ГЛАВА 14
5 января 2025 г., 16:00
***
Рико медленно шагал по пустынному коридору, где эхо его шагов напоминало о том, что он не один – но одиночество всё равно нависало над ним, как тень. Дядя снова вызвал его, и от этой мысли у Рико в груди сжималось. Каждую ночь его преследовали кошмары: протянутые из темноты руки, шёпот, который он не мог разобрать, и чувство, что он падает в бездну. Он откладывал момент отхода ко сну, пытаясь продлить последние мгновения бодрствования. Но в итоге силы покидали его, и он падал на подушку, словно теряя сознание. События в жизни Рико на поверхности оставались неизменными, но он всё равно надеялся, что у команды дела наладились. Воспоминания о последней игре терзали его ум, и он тяжело вздохнул, чувствуя, как расстройство окутывает его, словно густой туман. Он видел, как грубость и агрессия проникли в игру его команды. Вместо сплочённости царила злоба, и стремление к победе заслоняло всё остальное. Когда Рико подошёл к кабинету дяди, его взору открылась картина, которая навсегда врежется в его память. Тэцудзи сидел в своём кресле, с высоко поднятым стаканом виски. Запах алкоголя стремительно заполнил комнату, вызывая у Рико неприязненные ощущения. Он замер на мгновение, прежде чем сделать шаг вперёд. — Вы хотели меня видеть? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё сжималось от тревоги. Тэцудзи бросил на него короткий взгляд, затем снова уставился на стену, словно она могла дать ему ответы. — Даже не спросишь меня об отце? — неожиданно вырвалось у Тэцудзи. Его голос звучал, как злая искра. — С чего вдруг я должен интересоваться тем, кому на меня наплевать? — огрызнулся Рико, опускаясь на диван. Внутри него кипела злость, но он старался держать себя в руках. — Паршивец! — Тэцудзи внезапно хлопнул кулаком по столу, заставив Рико вздрогнуть. Он резко схватил племянника за шиворот футболки, изливая на него свою накопившуюся злость. — Я, между прочим, твою работёнку выполняю! — Какую же? — спокойно произнёс Рико, хотя его сердце замирало от предчувствия. Он знал, что разговор примет опасный оборот. Тэцудзи схватил пульт и включил телевизор. Экран сначала завибрировал, затем возникла неясная картинка. Это была таинственная комната, пустующая, как и Рико в этот момент. На экране ощущалась скрытая угроза — как будто вся чаша терпения вот-вот переполнится. Сперва в комнате никого не было. Но вскоре дверь распахнулась, и туда вошёл Миньярд. Его безумная улыбка выглядела неуместной, особенно под взглядом незваного гостя — Дрейка Спира. Рико не мог позволить себе отвлечься. Он знал, кто такой Дрейк, и понимал, что дядя затеял что-то опасное. Дрейк внезапно напал на Миньярда, сбив его с ног ударом бутылки по голове. Стекло разбилось, и звук разлетелся по комнате, как крик о помощи, всеобъемлющий и пронзительный. Рико смотрел на происходящее через экран, и его сердце сжималось от беспомощности. Эндрю, отшвырнутый на пол, выглядел так, словно земля под ним рушилась. Его дыхание было сбивчивым, а руки, дрожащие от ужаса, цеплялись за гладкую поверхность пола, оставляя слабые следы. Паника, как холодная волна, захлестнула Миньярда. Рико видел, как тот с трудом поднял голову, его глаза блестели от сдерживаемых слёз, а губы дрожали, будто он хотел что-то сказать, но не мог найти слов. "Не подходи..." — едва слышно прошептал Эндрю, и его голос, полный отчаяния, эхом отдавался в сознании Рико. Каждый мускул тела Миньярда, казалось, кричал о готовности к борьбе, но страх был сильнее, словно невидимые цепи сковали его движения. Рико чувствовал, как ужас Эндрю отзывается в нём самом, заставляя сжимать кулаки, пока ногти не впились в кожу. Он хотел закричать, остановить этот кошмар, но знал, что дядя наблюдает за ним, и любое действие может стать фатальным. В этот момент Рико понял, что этот круг насилия должен быть разорван, иначе он поглотит