ГЛАВА 15
15 января 2025 г., 14:51
Примечания:
Приятного прочтения!
***
Тренировка проходила в привычном ритме, и каждый игрок команды Воронов выполнял свои движения с поразительной точностью, как будто они были частью отлаженного механизма. На поле царила атмосфера сосредоточенности и единства. Рико уверенно и настойчиво контролировал ситуацию, общаясь с товарищами. Его голос звучал четко и громко, словно дирижер, управляющий оркестром, задавая тон и ритм происходящему. Команды выходили из его уст с такой же легкостью, с какой птицы взмывают в небо, и все игроки слаженно следовали его указаниям, погружаясь в свои роли и досконально сосредотачиваясь на каждой мелочи. Они знал, что от их коллективной работы зависит успех всей команды. Однако в глазах Рико проскользнула тень беспокойства и раздражения, когда в зал вошли Жан и Нил Джостен, привлекая к себе внимание. Нил старательно разглядывал окружающих, его глаза метались по лицам ранее знакомых игроков, и, казалось, он мгновенно пытался выстроить ментальный портрет своих новых товарищей по команде, оценивая их манеру игры и атмосферу, которая витала в воздухе. С одной стороны, "Вороны" были для него символом страха и угнетения. Команда ассоциировалась с насилием, жестокостью и контролем, которые он переживал под властью его отца и Тэцудзи Мориямы. Их жесткие методы и атмосфера подавления вызывали у Нила стойкое отвращение. Он видел "Воронов" как инструмент Мориямы, использовавшийся для манипуляций и принуждения, и это усиливало его желание держаться подальше от всего, что с ними связано. С другой стороны, Нил не мог не восхищаться мастерством и дисциплиной, которые демонстрировали игроки "Воронов" на поле. Их сила и сплоченность казались ему недостижимым идеалом, особенно на фоне хаотичного и несовершенного состава "Лис". Он понимал, что "Вороны" представляют собой нечто большее, чем просто команду, — они олицетворяли силу, которой он когда-то стремился достичь, чтобы защитить себя. Однако главной эмоцией, которую "Вороны" вызывали у Нила, была тревога. Для него они были напоминанием о его прошлом, от которого он пытался сбежать. Каждый раз, сталкиваясь с ними, он ощущал, как его маски начинают трещать, а тайны оказываются под угрозой раскрытия.. Не давая беспокойству овладеть собой, Рико сосредоточился на процессе, продолжая отдавать команды и следить за тренировкой. На миг он бросил на Нила мимолетный взгляд, прежде чем обратиться к Жану: — Жан, выдай ему форму и клюшку. Пусть разминается, а потом встанет в пару с тобой. Жан кивнул, готовясь исполнить указания капитана, но вдруг обратил внимание, что Джостен, словно застывший в неподвижности, так и не сдвинулся с места. Внезапно в тишине зала раздался его холодный, почти бесчувственный голос, который нарушил привычный ритм тренировки: — Я нападающий, а не защитник. Эти слова повисли в воздухе, заставив Рико на мгновение замедлиться. Теперь Морияма повернулся к Нилу с ледяным взглядом, который не оставлял ни малейшего шанса на возражения. Его слова произнеслись чётко и уверенно: — Меня это не волнует. На поле ты будешь делать то, что я скажу. Эти упрямые слова повисли в воздухе, создавая вокруг тяжёлую атмосферу, словно вокруг сгустились тучи. Остальные игроки, сосредоточенно занимающиеся тренировкой, перехватили взглядами эту сцену, но, почувствовав напряжение, старались не вмешиваться и, казалось, затаили дыхание. Нил, стиснув зубы, понял, что противостоять капитану абсолютно бесполезно. Однако в его груди нарастало мучительное ощущение, словно мяч, который он никак не мог достать. Для Нила роль нападающего была символом свободы. Нападающий, особенно разыгрывающий, как он, обладает большей свободой действий на поле. Это позволяло ему проявлять свою креативность, импровизировать и чувствовать себя менее связанным жесткими рамками. Роль защитника, напротив, требовала строгой дисциплины и постоянного подчинения тактике команды, что напоминало Нилу о его прошлом, где он был лишен возможности принимать самостоятельные решения. Его роль на поле была не просто позицией, а частью его личности. Будучи разыгрывающим, он чувствовал себя тем, кто управляет игрой, создает моменты и ведет команду вперед. Отказ от этой роли мог означать для него утрату себя и своего места в команде. И Рико отлично это понимал. Жан, незаметно наблюдая за перепалкой, молча подошёл к Нилу, чтобы сопроводить его к раздевалке и выдать необходимое снаряжение. Это было их не первое столкновение, и атмосфера между ними была далека от дружеской. — Добро пожаловать в Вороны, — произнес он тихо, стараясь сбить напряжение, которое витало в воздухе. Нил лишь кинул мимолётный взгляд на Жана, но его настроение продолжало оставаться угрюмым. — Угу, — неохотно отозвался он, всё ещё погружённый в собственные мысли. Его