Что-то выше, чем любовь

Отчего-то становится тошно. Бешеный ритм сердца, звон в ушах и черный занавес перед глазами. Единственное, что ощущает сейчас Джисон. Другие чувства как будто бы купировались сами по себе. Он не чувствует ни опоры под ногами, ни того, как сильно ударился головой об пол. Хан даже не уверен дышит ли он, потому что нарастающая боль в груди не дает понять, жив он или мертв. Но все начинает пропадать. И звезды перед глазами, и этот надоедливый писк в ушах. Хан только сейчас начинает видеть перед собой обеспокоенные лица мемберов, которые его окружили, и пытается сесть. – Хан, ты меня слышишь? - Чан выглядит напуганно. Он слишком поздно находит какую-то слишком резко пахнущую штуку в стеклянной бутылочке, которую сейчас пытается, кажется, засунуть Хану в самый нос. Джисон уворачивается от нее, тихо проговаривая, что у него все в норме. – У меня просто упало давление, 5 минут и я приду в норму. Надо повторить связку еще раз, - хмуро говорит Джи. Да, ему действительно всё никак не поддавалась часть танца, из-за чего он начинал выходить из себя от злости. – Ты возвращаешься в чувство и отправляешься домой, мне не хватало еще обмороков здесь, когда ты ел в последний раз? – Чан хоть и хороший, добрый лидер, но когда дело касалось здоровья участников, он был непоколебим. Отстранял от практики, отправлял домой, иногда даже с ложки кормил. В общем делал все, чтобы хоть как-то поддерживать здоровье мемберов. – В меня ничего не лезет, тошнит от еды, - все так же тихо говорит Хан, потому что знает. Знает ведь, что еще больше расстроит старшего, хотя так не хотелось. – Едь домой, и будь добр затолкать в себя хоть что-нибудь, иначе это сделаю я и ты знаешь, что я не шучу. – Знаю. Хан вызвал такси, а когда вышел на улицу, понял, что уже давно стемнело и в добавок лил дождь, как из ведра. Но не смотря на это, дышать влажным прохладным воздухом было приятно, как-то действовало это на него успокаивающе. Ему вовсе не хотелось ехать домой в общежитие, потому что там он снова будет в своей комнате, снова вернутся все мысли в голову, снова ему будет не по себе от этого. Да, иногда он черпал вдохновение из своего плохого состояния, но сейчас он был настолько сильно выжат, что никакие слова никак не складывались в строки. Он же хотел этого, не так ли? Хотел стать айдолом, хотел выступать на сцене, хотел иметь поклонников, хотел, чтобы его песни были услышаны. Ему кажется, что сейчас вот-вот должно всё получиться, но снова оказывается в тупике. Песни не пишутся, танцевать не выходит. У него не получается уснуть по ночам, только наблюдает, как прибавляются цифры на электронных часах. Всё действует на нервы. Они живут в диком ритме, выступление за выступлением, съемки за съемками, танцевальные практики и интервью. Они бегут, торопятся, потому что также неумолимо бежит и время. Они как будто пытаются успеть на уходящий поезд. Хватит. Стоп. Ему нужно остановиться прямо сейчас. Из мыслей выдергивает голос водителя, который говорит, что они приехали. И правда, Хан только сейчас замечает знакомое здание общежития из затонированного окна. Поблагодарив за поездку, он выпрыгивает из машины, параллельно начиная искать ключи. Дома все также. Ничего не меняется за их отсутствие и, в целом, изо дня в день. Он только надеется, что Чан, Чанбин и Хенджин скоро вернутся, потому что оставаться сейчас в абсолютной тишине некомфортно. Он садится на диван в гостиной, открывая нетфликс, чтобы хоть как-то скоротать время и отвлечь самого себя от длительного ожидания. Он включил первое, что попалось, кажется это какая-то дорама, которую он уже смотрел, но на данный момент это не сильно его волнует. Только сейчас Хан осознает как сильно он устал за весь день, а его глаза непроизвольно начинают слипаться. Ему кажется, что он только уснул, как на его плечо спускается чья-то рука, начиная тормошить. – Ханн-и, просыпайся, - это был Минхо. Хан узнал его по голосу, не желая открывать глаза. – Не-е-т, я хочу спать, - он старается не обращать внимания на внешние раздражители, пытаясь снова провалиться, хоть и не в самый приятный, но сон. – Ты уснул в гостиной, тебе нужно хотя бы дойти до своей кровати, чтобы спать. А для начала, ты поел? - Минхо не перестает трясти младшего за плечо, пытаясь его разбудить. – Нет, я не хочу, - после этой фразы