Бескрайнее небо

      Рико шагал по длинному коридору, словно не замечая, как его за спиной стремительно движется Дядя Тецудзи. Широкие плечи старшего тренера ощутимо сжимались, а его лицо являло собой олицетворение яростного шторма. В этот момент Рико, казалось, полностью погрузился в свои мысли, будто его тело шло само по себе, а разум блуждал где-то далеко.       — Да как ты — начал поднимать голос Тецудзи, но его речь обрывалась, когда Рико подошёл к выходу. За ним стояли журналисты, готовые ловить каждое его слово, каждое движение, словно это было выступление на сцене перед многотысячной аудиторией. Это мгновение, когда глаза софитов ослепляют, и на пике эмоционального накала все вдруг притихли. Тецудзи остановился, его гнев остался за пределами коридора, поглощённый молчанием неумолимых камер.       Рико взглянул на толпу репортёров, их ожидания повисли в воздухе как натянутая струна. Он чуял, как внимание обвивало его. Он знал, что любой неверный шаг может обернуться заголовком в утренних газетах. Его сердце колотилось в унисон с тиканьем часов, и в его голове вертелись мысли о следующем шаге, но внешне он оставался спокойным.       Тецудзи тем временем стиснул челюсти, его эмоции подбирались к критической точке. Взгляд тренера был вновь полон тлеющего гнева, но в присутствии журналистов его почувствовать было невозможно. Он действовал как тигр на охоте, его манера держаться подавляла обстановку, заставляя остальных чувствовать его напряжение даже через короткие расстояния.       Рико знал, что стоит на краю пропасти, где его выборы могут изменить не только текущую ситуацию, но и всё будущее. Погружённый в свои размышления, он шагал с твёрдой решимостью, собираясь сделать шаг вперёд, несмотря на бурю эмоций, бушующую в дяде. Это было время принимать решения, хотя каждый мускул в теле тренера, зная последствия, указывал на то, что должен сделать.       — Рико! — наконец, прорвался голос Тецудзи, но его слова не были услышаны в той глотке шумов, что окружают толпу. Рико, почувствовав плотный заряд адреналина, остановился, осторожно обернувшись в сторону своего дяди. В его сердце забилось предчувствие, что в этот самый миг ему придётся выбирать: следовать по пути, ожидаемому обществом, или же соединиться со своей истинной сущностью — той, которая, возможно, соответствовала ожиданиям только ему самому.       — Да, дядя? — произнёс он, стараясь сделать голос ровным.       Тецудзи, глядя на племянника через завесу бешеной злости, медленно покачал головой. Журналистам это не нужно было знать.       — У нас ещё будет время, — негромко произнёс Тецудзи, словно он понимал, что сейчас явно не время. — Но помни, Рико, что твои решения влияют на всех.       Эти слова повисли в воздухе, заставляя Рико задуматься о том, какие следы он оставит после себя. Он не мог молчать; действовать нужно было сейчас.       Команда Воронов покинула стадион так же быстро и незаметно, как и появилась на нем, словно призрак, проскользнувший сквозь толпу зрителей. Их уход оставил за собой лишь тихий шёпот и лёгкий след недоумения на лицах наблюдающих. Атмосфера вокруг них была настолько гнетущей, что напоминала тяжёлые свинцовые облака, нависшие над городом.       Путешествие домой в автобусе стало настоящим испытанием — мрачное и тягостное. Лица товарищей по команде не выражали ни следа радости, присущей победителям. Вместо этого царила тишина, глухая и подавляющая, как тень, обрамляющая их мысли. Каждый из игроков погружался в себя, забывая о шуме и софитах, которые ещё недавно наполняли стадион. В тот момент казалось, что даже воздух внутри автобуса стал тяжелее, давя на души спортсменов. Вместо разговоров слышались только приглушенные вздохи и невольно подавляемые эмоции, участники этого мрачного путешествия словно переживали общий надлом, который наваливался все сильнее с каждым километром, уводя их всё дальше от места, где всего несколько часов назад ещё рвались сердца от страсти к игре.       Рико устроился на заднем сиденье автобуса, у окна, и с интересом наблюдал, как мимо проносятся огни большого города. Каждый миг его внимание уводили в мир огней и теней, но он не мог не чувствовать, как взгляды его товарищей время от времени останавливаются на нем. Их шепот и пересуды о его недавнем интервью после матча заполняли пространство, и он охотно признавал, что это стало самой горячей темой среди игроков. Однако самым жестоким испытанием для него предстояло стать не обсуждение его слов, а возвращение в гнездо, где его ждал дядя.       