Бескрайнее небо

      Как только Рико ступил на выцветшие плитки гостиничного холла, волнение и усталость медленно стали расползаться по его телу. За закрытыми дверями номеров слышались тихие споры и шепот, как будто весь персонал гостиницы был в курсе ситуаций, которые накалялись вокруг «Воронов».       Рико остановился у своей двери, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из других комнат. Внутри него нарастало ощущавшемся ранее напряжение. Он почувствовал необходимость в одиночестве.       Открыв дверь, он уткнулся в тишину. Комната была исправной и аккуратной: простой, но в тоже время стильный интерьер, строгие линии мебели, какой-то необычный постер на стене. Он сбросил одежду на пол и подошел к окну, открыв его.       Рико знал, что мысли о Моро не оставят его в покое. Ситуация с ним, соперничество в команде, натянутые отношения - все это снова и снова прокручивалось в его голове. Моро был одной из самых сложных задач, с которыми он когда-либо сталкивался. Он был как рана, которую невозможно залечить. И несмотря на всю свою мораль, Рико не мог не устыдиться момента, когда нанес ему увечья, пронзая эту тонкую грань между самосохранением и жестокой необходимостью.       Ужин, как обычно, должен был принести консьерж, но сейчас его совершенно не волновало, когда именно это произойдёт.       Рико решил, что ему повезло, когда, решил включить телевизор и переключив канал, наткнулся на спортивный. Сосредоточившись на экране, он увидел прогноз погоды, обсуждение предстоящих матчей и потом… лицо Кевина Дэя. Это был тот самый момент, когда у Рико внутри что-то неприятно сжалось. Команда Лисов одерживала уверенную победу, а повтор показывал заброшенные Кевином голы с демонстративной легкостью. Каждый раз, когда мяч кометой пролетал в ворота соперников, Рико чувствовал, как в его душу проникает острая игла, готовая пронзить его изнутри.       Кевин улыбался в камеру, его лицо светилось самодовольством, а тело излучало уверенность, словно он был неприкосновенным божеством на корте. Рико скривился, чувствуя, как старые обиды вновь всплывают на поверхность. Неужели был шанс, что Дэй снова станет звездой? Он знал, что даже состоявшие в его команде игроки могли вдруг заиграть по-другому, поддавшись магии этого "прошлого". Но не сегодня. Не в этот вечер.       Он продолжал наблюдать за матчем, и с каждой минутой его беспокойство усиливалось. Улыбка Кевина становилась всё шире, а рядом с ним неуверенный Джостен выглядел почти комично. Этот парень всегда был на второй план, как тень, следует за ярким светом звезды.       Рико вспомнил, как Джостен в прошлом, казалось, просто испарился на поле. Тогда все вокруг говорили о нем с примесью сожаления и снисходительности. Да, он неплохой игрок, но был ли он когда-либо на одном уровне с Кевином?       Но вдруг на экране вновь появилось лицо Кевина. Он разговаривал с журналистами, делая щедрые комплименты своей команде. На его губах распустилась та же самодовольная улыбка, а в глазах искрился задор. Оглядев камеру, он немножко наклонился и гулко произнес: «Это наша победа».       Кевин и Джостен продолжали мелькать на экране, а Рико, не в силах противиться этой внутренней боли, оставался неподвижным на своем диване.       Резко показ прервали, с экрана донеслись слова о том, что продолжающаяся трансляция игры будет прервана в связи с экстренными новостями. Рико не собирался смотреть эту новость, но и выключить телевизор не решился.       Стараясь отвлечься, он схватил свою сумку с пола и уложил её на диван, пытаясь как можно быстрее перебрать вещи. Но вдруг его ухо уловило тревожные слова, доносившиеся с экрана телевизора:       "Нападающий Лисов был найден мёртвым."       Рико резко застыл на месте, его сердце замерло, когда он развернулся и устремил глаза на экран, будто тот мог дать ему какие-то объяснения.       "Сет Гордон, шестой номер в команде Экси университета Пальметто, сегодня ночью был обнаружен мёртвым в одном из частных клубов. Следствие предполагает, что причиной смерти является передозировка наркотиками, которые были обнаружены на месте преступления. Однако точной информации пока дать не могут."       