их всех. — Привет, братец, — произнёс Дрейк, схватив Эндрю за волосы и резко приподняв его. Рико видел, как Миньярд вцепился в руку Дрейка с такой силой, что костяшки его пальцев побелели, но это не выглядело как сопротивление — это было отчаянное, инстинктивное желание удержаться, чтобы не рухнуть. Глаза Эндрю были широко раскрыты, в них читался ужас, смешанный с беспомощной яростью. Его дыхание было рваным, словно он не мог насытиться воздухом, а губы дрожали, будто он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. В этот момент Рико ощутил, как холодный страх сковывает его самого, будто он стоял на краю бездны, не в силах сделать шаг назад. "Сделай что-нибудь, останови это!" — кричал внутренний голос, но он знал, что любое вмешательство может только усугубить ситуацию. Эндрю, повисший в руках Дрейка, был как символ всего, что нужно было изменить, чтобы этот ад наконец закончился. Рико почувствовал, как его мир рушится, словно песчаный замок под натиском волн. Он сидел на диване, будто прикованный невидимыми цепями. Его руки дрожали, пальцы бессильно сжимали подлокотники, а дыхание становилось всё более поверхностным. Он чувствовал себя маленьким ребёнком, потерянным в лабиринте страха и беспомощности. Внутренний голос отчаянно кричал: "Сделай что-нибудь! Останови это!", но тело не слушалось. Перед ним на экране разворачивалась сцена, от которой его сердце сжималось в комок. Он видел, как Эндрю, дрожащий и загнанный, пытался вырваться из хватки Дрейка, но страх полностью парализовал его. Рико хотел закричать, броситься к экрану, разбить его, словно это могло остановить происходящее. Но вместо этого он оставался на месте, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Его взгляд метался от лица дяди, который наблюдал за всем с удовлетворением, до ужаса в глазах Эндрю. "Почему я ничего не могу сделать? Почему я снова беспомощен?" — мысли бились в голове, как птица в клетке. Этот момент был невыносимым. Он знал, что любое его движение может только усугубить ситуацию, сделать её ещё более страшной. Но он также понимал, что это не может продолжаться. Что-то должно измениться. Он должен найти способ разорвать этот порочный круг насилия, иначе этот ад поглотит их всех. Рико стоял, словно приросший к полу. Его тело застыло, но внутри всё кипело. Взгляд был прикован к экрану, где разворачивалась сцена, которую он не мог осознать до конца. Холодный ужас сковал его, как ледяные цепи. Он чувствовал, как его сердце бьётся где-то у горла, каждая мышца тела была напряжена, но он не мог двинуться с места. На экране Дрейк держал Эндрю за волосы, таща его к кровати. Движения Дрейка были резкими, грубыми, как у хищника, играющего с добычей. Эндрю сопротивлялся, его руки метались в воздухе, будто он пытался ухватиться за невидимую спасительную соломинку. Его дыхание было рваным, превращаясь то в всхлипы, то в странный, нервный смех, который звучал так жутко, что Рико показалось, будто этот звук раздирает его собственную душу. Этот смех был криком отчаяния, последней попыткой разума удержаться на грани. "Что ты делаешь?!" — хотел закричать Рико, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как в груди поднимается волна бессильной ярости, смешанной с отвращением к самому себе. Он знал, что должен что-то сделать, но тело не слушалось. Его ноги словно приросли к полу, а руки повисли вдоль тела, дрожа от напряжения. Морияма старший, сидя в кресле рядом, наблюдал за происходящим с бесстрастным выражением лица. Его глаза были прикованы к экрану, но в их глубине Рико уловил что-то, что не мог расшифровать. Это была смесь холодного расчёта и странного удовольствия. Рико почувствовал, как его желудок сжался от этого взгляда. "Как он может так спокойно смотреть на это?" — пронеслось в голове, но ответ был очевиден: дядя наслаждался каждым мгновением. На экране Дрейк