Дядя был не только его тренером, но и человеком, использующим совершенно специфические методы воспитания. Рико знал, что за любую ошибку или неудачу его ждет неумолимая критика и, порой, физическое наказание. Избиения и упреки были частью его повседневной жизни, и он давно смирился с этой жесткой реальностью. Теперь, глядя в окно на мелькающие огни, он осознавал, что впереди его ждет не просто встреча с дядей, а целый спектр наказаний.       Рико выдохнул, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей о грядущей "взбучке", которая неумолимо подкрадывалась к его сознанию. Внутренний дискомфорт не покидал его, и он понимал, что нужно отвлечься. Он решил сделать нечто совершенно неожиданное и рискованное. Вздохнув, он потянулся к своему телефону, который весело подмигивал ему в немом ожидании. Экран вспыхнул, и Рико почувствовал, как он начинает улавливать почти незаметный ритм своего сердца. Оно бьющееся, напряжённое — будто подсказывало, что он совершает важный шаг.       Туда, в его сознании, как мох, спокойно расползался образ сообщения для Кэти. Мысль, которая медленно, но уверенно начала оформляться, таила в себе легкий трепет. Пробежавшись по клавиатуре пальцами, он, стараясь не обращать внимания на щемящее чувство тревоги, ловко напечатал:       «Привет, Кэти! Ты не поверишь, но я собираюсь прийти на твоё шоу. Очень жду!»       Его пальцы споткнулись о буквы, но это лишь добавило ему уверенности. Он улыбнулся, чувствуя, как волнительно и радостно стало в груди. Нажав «Отправить», он ощутил себя словно на краю пропасти — впереди могла быть как свобода, так и опасность.       Отправив сообщение, Рико почувствовал, как напряжение немного развеяно. Музыка, сцена, блеск софитов — всё это завораживало и придавало сил.       «Я буду на публике так часто, как смогу,» — подумал он, не в силах предсказать, каким будет завтрашний день. Он не просто планировал стать зрителем. Он собирался взять под контроль свои эмоции, используя невероятную силу популярности Кэти как щит против гнева дяди. Рико понимал, что если дядя будет слишком занят его неудачами, в тот момент, когда он в последний раз предстанет на поле, он сможет оказаться вдали от кулаков дяди.       Глядя на темный город за окном, Рико ощутил, как его охватывает решимость. Он не собирался быть игрушкой в чужих руках. Впереди была музыка и свет, которые окрыляли. Он запланировал свой следующий шаг: не просто выживать, а действительно жить. Приятный холодок пробегал по спине, когда Рико представлял себе, как однажды сможет покинуть омут разочарования и подняться вверх, сжимая в руке мечту о собственном будущем. И если дядя этого не понял — ему всё равно. Главное, что у него есть цель.       Когда Рико наконец ступил на землю стадиона, в воздухе витала атмосфера ожидания и волнения. Но вместо того, чтобы разделить радость момента, его сердце болезненно сжалось, словно проваливаясь в бездну. Он заметил дядю, выдающегося тренера, чья репутация в мире Экси была безупречной. В этот момент, встретившись с его взглядом, Рико ощутил, как по спине пробежал холодок. Дядя, с его строгим лицом и имперским тоном, позвал его к себе в кабинет, и в этом призывном голосе не было места для сомнений или сопротивления. Это был мрачный знак, указывающий на то, что впереди его ждали серьезные последствия.       Рико, хочешь не хочешь, понимал, что отказываться нельзя. Он молча передал свою спортивную сумку Моро и на мгновение задержав взгляд на своей команде. Затем он, словно в трансе, двинулся следом за дядей. Каждый шаг к кабинету давил на его грудь, пробуждая внутри ужасающее предчувствие, как будто он пересекал порог в неизведанное. Мысли путались, и в голове крутились вопросы, на которые не было ответов. Что ждет его за этой дверью? Каковы намерения дяди? Словно все вокруг замерло, Рико лишь впитывал атмосферу тревоги и ожидания, готовясь к тому, что произойдет дальше.       — На колени! — приказал Тецудзи, схватив в руки тяжелую трость, подаренную ему когда-то давно.       Но Рико не собирался подчиняться. В его душе возникло бунтарское пламя, возможно, унаследованное от Веснински.       — Заставь меня! — прорычал он, встречая взгляда своего дяди с неподдельной яростью.       