взор продолжал изучать форму и клюшку, словно в них скрывались ответы на все его вопросы, непривычный и немного пугающий мир, в который он только что вступил. Каждый новый элемент экипировки казался загадкой, которую следовало разгадать, чтобы понять, как выжить в этой команде, где правила задавал один человек — Рико. Когда Нил вернулся на поле, облачённый в чёрно-красную форму Воронов, он выглядел сосредоточенным, хотя не мог избавиться от лёгкого напряжения. Каждый его шаг, каждое движение привлекали внимание окружающих — игроков, сотрудников, и даже нескольких тренеров, которые пришли ради него. Ему казалось, что у всех на глазах единственная цель — ждать, когда он совершит ошибку. Рико, не собирался тратить драгоценное время на приветственные речи или лишние разговоры. Вместо этого он быстро продемонстрировал несколько упражнений, требуя от Нила безукоризненного выполнения. Нил старался максимально сосредоточиться, повторяя движения, но было заметно, что ему ещё предстоит привыкнуть к уникальному стилю игры Воронов. Его уверенность иногда переходила в излишнюю резкость, что вызывало недовольство у более опытных игроков. — В пару с Жаном, — с командным тоном произнёс Рико, отстраняясь в сторону и жестом указывая на Моро. Нил, соглашаясь с назначением, занял свою позицию. С первых же мгновений стало ясно, что его присутствие на поле вызвало напряжение в команде. Он казался чересчур самоуверенным для новичка; его резкие замечания были как будто вызовом для сослуживцев. — Эй, Джостен, ты вообще понимаешь, как играть в команде? — с пренебрежением бросил Люк, когда Нил неверно оценил траекторию мяча и промахнулся мимо него. Нил, не желая прогнуться под давлением, ответил: — Умею, если команда знает, что делает. Конфликт назревал. Люк, чувствуя поддержку окружающих, намеренно толкнул Нила, выбивая его из равновесия. Нил упал на паркет, но вскочил быстрее, чем кто-либо успел вмешаться. Его глаза сверкали гневом, он был готов дать отпор. — Хватит, — холодно и чётко произнёс голос Рико, прерывая накалившуюся атмосферу. — На поле либо работаешь, либо уходишь. Люк, не смирившись, ответил: — Этот выскочка только портит нам игру! Его слова заполнили воздух злобы. В этот момент дверь на поле резко открылась, и на пороге возник Тэцудзи Морияма. Внезапно все замерли, его внушительное присутствие словно остановило время. — Что здесь происходит? — спрошены мягко, но в его голосе ощущалась явная угроза, словно из-за его спокойствия таилась буря. Люк, переполненный тревогой, раскрыл рот, собираясь начать оправдываться, но Тэцудзи быстро поднял руку, обрывая его на полуслове. Это движение говорило о том, что он не хочет слушать слова, которые могли лишь запутать ситуацию. — После тренировки я поговорю со всеми, кто причастен к этому конфликту, — произнес он, его тон оставался непреклонным, как скала. Каждый мог почувствовать, что разговор не будет лёгким, и Тэцудзи уже сделал выводы, которые, по всей видимости, не предвещали ничего хорошего для всех участников разногласий. Он обернулся к Рико. — Рико, продолжай, — сказал он, и в его голосе было что-то такое, что не оставляло шансов на сопротивление. Тишина окутала тренировочный зал, все понимали, что сейчас важно сосредоточиться на происходящем, потому что последствия этой ситуации могли оказаться серьезными. Рико раздражённо кивнул, осознавая, что его авторитет на поле был под угрозой, и вернулся к тренировке. Он быстро завершил её, распределив игроков по парам и заставляя их отрабатывать комбинации. Вороны работали в напряжённой тишине, осознавая, что любые дальнейшие конфликты только ухудшат их положение в команде.***
Вскоре после этого Рико, Нил, Жан и Люк оказались в кабинете Тэцудзи. Атмосфера нависшего над ними напряжения ощущалась даже в мелочах: звук стучащих сердец, легкое покалывание в конце пальцев, сводящее нервы в узел. Каждый из них понимал, что происходящее может иметь далеко не простые последствия, и это ожидание грозило затянуться на долгое время. — Люк, Жан, — произнес Тэцудзи, указывая жестом на них, — вы первые. Рико и Нил остались ждать снаружи, и в сознании Рико бушевала буря эмоций. Неприятное ощущение тревоги, растерянности и страха захватывало его. Он чувствовал, как сердце стучит так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Почему именно они? Почему именно сейчас? Ему не давала покоя мысль, как Тэцудзи может отреагировать, что скажет, какие слова подберет, чтобы ранить и унизить. Через несколько минут Люк и Жан вышли, и, к удивлению Рико, на их лицах не было видимых повреждений, ничего, что могло бы выдать сильное волнение, будто они просто выходили из обычной беседы. Рико обменялся с ними настороженными взглядами — они ведь тоже были в смятении, но были ли у них какие-то ответы? — Заходите, — раздался