он перевернулся лицом к спинке дивана, чтобы хоть как-то скрыться от включенного света, что так сильно раздражает глаза даже будучи закрытыми. – Давай вставай, пойдем в круглосуточный магазин, нужно покормить тебя, иначе скоро в голодные обмороки падать начнешь, - Ли обхватил плечи Хана и старался привести его хотя бы в сидячее положение, - отговорки не принимаются. Джисону ничего не оставалось делать, кроме как сдаться под напором старшего и согласиться на поход в магазин. – Ладно, подожди, я только переоденусь, - Хан уснул в том, в чем был на практике, одежда была неприятно пропитана потом от многочисленных усилий, которые он каждый раз прикладывал на тренировках во время танца. Он переоделся во все черное, черная худи, кепка и какие-то черные безразмерные спортивки. Даже кроссовки надел черные. Ему хотелось спрятаться, укрыться, чтобы его никто не видел. Надев маску, тоже, кстати, черного цвета, он вышел из своей комнаты. По пути в магазин между ними царила тишина. Минхо ничего не спрашивал, не рассказывал, не давил на младшего, прекрасно зная, что его нравоучения про заботу о самом себе, сейчас не нужны. Он только взял руку Хана в свою и сплел их пальцы, потому что на данный момент это лучшая поддержка, которую он может оказать. Они не говорят ни во время еды, ни по пути домой. Только у двери в общежитие Хан поитересовался: – А почему ты пришел в наше общежитие? – Потому что решил, что заставлять тебя поесть у меня получается лучше, чем у Чана, - Минхо слегка улыбнулся и расцепил их руки, убирая свою в карман куртки. Хан тоже немного повеселел после этих слов. Потому что да, Ли в этом лучше. Они в целом часто ходят вместе поесть, чаще, чем с другими. Так сложилось с самого начала как-то само по себе. Само по себе получилось так, что они стали проводить больше времени вместе, потому что понимали друг друга лучше, чем другие. Да, они все одна большая семья, но сложилось так, что этих двоих тянуло друг к другу как магнитом. Они абсолютно разные снаружи, но абсолютно одинаковые внутри. По-началу это понимал только Хан. Он всегда первым проявлял инициативу сходить куда-то вместе, посмотреть фильм вместе, пообедать тоже вместе. Иногда ему казалось, что этим он надоедает старшему, хотя тот никогда не отказывал ему во всех его хотелках. Только потом Джисон начал замечать, что Хо стал смотреть на него по-другому. Внешне абсолютно себя никак не выдавал, но его взгляд все говорил за него. – Ты нормально спишь? У тебя синяки под глазами всё больше и больше - старший выудил Джи из собственных мыслей. – А? Ну, не особо, у меня часто кошмары, но еще чаще я просто не могу уснуть и смотрю в потолок всю ночь - честно признался Хан. – Мне спеть тебе колыбельную? Чтобы уснул по-быстрее, - улыбаясь сказал Хо, - или ты уже слишком большой мальчик? – Аййй, пошли уже, - Хан, без раздумий, взял Минхо за руку и повёл внутрь общежития, в котором, на удивление, было уже тихо. Видимо не один он слишком устал за сегодняшний день. Они не первый раз спали вместе. – Ты пойдешь в душ? Я твои вещи постирал, они в шкафу на 3 полке, - да, у Хана были домашние вещи Хо, потому что старший действительно часто оставался у него. – Да, давно хочу, - он без промедлений забрал свои вещи и отправился в ванную. В то время как Хан упал на кровать, не имея сил даже раздеться. Голова была абсолютно пустая, только перекати-поле не хватало, но от этого и дышать становилось проще. Он слушал, как включилась вода в душе, как пели птицы за окном, и как начал гудеть телефон старшего, который тот оставил на прикроватной тумбочке. Джи было лень подниматься, отвечать или сбрасывать звонок, но когда это гудение начало раздражать, он все же взглянул на телефон. Звонил Чан. Младший решил ответить на звонок. – Хо, чего так долго не берешь? Как Хан? - на другом конце провода быстро затараторил старший, в его голосе чувствовалось беспокойство. – Это Джисон, Минхо сейчас в душе, поэтому ответил я… Я в порядке и… Хо заставил меня сходить в магазин и поесть. – О, хорошо, не сидите долго, ложитесь спать, завтра вставать рано. – Окей-окей, спокойной ночи – Спокойной ночи. - послышались гудки. А из ванной вышел Минхо. – С кем говорил? – Чан позвонил, спрашивал все ли нормально. – А, да, я ему обещал позвонить, но он меня опередил Хан отдал телефон в руки старшего, а сам, прихватив