Тецудзи в напряжении замахнулся, его намерение было ясным – он собирался ударить Рико прямо в лицо. В его руке крепко держалась трость, которая с каждой секундой становилась олицетворением его угрозы, готовая с легкостью разорвать всякие сомнения, витавшие в воздухе. Если бы удар действительно последовал, от черепа Рико, без сомнения, не осталось бы и следа. Но вдруг, как будто бы в ответ на нарастающее напряжение, в кабинете раздался настойчивый и пронзительный звон телефона. Этот звук оказался настолько настойчивым и долгим, что моментально отвлёк Тецудзи от его агрессивных намерений. Он немного остолбенел, потянувшись к этому надоедливому устройству, и в итоге опустил трость. Сделав шаг в сторону, он направился к телефону, оставив конфронтацию позади, поразмыслив о том, как телефонный звонок необычайно удачно вмешивается в эту натянутую ситуацию.       — Алло? — произнес он, поднимая трубку. На другом конце резко зазвучал знакомый голос Кэти, ведущей утреннего шоу. Она радостно благодарила Морияму за то, что Рико прибудет к ней на программу для эксклюзивного интервью.       Тецудзи повесил трубку, однако трость в его руке так и вылетела к стене, заставив Рико вздрогнуть от неожиданности.       — Щенок, ты думаешь, тебе всё дозволено? — прошипел Тецудзи, приближаясь к Рико и хватая его за подбородок, заставляя смотреть на себя.       — Всё, что касается моей команды, — ответил Рико, не отводя взгляда, полного решимости и огня.       — Это. Не твоя. Команда, — зарычал Тецудзи, отталкивая Рико от себя.       — Ошибаешься. Это мои люди. Это моя команда. А я их капитан! — слова Рико звучали как гром среди ясного неба. — Я знаю, что для них лучше.       — Ты?! — усмехнулся Тецудзи, как будто бы рассмеялся в лицо собственным страхам. — Ты ничего не знаешь!       — Знаю. Знаю, что наша команда была бы сильнее, если бы ты, дядя, не стал жаловаться моему отцу на мать Дэя. Если бы ты тогда не открыл рот, у нас было бы два тренера, и мы смогли бы добиться большего!       — Замолчи! — прорычал дядя, нанося пощёчину, на этот раз с большей силой. Рико прекрасно знал, как больно его дядя реагирует на темы, касающиеся этой женщины.       — Но ты её убил. Ты сказал моему отцу, что жаждешь получить её сына. И что в итоге? Смерть, — Рико не мог сдержаться, продолжая приближаться к дяде, игнорируя горение на щеке, где оставалась след пощёчины.       — Ха! И это говоришь мне ты? — упрямо сложив руки на груди, произнёс Тецудзи. — Это ты уговаривал меня оставить Кевина на стадионе. Это ты при каждой возможности говорил, как он хорош. Так что это ты виноват в её смерти. И даже больше, чем я.       В голове Рико звучали отголоски слов дяди. Он чувствовал, как гнев взывал из его недр. Но и понимал, что это правда.       — Ты всего лишь избалованный мальчишка, который получает всё, что хочет. И ты совершенно не задумываешься о последствиях. Ты должен быть благодарен, что о твоих просьбах не знал Кевин. И по большей части, вы росли как братья.       — Как братья? — тихо спросил Рико, сыпля вопросами, обжигавшими душу. — Мы так росли только потому, что ты был привязан к ней. Ты не сделал нас братьями, это сделало Экси. Благодаря тебе мы ничего не знали, кроме Экси.       — Благодаря мне ты "Король", — заметил дядя, разворачиваясь, как будто подводя итог.       — Благодаря тебе моё "Королевство" рушится. Моя свита разбегается, потому что ты пытаешься сравнить меня с ёбанным Дэем. Всегда так делал! Ты стремился показать мне, что я второй! И заставить его быть первым. — Рико вскинул руки, приближаясь к дяде, истерзая расстояние между ними. — Зачем? Для чего ломать ему руку? Зачем заставлять его всё это терпеть?       — Не забывайся. Он всего лишь собственность. Инвестиция. А ты – Морияма, — с презрением произнёс Тецудзи, чуть отодвинувшись.       — Но это не мешает мне тоже быть Инвестицией, — зло опустил Рико голову, осознавая, что на этот раз предел всему.       Не желая больше продолжения этого разговора, он развернулся и пошёл к двери, обретая свою свободу.       — Я не хочу, как ты, всю жизнь проводить в попытках получить признание. Оно мне не нужно. Ни от тебя, ни от отца, ни от брата. Я давно понял, что оказавшись в могиле, я всё равно буду один, — произнёс он, не оборачиваясь.       С этими словами Рико вышел за двери, запершись в тишине, которая внезапно наполнила кабинет. Теперь он был свободен от оков, созданных не только дядей, но и собственными страхами.

