а кто-то справедливо опасался что только что придуманный план вылетит в трубу. Ведь такова была злодейская судьба – все идет не так в самый последний момент.       Пока Цзю думал, как бы телепатически остановить Юаня, влезла Ци Цинци:       – Студент Шэнь Юань, эм-м, дело касается ваших отношений с Шэнь Цзю… – начала она как обладательница кристально чистых намерений спасти заблудшую душу от абъюза.       Улыбка на лице Юаня стала вымученной. Разговоры с подтекстом «да почему он???» и выразительным взглядом на Шэнь Цзю случались куда чаще, чем хотелось бы (хотелось бы никогда), и успели уже порядком Юаня достать.       – Каким образом вас касаются наши отношения, учитель Ци? Университетские правила этого не запрещают.              Юань знал точно, потому что это был единственный раз, когда он заглядывал в тот самый свод правил.       – Да-да, конечно, но мы беспокоимся, – Ци Цинци намека не поняла. – Это не выглядит здорово… такая разница в положении… кто–то может злоупотребить, бывали прецеденты.       – Ну да, вам–то со стороны виднее, – с сарказмом добавил Юань. – Может, и в постель нам заглянете, раз так беспокоитесь? Свечку подержите?       – Насчет этого… – смущенно влез Лю Цингэ.       – Послушай, – Ци Цинци гнала свое учатливо–психотерапевтичным тоном, – если тебя принуждают, заставляют делать то, что некомфортно…       – Вот, учитель, – Ло Бинхэ наконец поднес злополучный телефон Юаню.       Шэнь Юань тоже сначала не понял. А как понял, так отшатнулся и запунцовел щеками.              Цзю страдальчески прикрыл глаза. Хорошо, что он не выбрал стратегию отрицания: реакция Юаня сдала бы их с потрохами.       Зато теперь они могут умереть со стыда вдвоем, разве не романтично?       – Ч–что?.. Но как? – беспомощно выдавил Юань, с ужасом оглядывая присутствующих и явно понятия не имея, что вообще делать и как реагировать.       С немым отчаяньем он встретился глазами с Шэнь Цзю. «Я разберусь», – произнес Цзю одними губами, и презрительно кивнул в сторону остальных. Да, разумеется, он злился, но уже не настолько сильно, чтобы его парень схватил сердечный приступ на месте, а тем более, чтоб обеспечивать зрелище посторонним.       Кажется, Юаня это немного успокоило: по крайней мере, Шэнь Цзю не отворачивался от него в глухой обороне, а значит кара будет страшна, справедлива, но не смертельна.       Ситуация получалась мерзейшая. Юань сделал пару глубоких вдохов и, минуя остальных, подошел к рабочему столу Цзю, чтобы найти хоть какую–то точку опоры. И просто оказаться поближе.       – Не обязательно было это показывать, – спохватилась Ци Цинци.       – Бесстыдство, – поддакнул Цингэ, чтобы не просто так стоять, а подтопить конкурента.       – Прости, учитель, – Ло Бинхэ тут же принял виноватый вид. – Вот, держи…       Бинхэ протянул Юаню бутылку воды, то ли в жесте примирения, то ли заботы: рейтинг стремительно падал, надо было срочно заработать очки у краша.       Юань тупо уставился на подношение, а потом в его голове что–то щелкнуло:       – Бинхэ, сегодня в спортзале ты просил допвопросы к экзамену, потому что пропустил лекцию… – медленно начал он. – А я был занят с Самолетом и сказал тебе, что можешь сам их перекинуть с моего телефона...       Юань вздохнул, припоминая, что он настолько увлекся разносом новой главы братана, что мог в тот момент пропустить и зомби–апокалипсис. Но ведь это все равно не повод!        – А ты, значит, не только те фото переслал, – закончил Юань, чтобы окончательно подтвердить свое предположение.       – Прости, учитель, – повторил Бинхэ, звуча еще более раскаивающимся. – Я случайно пролистнул, а потом… не смог удержаться… я правда сожалею, учитель, я…       Цзю вздернул бровь. Ну да, это ведь звереныша на сто процентов оправдывает – животное, что с него взять. Легко можно было предположить, что будет дальше: сейчас прольются крокодильи слезы, заверения, что этого больше не повторится – и все спустится на тормозах.       Почему–то именно Ло Бинхэ все всегда сходило с рук. Абсолютно незаслуженно, несправедливо и…       – Я понял, Бинхэ… Ты можешь перестать называть меня «учителем»? – прервал Юань поток извинений, не поднимая головы. – Что касается остальных… Вы, насколько я помню, просто были поблизости, верно? И решили, что в праве вмешиваться?       Он обвел невидящим взглядом подобравшуюся публику.              – Мы беспокоились! – воскликнул Лю Цингэ.       – Да ты сам не понимаешь!       Юань криво улыбнулся, не найдясь с ответом.       – Это нельзя было оставлять просто так! – попробовала достучаться Ци Цинци.       – Да, вы правы! – воскликнул он, осознав что–то. – Вы не могли бы уйти, все? Мне надо позвонить адвокату отца.       – Шэнь Юань!       – Это вряд ли поможет против слухов, но… – он продолжил рассуждать вслух, – но это фото вы получили без моего согласия. Если так подумать... Ло Бинхэ государственный стипендиат… а учителя Лю скоро новый турнир, верно?.. Мои родители сделали крупное пожертвование, чтобы меня восстановили, и собирались вложить еще… но вряд ли университет с такой репутацией этого заслуживает. Уверен, они донесут это и до своих друзей...       – Юань, прекрати! Мы тебе не враги, – возмутился Лю Цингэ.       – Не враги? Разве?.. – с тихой злостью переспросил Юань. – Влезли в нашу жизнь. Обидели моего любимого человека!              Последние слова он кричал, дрожа от ярости. Вдруг его руку крепко сжали в успокаивающем жесте: ладонь Цзю была ожидаемо ледяная, но все равно Юаню стало легче.       Зато самому Цзю сейчас приходилось ой как тяжело. Даже тяжелее, чем в начале, когда ему показали фото. Одной рукой вцепившись в Юаня, а второй – до боли сжимая подлокотник кресла, он старательно разглядывал собственный стол, не в силах оторвать взгляд.       Каждая фраза, подтверждающая решимость его защитить, подтверждающая то, что его выбирают превыше всех остальных; каждая вкрадчивая угроза его недалеким и крикливым обидчикам обдавали невыносимым жаром, задевали внутри него нечто такое, отчего хотелось сползти вниз на ватных ногах и тихонько бессвязно скулить.       К счастью, в кои–то веки никто не обращал на него внимания. Окружающие старательно потупились под обвиняющими словами Юаня, неуютно переминались с ноги на ногу.       – Учитель, я удалил фото, вот посмотри? – воскликнул Бинхэ, чтобы хоть как–то спасти ситуацию. – Пожалуйста...       – Как я узнаю, что ты не сделал копии? – скривился Юань, глядя мимо говорившего.              Как же он был зол!       – Копии я тоже удалил. Честно! Клянусь могилой приемной матери! – горячо заверял Бинхэ, осознавая по какому тонкому льду они все идут.       – Ладно, – вздохнул Юань. – Но это мало что меняет.       Пусть угроза миновала, он до конца не мог в это поверить: смутное облегчение никак не перекрывало мерзкое чувство, что к ним так бесцеремонно вторглись, грязными лапами посягнули на их особенный и сокровенный момент.       – Факт остается фактом, сначала, вы влезли в мой телефон, специально скопировали личное фото...       Тут Юань вздрогнул, представив, что бы было, если бы он не перенес все остальные фотографии в скрытую папку, оставив одно наиболее приличное в быстром доступе. Если бы кто–то увидел их…       Это была бы смерть.       – …А потом ворвались всей толпой к Цзю–гэ, как будто имеете на это хоть какое–то право, – холодно закончил Юань.       – Нет, – возразил, косплеящий ледяную статую Мобэй. – Сначала мы пошли к декану Юэ. ***       Когда природа очистилась и клоуны спешно покинули кабинет, воцарилась благословенная тишина. Ощущалось как будто мимо тебя, уже готового сделать шаг на проезжую часть, промчался на полной скорости грузовик, и ты был на волоске от попадания в дурацкий исэкай, а теперь сидишь, ошарашенный, и благодаришь небеса за то, что этого не произошло. И судорожно обещаешь вот прямо сейчас удалить всю историю браузера.       – Можно я тебя обниму? – тихонько спросил Юань.       Шэнь Цзю коротко кивнул, и Юань сразу же переместился к нему на колени (спасибо выдержке рабочего кресла), прижимая к себе и утыкаясь в макушку. Цзю тихо дышал, крепко обнимая в ответ.       Бедный, так настрадался сегодня, наверняка его гордости был нанесен ужасный удар. Юаня разрывало он чувства вины и в то же время ярости. Другие увидели его прекрасного Цзю-гэ таким: нежным, горячим и уязвимым. Непростительно, пусть глаза себе выколют, свиньи!       – Прости–прости–прости, – говорил он, перемежая слова с поцелуями в мягкие черные волосы. – Их я тоже извиниться заставлю.       – Не надо, – пробурчал Цзю, обжигая дыханием шею. – Лучше не поднимать тему, быстрее забудут.       Подобный оптимизм обескураживал. Ну ладно, если Цзю-гэ так проще. Все равно, что бы они ни сказали, в глазах Юаня они уже со свистом рухнули на самое дно. Разумеется, он бы не отдал свой телефон в руки кому попало, он не настолько безалаберный… просто зря он думал, что Бинхэ не входит в эту категорию.       – Они подумали, что это ты, – внезапно сказал Цзю, – в платье.       – Что-о? Серьезно?       Юань не знал, плакать ему или смеяться. Видимо, не раз испытав холодный и ядовитый нрав Цзю на себе, они сломя голову ломанулись к неверным выводам. Хотя зачем бы Юаню хранить фотку себя в таком виде на своем телефоне? Очевидно же, что это была любимая «вайфу» для поддержки в трудные времена!       Но так даже лучше. Слепые идиоты! Им в руки попало такое редкое сокровище, а они даже не поняли!       Юань мстительно захихикал, теснее обнимая не сопротивляющего Цзю-гэ. А потом вздрогнул так, что они оба чуть не слетели со стула.       – В чем дело? – недовольно проворчал только что пригревшийся Шэнь Цзю.       – Я ведь шел рассказать, что декану Юэ стало плохо… Но если они к нему заходили и показали то фото… как думаешь, он узнал?       Цзю лишь страдальчески взвыл. У него не было сил разбираться с этим.