Картинка резко изменилась. На экране мелькали кадры переполненного бара, где наполовину пьяные люди, крики и битая посуда создавали атмосферу хаоса. Рико, как заворожённый, сел на диван, его мысли потемнели от шока. Он переключал каналы, в отчаянной надежде найти что-нибудь, что могло бы опровергнуть ужасные слухи.       Ощущение нереальности накатывало на него волнами. Ведь в его прошлой жизни он был тем самым человеком, чей приказ стал причиной этой трагедии. Он не мог поверить, что все повторяется вновь, хотя в этой реальности он никогда бы не стал на такое.       Страх сковал его, и в панике он принялся прокручивать в голове каждый сделанный им шаг, каждую принятую им меру, словно искал ответ на вопрос, как он мог оказаться в этой ситуации. Хватаясь руками за волосы, он вновь и вновь возвращался к моментам, пока не остановился, расхаживая по комнате, как будто пытаясь сбросить с себя оковы бремени, нависшего над ним.       Каждый миг вдруг обрел невероятную тяжесть, каждое действие, казалось, оборачивалось против него.       Рико остановился, его взгляд устремился в окно, где мерцали огни вечернего города. Он насильно выдрал свою душу из сети тех ужасных событий, которые сразили его в прошлой жизни. Он понимал, что теперь его выбор — это его собственный путь. Но как же трудно было взять на себя ответственность за собственные действия, и зарубцевать то, что уже произошло.       Смерть Гордона, а возможно и его собственное разложение, неизбежно тянуло его ко дну.       Рико внезапно осознал, что все, что произошло только что, не было его виной. Сделав глубокий вдох, он попытался успокоиться, но это оказалось бесполезным. Не в силах удержаться от вспыльчивости, он выскочил из своей комнаты, словно ошпаренный, и направился прямиком к номеру дяди. Если кто и мог совершить такие поступки, так это именно он.       Когда Рико и без стука ворвался в номер, он увидел дядю, сидящего в кресле, с бокалом виски в руках. Стойкий запах алкоголя мгновенно ударил ему в нос, но это не остановило его.       — Это ты его убил? — резко спросил Рико на японском, не пытаясь скрыть своего гнева.       — Успокойся, — ответил дядя, также продолжая говорить на японском. По ту сторону комнаты мерцал экран телевизора, где снова шла та же программа новостей.       — Зачем? Какого черта?! — Рико шагнул к нему ближе, перехватив взгляд на экран.       — Этот мальчишка слишком самонадеян, особенно для того, кто принадлежит нашей семье, — сдержанно заметил Тецудзи, не отрываясь от экрана.       — Ты действительно думаешь, что это поможет нам? Ты недооцениваешь своих же Воронов? — Рико не мог сдержать голос, который заметно повысился.       — Это глупости, — произнес дядя, встал и, обойдя Рико, выключил телевизор. — Я делаю это ради тебя. Кевин принадлежит тебе. Как и этот нахал, что рядом с ним.       — О чем ты говоришь? — в замешательстве спросил Рико, поворачиваясь к дяде. Он не должен был узнать о Веснински. Это было его собственное дело из прошлого.       — Взгляни, — сказал Морияма старший, указывая на стопку листов на журнальном столике. — Кто-то слишком долго от нас убегает, и нам нужно хорошенько дернуть за поводок, чтобы эта непослушная собака вернулась на место.       Рико трясущимися руками взял листы со стола. Черт. В них была вся информация о Ниле Джостене, а правильнее сказать — о Натаниэле Веснински. Испугавшись, он перевел взгляд на дядю.       — Что мы будем делать? — спросил он, стараясь придать своему голосу твёрдость.       — То же, что и всегда — воспитывать, — дядя подошёл ближе и обнял Рико за плечи, придавая ему уверенности.       — Ты считаешь, что его убийство подтолкнёт его? — уточнил Рико с недоверием.       — Если это не сработает, мы найдем другой способ, — уверенно ответил дядя. — Скоро у нас игра с этой командой, если их можно так назвать. Сделай так, чтобы этот мальчишка оказался в нашем гнезде к зимним каникулам. Любыми средствами. Надеюсь, ты меня понял.       Рико не ответил. Он оттолкнул дядю от себя и вышел из номера, его мысли метались, стремясь осознать весь тот хаос, который разворачивался внутри него.       