голос Тэцудзи. Когда Рико перешагнул порог кабинета, внутри его было словно стальной кулак — он стиснул зубы, чувствуя, как повышается уровень его стресса. Его собственные страхи и переживания переросли в непреодолимое желание защитить не только себя, но и Нила. Однако когда Тэцудзи начал с него, обрушив шквал обвинений, Рико felt hopeless. — Ты — капитан, Рико, но твоя безответственность губит команду. Ты не способен держать игроков в узде. Твои действия могут привести к катастрофе! Каждое слово било, как хлёсткий ремень, заставляя его вновь и вновь ощущать провал. Вместо слов оправдания его губы лишь плотно сжались, чтобы не выдать внутреннюю борьбу. Разрушительная критика врывалась в его сознание, и он чувствовал себя словно в ловушке — непонимание и разочарование зажимали душу, и в этот момент он осознал: он действительно не справляется. Нил, не в силах сдержать себя, вмешался. — Может, проблема не в Рико, а в вас? — сказал он резко, и звук его голоса, казалось, разорвал натянутую атмосферу, заставив всех обернуться. Тишина повисла на мгновение, когда Тэцудзи повернул голову к Нилу, его глаза сверкают недовольством. — Что ты сказал? — Вы сделали Рико таким, — произнес Нил, уверенность его слов напоминала Рико о том, что в нем есть что-то большее, чем просто исполнение приказов. Это была попытка защитить ударить и по Рико, а не просто бунт. Однако следующая секунда казалась вечностью — трость Тэцудзи обрушилась с жесткой силой на Нила. Рико наблюдал за этим с глубочайшим шоком, в нем смешивались злость, страх и беспомощность. Нил, несмотря на серьезный удар, стоял на ногах, сжав зубы от боли, и это добавляло ненависти к их устрашающему дяде. — Ты моя собственность, — прошипел Тэцудзи, и в его голосе не было ни капли сомнения, — на колени! Рико был в шоке от того, что произошло перед его глазами. Сердце его колотилось от гнева и отвращения, когда он увидел, как Нил, с презрительной ухмылкой на лице, сплюнул дяде под ноги. Казалось, весь мир вокруг замер, и только этот момент, полон безумия и наглой дерзости, заполнил пространство. Тэцудзи, его дядя, был не в состоянии сдержаться. Его лицо исказилось от ярости, и он вновь замахнулся, как будто собираясь нанести последний, решающий удар. Рико вспомнил о том, как никогда не видел Тэцудзи таким разъярённым, когда трость с характерным звуком ударилась о пол, оставляя за собой гулкий эхо. Удар пришёлся по Нилу с силой, заставляя его упасть на колени, и Рико почувствовал, как его собственные ноги стали ватными. Боль в ребрах Нила была очевидной, но не только физическая мука была показана на его лице — в его глазах читался страх и растерянность. Резкий и яркий приступ головной боли накрыл Рико, словно мгновенная вспышка молнии. Он безвольно схватился за голову, его пальцы инстинктивно закосили в сторону висков, пытаясь подавить невыносимую боль, что словно пульсировала внутри черепа. Чтобы не потерять равновесие, он облокотился на холодную бетонную стену, чувствуя, как её шершавая поверхность упирается в его ладони, и занялся поисками опоры. В этот миг воспоминания нахлынули на него с новой силой. В последний раз подобная агония прокатилась по его голове, когда он очнулся после выстрела Ичиро — той встречи, которая изменила всю его жизнь и оставила незаживающую рану в душе. Сердце Рико стало стучать быстрее, а в глазах закружилась паника. Он ощутил, как холодные струйки пота пробежали по его лбу, заслоняя реальность, погружая в мрак его тревожных мыслей. Ощущение безвыходности наполнило его грудь, и он попытался глубоко вдохнуть, чтобы унять нарастающее чувство страха — ведь эта физическая боль могла быть лишь предвестником чего-то гораздо более страшного. — Хватит! Он оттолкнул дядю, став вперемешку в защиту Нила. Боязнь заливала его, но он не мог позволить себе сомневаться — вожжи гнева были в его руках. Потом всё произошло слишком быстро: Тэцудзи замахнулся, и его трость с силой врезался в рёбра Рико. Моментально боль пронзила его тело, и он рухнул на пол, как слаботекущий марионет, лишаясь остатка сил. Но Тэцудзи не остановился на этом. Он осыпал племянника ударами, с гневом крича, что Рико не вправе давать ему указания, что он всегда будет оставаться ниже его по статусу и силе. Слёзы боли пробивались из глаз Рико, а когда он опустился на пол, его мир стал разрушаться. Каждое прикосновение к полу казалось ему ощутимым ударом электрического тока. Он почувствовал, как по его спине пробегает волна всепроникающего жара, и в последующее мгновение, когда сознание уже начинало ускользать, он уловил звуки: шаги своего брата, отголоски напряжённого молчания, и затем – звук затвора пистолета, за которым последовал резкий, оглушающий выстрел. В этот миг он не знал, что ждёт его за гранью сознания, но чувствовал, что всё заканчивается.