вещи, отправился в душ, хотя, если честно, совсем не хотелось. Сейчас хотелось только лечь спать и забыть про существование этого мира часов на 10 в лучшем случае. Хо уже лежал в кровати под одеялом, смотря какое-то видео на телефоне, когда Хан вышел из ванной. На старшем не было домашней футболки, в которой он был изначально, потому что в принципе не любил спать в одежде. Ему нравился контакт кожи к коже, он был даже тактильнее Хана, хоть и не показывал этого изначально. Младший уже по привычке вышел в одних шортах, зная, что Хо всё равно снимет с него футболку. – Что смотришь? - спросил Хан, быстро запрыгивая под одеяло, потому что разница температур, при выходе из ванной, давала о себе знать. – Фанкам вышел – Чей? – Твой – И как тебе? - спросил Хан, посмеиваясь. Потому что все еще немного испытывал смущение, когда старший смотрел на его персональное выступление. Он знал, что от глаз хореографа их группы ничто не уйдет. Знал, что он замечает каждую деталь, ловит каждое движение взглядом. – Неплохо, ты стал лучше танцевать, - по его лицу было сложно прочитать, в целом, как и в большинстве случаев, какие эмоции на самом деле в нем скрыты. – Спасибо, - тихо проговорил Хан, выключая светильник возле кровати, - давай спать, я очень устал за сегодня – Хорошо, - он убрал телефон на зарядку, а сам придвинулся ближе к младшему, обвивая того руками, – айщ, ты весь холодный, нормально себя чувствуешь? Или ты решил ледяной душ принять? Хан прыснул от смеха, - нет, просто замерз. Старший только крепче прижал к тебе хрупкое, в добавок еще и ледяное тело, положив голову младшего себе на плечо, - спокойной ночи, Ханни – Спокойной ночи, - сказал младший немного приглушенно, потому что уткнулся носом в шею Минхо. На самом же деле Хо было совсем не до сна, особенно сейчас, когда он посмотрел фанкам Джисона. Там на нем был этот блядский голубой свитер, а если быть точнее, то, что от него осталось, и белая рубашка с подтяжками внизу и огромными вырезами по бокам. Еще тогда, когда Хо увидел это в живую в первый раз, он завис, кажется на минуты 2, потому что его пленила, до одури пленила тонкая талия младшего, по которой сейчас он осторожно вырисовывал, только ему известные, узоры кончиками пальцев. Фигура Джисона всегда ему нравилась, а когда тот раскачал себе плечи и спину, талия на фоне этого, казалось, стала еще тоньше и еще выразительнее. Честно? Он был готов упасть на колени перед таким младшим. – Мне щекотно, Минхо-о, - подал голос Хан, и, кажется, пытаясь уйти от щекотки, дернулся бедрами вперед, сталкиваясь с бедрами старшего. Но когда он понял, что делает, резко отдернулся назад, немного краснея, - что ты делаешь? – М? Тебе не нравится? - невозмутимо спросил Ли – Н..нравится, просто мне правда становится щекотно, - смущенно проговорил младший. Старший без слов по-крепче сжал талию Хана и притянул к себе обратно, намеренно сталкивая их бедра. Потому что не мог. Он не мог устоять перед таким младшим, правда. А когда от этих действий Хан тихо всхлипнул, у Хо начало срывать все тормоза. Он навис над ним, укладывая на спину, и стал всматриваться ему в глаза, пытаясь найти хотя бы каплю того, из-за чего ему стоило бы остановиться. И не находит. Находит только бесконечное обожание в его взгляде. Такое по-детски невинное, но в тоже время такое глубокое и осознанное. А еще видит желание. Огромное желание. И не смеет ему перечить. Он припадает губами сначала к ключицам, кусая тонкую кожу, а потом зализывает каждый укус. На самом деле они уже спали пару раз по пьяне, но сейчас… Сейчас он не готов держать себя в узде, как это делает изо дня в день, он правда больше не может не целовать медовую кожу, которая сейчас пахнет мятным гелем для душа. Он поднимается поцелуями выше по шее, а руками пересчитывает ребра. Тем временем Хан начинает скулить от ярких ощущений, за которыми уже очень давно гнался. – Сонн-и, насколько далеко мы хотим зайти? - старшему пришлось приложить усилия, чтобы оторваться от такой манящей, нежной кожи Хана. – Н..