Рико мчался по коридору, стараясь не замечать людей, которые проходили мимо. Ноги несли его всё дальше. Он не понимал, к чему именно он бежит — можно ли куда-то сбежать от судьбы, которая, казалось, жестоко над ним насмехалась. Он чувствовал, как мрачные мысли закручиваются в голове, словно вихрь, захватывая все его чувства и оставляя только пустоту.       Пробежав какое-то расстояние, он, наконец, остановился и, успокоив себя, вернулся к гостинице. Однако вместо того чтобы подняться в номер, он направился на крышу — искал место, где мог бы скрыться от мира и своих ненавистных дум. Воздуха, как и прежде, не хватало, но он не придавал этому значения.       На крыше, воспользовавшись служебным проходом, Рико уселся на одну из труб вентиляции. Внезапно его ухо уловило неожиданный звук. Он обернулся и с изумлением увидел Ричера, который, заметив его, поспешно спрятал сигарету за спину.       — Ты что, куришь? — гневно прорычал Рико. — Долбоёб, Воронам запрещено курить! Какого хрена ты творишь? Ты что, хочешь вылететь из команды?       — Не хочу, — с трудом произнес Зейн, постепенно выходя из-за укрытия. Он не спешил прятать сигарету, не обращая внимания на гнев Рико.       — Откуда ты вообще это взял? У нас же регулярно осматривают комнаты! — не унимался капитан, ощущая, как волна раздражения накрывает его.       — Выкупил у лакея на первом этаже, — признался Зейн, делая затяжку, осознавая, что уже попался. — А в университете я иногда пару штук покупаю и тут же выкуриваю. Никогда с собой пачки не ношу.       — Какая честность, — саркастически прокомментировал Рико. — Страха совершенно не осталось, да? Хвастаться перед капитаном?       — А ты расскажешь? — с ехидцей переспросил Зейн, усаживаясь рядом с Рико, принимая решение не убегать от этой беседы. Молчание снова окутало их, как тяжёлый туман, никто не спешил его разрывать.       Устало опираясь руками о колени, Рико смотрел в пол, в то время как Ричер задумчиво уставился в небо. В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь редкими шумами города вниз, который казался таким далеким.       — Тяжёлый день? — наконец, произнес Зейн, распознав в поведении капитана тень усталости. Это заставило Рико повернуть к нему уставший взгляд. Он думал, что не ответит, но…       — Не то слово, — выдохнул он, и между ними вновь наступила тишина.       Ричер молча вытащил пачку сигарет и протянул её Рико.       — Ёбнулся? — с недоумением спросил тот.       — Просто предлагаю. Помогает расслабиться и успокоить мысли, — ответил Зейн, отворачиваясь, словно ожидал отказа.       Рико колебался, испытывая внутреннюю борьбу. Никогда в жизни он не нарушал Правила, установленные дядей, если не считать своего молчания о нарушителях. Но любопытство пересилило страх, и он решился.       Вытащив одну сигарету, Рико покрутил её в руках, прежде чем зажать между губами. Он бросил взгляд на Ричера в поисках зажигалки, тот уже подносил пламя к сигарете.       — Затягивайся, тогда точно загорится, — подбодрил его Зейн, и Рико злобно скосил на него взгляд. Он поступил так, как его и попросили, но почти сразу же закашлялся, захлёбываясь от неприятного дыма. Его рука автоматически захватила горло, как будто пыталась остановить этот жгучий дискомфорт, и из глаз непроизвольно потекли слёзы.       Увидев его мучения, Ричер не смог сдержать смеха и, похлопав капитана по спине, произнес:       — В первый раз всегда больновато, — смеясь, заметил он. — Я когда впервые затянулся, думал, что умру.       — Что за дерьмо! — Рико с ужасом смотрел на сигарету, как будто она могла его укусить. — Как люди вообще ЭТО берут в рот? Отвратительно! Ты меня обманул, мне не лучше стало. Только хуже!       — А я и не говорил, что это быстро, — вскинув брови, ответил Зейн, снова затянувшись и выпуская струйку дыма в воздух.       Рико сердитым взглядом уставился на него, продолжая крутить в руках свою тлеющую сигарету. В какой-то момент он вздохнул и решился снова сделать затяжку. На этот раз стало легче: уже не так противно, как в первый раз, но кашель всё равно не покидал его. Зейн, не сдерживаясь, снова засмеялся, и, увидев его реакцию, Рико тоже не смог сдержаться. Смех разразился между ними, как приятное облако, заставляя напряжение уходить в небытие.