резко бросил Эндрю на кровать. Звук удара тела о матрас эхом отдался в голове Рико, как гулкий звон колокола. Дрейк навалился на него, грубо срывая одежду, его движения были резкими, почти звериными. Эндрю пытался вырваться, но его силы иссякли. Он лежал, дрожа, его лицо было утоплено в подушке, а приглушённые рыдания и хрипы разрывали тишину комнаты. — Ну что, позовём твоего братика? Нам будет очень весело! — прошептал Дрейк с ядовитой усмешкой. Его голос был тихим, но каждое слово звучало, как удар молота. Эти слова пронзили Рико, как нож. Его дыхание сбилось, а грудь наполнилась удушающим ощущением отвращения и страха. Он резко отвернулся от экрана, чувствуя, как его желудок скручивается в болезненный узел. Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы. — Чего отворачиваешься? Смотри. Этим должен был озаботиться ты, — холодно произнёс Морияма, не отрывая глаз от экрана. Голос дяди был ледяным, как будто он наслаждался каждым мгновением этой пытки. Рико не мог больше сдерживаться. Его губы дрожали, но он с трудом выдавил: — Отвратительно. Морияма лишь усмехнулся, его равнодушие было невыносимым. — Как есть. Рико закрыл глаза, но это не помогло. Звуки, доносящиеся с экрана, продолжали звучать в его голове, как эхо кошмара. Его руки дрожали, он чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он хотел закричать, разбить экран, остановить этот ад. Но вместо этого он сидел на диване, беспомощно сжав подлокотники. Его внутренний голос кричал: "Сделай что-нибудь! Ты не можешь просто сидеть здесь!" Но тело не слушалось. Оно было парализовано ужасом, стыдом и ненавистью к самому себе. Рико чувствовал себя маленьким ребёнком, потерянным в лабиринте страха. Он смотрел на экран, на Эндрю, который был символом всего, что Рико хотел изменить, но не знал, как. Впервые за долгое время Рико понял, что его мир рушится. Он осознал, что если ничего не изменится, этот порочный круг насилия поглотит их всех. Но что он мог сделать? Этот вопрос, как ядовитая стрела, пронзал его сознание, не оставляя места для ответа. Рико сидел, уставившись в пустоту, словно пытаясь отгородиться от реальности. Его пальцы судорожно сжимали край стола, а мысли путались, как будто он пытался убедить себя, что всё происходящее — лишь дурной сон. Но крики, доносящиеся из монитора, беспощадно возвращали его к действительности. Они звучали, как эхо, от которого невозможно было укрыться. Он медленно поднял голову, словно боясь увидеть то, что уже невозможно было игнорировать. На экране продолжала разворачиваться сцена, от которой хотелось закрыть глаза, но что-то внутри не позволяло этого сделать. Ему казалось, что он сам становится частью этого кошмара, что каждый крик, каждый удар отзывается болью в его теле. Внезапно дверь в комнату с грохотом распахнулась, будто её выбили с такой силой, что петли заскрипели от напряжения. На пороге появился Нил Джостен. Его лицо было бледным, словно из него вытянули всю кровь. Его руки дрожали, пальцы всё ещё сжимали дверную ручку, как будто это был единственный якорь, удерживающий его в реальности. Грудь Нила тяжело вздымалась, дыхание было рваным и прерывистым, как у человека, только что пробежавшего марафон. Его глаза — широко раскрытые, полные ужаса и недоверия — застыл на картине перед ним. Это был взгляд человека, который увидел нечто за гранью человеческого понимания. Лицо Нила исказилось в болезненной гримасе, его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он сделал шаг вперёд, но ноги подкосились, и он едва не упал, опираясь на косяк двери. На мгновение он застыл, его взгляд метался между Дрейком и жертвой. В глазах читались шок, ярость и непреодолимое желание вмешаться, остановить то, что уже нельзя было остановить. Ему казалось, что он попал в самый центр кошмара, где каждый звук, каждый крик и каждый жест оставляют неизгладимый след в