не знаю…. я.. я хочу тебя - вид у него уже был затраханный, румянец на щеках, растрепанные волосы на подушке и так много похоти в глазах. – У нас завтра интервью и танцевальная практика, не уверен, что ты сможешь нормально ходить, если я трахну тебя сейчас, - с ухмылкой сказал Хо. – Да, думаю, ты прав… можно… можно отсосать тебе? - он смотрел с такой надеждой в глазах. А старший… кто он такой, чтобы отказывать? Поэтому он поменял их местами. Хан удобно устроился на мягких и таких желанных бедрах старшего, - это означает «да»? Минхо немного прыснул от смеха, потому что, - да, можно, Сонни Он не был уверен кто первым начал поцелуй, потому что после его слов они потянулись друг к другу, не желая медлить. Губы у Хана были до безумия мягкими и на вкус как клубника, вероятно потому что тот постоянно пользовался гигиеничками, которые потом везде валялись по разным углам, шкафам, разным комнатам. Но таким он ему нравился. Неаккуратный, взбалмошный, местами тихий, временами слишком разгоряченный в порыве доказать свою правоту, мягкий и робкий, открытый и громкий, отдающий всего себя любимому делу. Нет такого человека на всем свете, который хоть на каплю был бы похож на него. Хан седлает бедра старшего, а тот впивается ногтями в его талию, потому что он все же начинает елозить на бедрах, задевая уже давно вставший член сквозь ткань. Дрожащими руками от переизбытка эмоций он скользит по оголенной груди и прессу старшего, пытаясь запомнить каждый рельеф его мышц, хотя давно выучил его наизусть. Этого все равно казалось недостаточно. Абсолютно всегда ему было недостаточно. Либо слишком много, золотой середины не было. Минхо помнит, как тот плакал ему в плечо после того, как он впервые спел вживую “Don’t say”, потому что было слишком. Он слишком сильно хотел с ней выступить, слишком долго готовился, слишком переживал по поводу своей игры на гитаре, слишком сильно он прочувствовал, как весь зал смотрел на него. На эту маленькую, но такую яркую рок-звезду. Его давно все так называют в группе, без шуток, а вполне заслужено. Его голос, его движения, его жесты, мимика, характер, энергия - всё это сливается в идеальный образ рок-звезды. Хан спускается поцелуями сначала на шею, дальше к ключицам и груди. В это время он слышит шумный вдох. Оказывается у старшего до одури чувствительная грудь. Видимо, будучи нетрезвым, Джисон либо не заметил этого, либо не запомнил, поскольку с алкоголем он всегда не дружил. Поэтому всё, что происходит сейчас - как в первый. Он изучал его заново, пытаясь найти те самые чувствительные участки.  И пока младший то зализывал, то кусал соски, старший по-тихоньку сходил с ума, не в силах сдерживать полувздохи-полустоны. Но Джисону и этого было мало, поэтому рукой накрыл его возбуждение, слегка сжав и услышав первый полноценный стон. Старший же не знал за что ухватиться в порыве переизбытка ощущений. Он блуждал по всему телу младшего, сжимая бедра, переходя на ребра, талию, зарывался в мягкие волосы, спускался на шею, не сильно сжимая, от чего услышал ответный всхлип. – Трахнешь меня в рот? - младший оторвался от столь желанной груди, смотря в бездонные глаза напротив. Радужки в них не было видно, огромные кошачьи черные зрачки заполонили всё пространство. – Сони нравится, когда им управляют? - с интересом и ухмылкой спросил старший. Это было, хоть и не удивительным, но открытием. Вполне логичным, можно было догадаться по тому, как он начинал вести себя рядом с ним. То, как буйный Хан Джисон резко становился тихим и мягким, стоило старшему его обнять или положить руку на бедро, делало всё вполне очевидным. На сцене или камерах он столь ярко этого не показывал, держал лицо. И старший благодарен ему за это, потому что изначально не знал стоит ли ему прикасаться к младшему на камерах, станет ли всё до боли заметным.  Хана, кажется, немного смутил вопрос, но после непродолжительной паузы всё же ответил, – Ты и так это знаешь, хён. После чего он потянулся к резинке боксеров, стягивая их со старшего. И, устроившись между его объемными бедрами, начал слизывать предэякулят с красной налившейся головки. Параллельно он то гладил, то с силой сжимал, то легко царапал нежную кожу на внутренней стороне бедер, уж очень они ему нравились. До звездочек перед глазами, до трясущихся коленей. Не желая больше медлить, он направил член себе в рот, помогая рукой и привыкая к размеру. Пару раз на пробу опустился наполовину, и, не удержавшись, толкнул член на щеку, ощутив приятное натяжение и услышав одобрительный стон сверху. После чего расслабил челюсть, остановился и посмотрел на старшего, ожидая от него дальнейших