***

      Рико сидел в своей комнате, устало уставившись в окно. За стеклом уже сгустились сумерки, и с наступлением вечерней тишины он чувствовал, как в его сердце поселяется странная, почти физическая беспомощность. Взгляд его скользил по темнеющему небу, где редкие облака медленно плыли к горизонту, словно отражая его собственные мечты, которые теперь казались столь далекими и недостижимыми.       Разговор с дядей оставил в его душе горечь и ощущение безысходности. Каждое слово, произнесенное взрослым, словно ставило новые преграды на пути к его желаниям.       Он вновь взглянул на небо, ловя последние лучи заката, которые уже начали гаснуть, и тихо вздохнул, погружаясь в мир собственных раздумий. Каждое мгновение, проведенное в этой тишине, наполняло его все большей тревогой, и ему казалось, что мир вокруг тоже замер в ожидании чего-то важного.       Время шло, и, когда он уже собрался лечь, чтобы попытаться уснуть и забыть о своих мыслях, раздался звонок телефона. Рико подхватил аппарат, даже не взглянув на экран, и с трудом перевел взгляд от окна к экрану. Знакомый номер вызвал у него неожиданное волнение, но когда он услышал голос, сердце Рико так и застыло.       — Рико? — тихо спросил Кевин.       — Да… — после долгого молчания всё же вымолвил Морияма, не в силах поверить, что тот, кого он давно не слышал, вдруг решил позвонить. В своей предыдущей жизни они редко общались по телефону, и это добавляло ему пищу для размышлений.       — Ты по делу? — также тихо переспросил Рико, опуская голову на подушку, надеясь, что этот звонок каким-то образом изменит его настроение.       — Ты решил изменить тренировки воронов? — спросил Кевин, его голос был полон неоднозначности.       — А что, ты решил к нам вернуться? — Рико почувствовал смешанное чувство любопытства и разочарования. Он не ожидал, что Кевин может захотеть вернуться в команду после всего, что произошло.       — Хозяин будет в ярости, — заметил Кевин, и Рико мысленно усмехнулся.       — Он уже в ярости. Переживёт, — с усталой ухмылкой произнес Рико, осознав, что эта ссора с дядей, возможно, требует более глубокого анализа, чем он предполагал.       — Ты ломаешь команду, — вмешался Дэй, его голос звучал с лестницы, откуда, похоже, он подслушивал разговор. Это вызвало у Рико всплеск ностальгии — он увидел перед собой образ своего друга с привычным закатанным глазами и улыбкой, полной добродушной иронии.       — Она уже сломана, — ответил Рико, закрывая глаза. В его воображении вновь возникали сцены их совместных тренировок и матчей, где они вместе смеялись и кричали, как будто вновь переживали лучшие моменты.       — Что ты намерен делать? — спросил Кевин с интересом.       — Играть, — простым и решительным тоном ответил Рико. — Заранее предупрежу: поддаваться мы не умеем. Так что будь готов к проигрышу.       — Я и не сомневался, — с ноткой облегчения согласился Кевин. По звуку было слышно, что он, вероятно, что-то пил. Рико даже представил себе, как его друг наблюдает за осенним дождем из окна, в компании прохладительного напитка.       — Жду нашей игры, — совсем тихо произнес Рико, но прекрасно понимая, что Кевин его услышал.       — Я тоже, — вскоре ответил Кевин. Эти слова звенели в воздухе, как давно потерянная мелодия. Последний раз они так говорили, наверное, когда им было по двенадцать лет? Азарт, который когда-то охватывал их, постепенно стал утихать, как затихает огонь под зольным покровом.       — Вали спать, инвалид, — подколол его Рико, собираясь бросить трубку. Однако вдруг неожиданно в разговор вмешался Дэй, и Рико удивился про себя, какой рискованный шаг они с ним сделали.       — А сам-то?! Твоя голова ещё болит?       — Постоянно, — ответил Рико, чувствуя, как улыбка расползается по его лицу. — Что ты то там, что тут — а головная боль от тебя всё равно осталась.       Они продолжали разговаривать какое-то время, не замечая, о чем конкретно. Однако Рико наслаждался этим моментом; в тишине, в перешептывании голосов, в их дружеском подколах ему было комфортно. Постепенно, под звуки их общения, он заснул, возможно, даже не отключив телефон.       И в снах Рико оказался на освещенном поле для Экси, где вновь чувствовал себя живым, полным энергии и азартом. Игра была на высшем уровне, как в старые добрые времена, когда ничто не могло его остановить — ни страх, ни сомнения. Это было отличное начало для его новой жизни.