душе. Это был момент, который Нил никогда не сможет забыть. Но следом за ним ворвался Аарон Миньярд. Его лицо было искажено яростью, а в руках он сжимал клюшку, как оружие. Его движения были резкими, напряжёнными, как у хищника, готового нанести решающий удар. Аарон даже не остановился, чтобы оценить обстановку, его взгляд был прикован к Дрейку. Он размахнулся, вложив в удар всю свою силу и ненависть. Клюшка с глухим звуком столкнулась с черепом Дрейка. Удар был настолько мощным, что звук раскалывающейся кости эхом отразился от стен. Кровь брызнула фонтаном, заливая лицо и руки Аарона, оставляя алые пятна на полу и стенах. Дрейк пошатнулся, его глаза расширились от ужаса и боли. Его рот приоткрылся, словно он хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, отчаянный звук. Аарон смотрел на него сверху вниз, его дыхание было тяжёлым, лицо перекошено гневом и отвращением. Взгляд Дрейка становился всё более пустым, он упал на колени, а затем рухнул на пол, не издав больше ни звука. Его тело подёргивалось в агонии, а кровь продолжала растекаться по полу, образуя зловещую лужу. Глаза Дрейка остались открытыми, наполненными ужасом, который навсегда застыл на его лице. Видео резко прервалось, оставив после себя гнетущую тишину. Рико сидел, не в силах произнести ни слова. Его разум отказывался принимать увиденное, но реальность была неумолима. В этот момент в комнате раздался смех. Это был его дядя, Тецудзи Морияма. Он сидел в кресле, слегка откинувшись назад, и его лицо выражало нечто среднее между удовлетворением и любопытством. — Не ожидал такого исхода, — произнёс он, всё ещё улыбаясь. — Но, надо признать, довольно интересно. Любопытно, как они поступят дальше. Кстати, как мне доложили, этого чокнутого уже упекли в больницу, — добавил он, явно имея в виду Эндрю. Рико молчал, пытаясь осмыслить слова дяди. Его мысли были в хаосе, но он знал, что Тецудзи никогда не говорит просто так. — Скоро каникулы, — продолжил дядя, его голос стал холоднее и твёрже. — Сделай так, чтобы Веснински был у нас. И убеди его подписать контракт. Рико нахмурился, чувствуя, как внутри него нарастает сопротивление. — Зачем? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. Тецудзи медленно повернулся к нему, его глаза стали ледяными. — Не задавай вопросов, — резко оборвал он. — Я всё ещё твой тренер и дядя. Если в последнее время я дал тебе слабину, это не значит, что ты можешь делать что тебе вздумается. Пока ты Морияма, свободы у тебя нет. Эти слова прозвучали как приговор. Рико почувствовал, как тяжесть ответственности и контроля снова опустилась на его плечи. Он понимал, что сопротивляться бесполезно. В мире, где правил Тецудзи, у него не было выбора. Он опустил голову, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри него сталкиваются волны гнева, отчаяния и бессилия. Мысли метались, как дикие звери в клетке: "Почему? Почему именно я? Почему он всегда побеждает?" Рико пытался найти хоть одну зацепку, хоть один способ вырваться из этой удушающей хватки. Но каждое слово Тецудзи, как холодные стальные цепи, сковывало его волю. "Морияма... Я — всего лишь инструмент, пешка в его игре," — горечь поднималась из глубин души, смешиваясь с ненавистью. Ему хотелось кричать, разбить что-нибудь, бросить вызов дяде, но он знал: это бесполезно. Взгляд Тецудзи, его ледяные глаза, будто пронизывали насквозь, напоминая, что любой бунт будет подавлен с жестокостью, достойной их семьи. Рико чувствовал, как тяжесть этой фамилии давит на него, превращая в марионетку. "Сколько ещё я смогу это выдержать? Сколько ещё я смогу оставаться этим... никем?" — пронеслось в голове. Он сжал кулаки ещё сильнее, ногти впились в ладони, оставляя болезненные отметины. Но эта боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Он знал, что проиграл — снова. Пока он Морияма, его жизнь не принадлежала ему.