действий. Повторять дважды не пришлось, Минхо быстро вплел пальцы ему в волосы, фиксируя, толкаясь навстречу совсем немного, чтобы не навредить, постепенно набирая обороты. Член приятно скользил во рту младшего, он мог ощутить каждую венку на нем. Когда головка в первый раз дошла до горла, Хан немного поперхнулся, не ожидая. Минхо сразу же отстранил его от себя. – Сони, прости, ты как? больно? – в его глазах читался легкий испуг и волнение. – Нет, ничего, не больно, продолжай , мне просто нужно привыкнуть, - он посмотрел с нежностью в ответ, пытаясь успокоить и заверить, что тот не причинил ему никакого вреда. Старший же легко погладил того по слегка пухлым щечкам. И все же сдавшись, направил его обратно, давая больше свободы в действиях, чтобы тот действительно самостоятельно смог привыкнуть. Младший не стал задерживаться, медленно но верно, опускаясь до конца, утыкаясь носом в лобок и пытаясь дышать через раз. После чего слегла сжал горло и, поднимаясь обратно, втянул щеки. Это имело крышесностный эффект для Минхо. – Я не могу так больше. - он рывком поднял Хана, опрокидывая того на спину и нависая сверху, жадно впиваясь в его красные, слегка опухшие губы. А младший только сильнее плавился под таким напором, абсолютно не опасаясь всей силы старшего. Стоит ли говорить, что Ли Минхо стал его первым и единственным партнером по сексу? Хан всегда знал, что ему нравится власть над ним, нравится, когда им управляют, но никому до этого не позволял этого делать. Потому что боялся, не доверял. Не доверял никому, кроме Минхо. С ним не страшно, с ним безопасно, он знает, что тот ему никогда не навредит, всегда поддержит, поможет, подскажет. Ему было не страшно доверить всего себя целиком. Поцелуй получился пошлым, глубоким, жаждущим. Старший жаждал заполучить всего Хана целиком, не подозревая, что уже это сделал. Рывком сняв с Хана шорты вместе с боксерами, обхватил оба возбуждения рукой и, сначала медленно, затем набирая обороты, начал водить , выбивая из младшего всхлипы и стоны. Тот обвил руками шею Минхо и зажмурил глаза от быстро накатывающей разрядки. Член старшего ощущался приятной тяжестью на его, а голоса обоих смешивались с хлюпающими звуками снизу. Весь этот коктейль звуков начинал сводить с ума, пока Ли не начал гладить свободной рукой его скулы. – Хани, посмотри на меня, - тот смотрел с обожанием, с огромной любовью и бесконечным желанием. А когда младший открыл глаза и встретился со всем этим омутом напротив, кажется, сошел с ума во второй раз, - Сони, такой хороший и только мой. – Твой, - он прыгнул с головой в этот омут, не давая себе даже шанса на другой исход. Когда стоны начали разноситься по комнате все чаще и громче, а тело начинало дрожать от приближающейся разрядки, Хан услышал, - Я так люблю тебя, Сони. И как будто только это и нужно было, чтобы кончить, чтобы приятные судороги начали сменяться на звезды перед глазами, а потом в сильную усталость и сонливость. Старший кончил почти следом и, не найдя в себе сил, наваливается на Джисона. Тот только сильнее прижал к себе обессиленное тело, ощущая сильную, но такую приятную тяжесть на себе. Он, кажется, отрубился, потому что когда вновь открыл глаза, Минхо уже бережно вытирал с него все последствия. – Минхо – М? – Я тебя люблю… нет… Сложно было описать всё то, что Хан к нему чувствовал. Вы не прочтете это ни в одной книге, не услышите ни в чьих рассказах, не увидите этого в живую у других людей. Такое чувство нельзя ни с чем сравнивать, но он все же попробует.  Это как спокойствие, как уверенность в завтрашнем дне, это как легкий шум ночного моря. Это как встречать рассвет, как слушать пение птиц, как мягкая и теплая постель после тяжелого рабочего дня. Это, блять, как впервые за 20 лет вернуться домой. Он ни с чем не спутает это чувство. Это как дом, не физический вовсе, духовный. И он больше, чем счастлив, больше, чем чувствует. Это больше, чем первая подростковая влюбленность. Это сильнее, чем обычная незрелая привязанность. Это выше, чем земная любовь. Это глубже всех слов и определений.  – Что нет, Сони? – Я больше, чем люблю тебя, Минхо Они рядом, рука об руку. Что будет дальше - не играет никакой роли, потому что оба знают, что пройдут через абсолютно всё - вместе. И это лучше, чем всё, что может быть. Это важнее всего, что может быть.