Дракон — это Имя Души

      Вэй Ин самый обычный студент историко-политологического факультета. Он ничем не отличается от своих одногруппников, кроме тех, кто горел нездоровым интересом к специальности. Не сказать, что это как-то мешало его учебе. Нет. Он просто-напросто не сидел на первой парте с широко раскрытым ртом, так как вовсе не приходил в универ. Но, несмотря на это, все работы сдавал вовремя, что, несомненно, делало его странным в глазах преподавательского состава. Вроде бы, зачем учиться там, где тебе не интересно? Но с другой стороны, а что тут странного? Так учатся многие и этим он опять же не отличается от общей массы.       Его родители археологи до мозга костей. Вот и было принято решение, что Вэй Ин тоже поступит в универ и продолжит семейную династию. Хотя в детстве у него было много талантов: спортивные секции, художественные кружки и музыкальные уроки давались ему так, будто он был рожден для этого. Но это все не то, чем бы он хотел заниматься в будущем. Безусловно, он мог справиться с чем угодно и воплотить любую мечту его родителей в жизнь, но опять же...       Это не его.       Вэй Чанцзэ и Цаньсэ Саньжэнь всегда считались с мнением сына, но в этот раз, поняв что конкретного ответа они не получат, подали документы в универ сами. Они были чудесными людьми, отличными специалистами, хорошими родителями, но почему-то вмиг становились чужими, когда речь заходила о душе их сына. Из-за чего Вэй Ин чувствовал себя отрешенно, находясь рядом с самыми дорогими людьми.       Со стороны это кажется неправильным, но Вэй Ин не жаловался. У него был человек, который был способен понять все, что творится у него внутри. И лишь одна мысль о том, что этот человек существует и живет рядом с ним была способна разжечь огонь в его сердце.       Баошань Саньжэнь была уже в преклонном возрасте, поэтому Вэй Усянь в любой свободный выходной прыгал в ближайшую электричку и мчался на окраину города, чтобы как можно больше провести времени рядом с драгоценным для его сердца человеком.       Родители ничего не говорили сыну о его чересчур большой привязанности и старались не вмешиваться в их общение. Где-то глубоко внутри себя они понимали, что наступит день, когда придется прощаться, но до последнего старались игнорировать и душить подобные мысли, будто, благодаря этому, они смогут избежать неизбежное. Для них двоих старушка была странной. Хоть она и воспитала дочь, а после проработала с ней и со своим зятем много лет, но все равно Баошань Саньжэнь оставалась чудаковатой матерью, бабушкой, да и женщиной в целом. Но если она могла разжечь пламя жизни в их сыне, то они больше не вникали в подробности.       А связь этих двоих росла и крепчала с каждым годом, становясь слишком жизненно важной, слишком востребованной...       Слишком.       И так проходил один год за другим, пока не наступил пятничный вечер. Учась уже на третьем курсе, Вэй Ин собрался, как обычно, провести все выходные в загородном доме в обществе своей дорогой бабушки, рассказывая ей про очередную книгу, которую он успел прочесть за неделю или демонстрируя новую мелодию, которую он успел сочинить в вагоне пока возвращался от нее к родителям, но на пороге его остановила мать и сообщила, что больше незачем ездить в такую даль.       Бабушки больше нет.       С того дня Вэй Ин изменился, он перестал показываться на глаза родителям, перестал отвечать на сообщения лучших друзей, перестал улыбаться. Первые пару месяцев он вообще не выходил из своей комнаты, но вспомнив, что Саньжэнь хотела чтобы ее единственный внук получил образование, иногда появлялся на считанные секунды, чтобы получить задание, а после снова исчезнуть на пару недель. Родители пытались пригласить врача, но дверь в комнату так и не открылась, пытались поговорить с друзьями сына и совместными усилиями вернуть Вэй Ина из тьмы и пожизненной скорби, но все безуспешно. Казалось, что вечно болтливый и лучезарный юноша перегорел и откусил себе язык от нескончаемого потока слов.       Так продолжалось ещё полгода, пока до Вэй Ина не дошла информация о продаже бабушкиного дома. За столь долгое время Усянь первый раз участвовал в семейном совете. Он не протестовал и не поддерживал, просто слушал. Вэй Чанцзэ и Цаньсэ Саньжэнь предложили купить на вырученные деньги небольшую квартирку, чтобы Усянь жил самостоятельно и строил свое будущее, так как жизнь скоротечна, и родители тоже не вечны. Идея была хороша и выгодна во всех смыслах, будь это обычный старый дом, который никому не нужен. Но этот дом принадлежал человеку, который все еще являлся ему во снах. Которого Вэй Ин так и не смог отпустить. – В общем, – прочистив горло легким кашлем, продолжил Чанцзэ. – Если ты хочешь забрать какие-то вещи из дома, то у тебя есть время до конца осени.       Вэй Ин лишь кивнул и, поднявшись с родительского дивана, пошел к себе в комнату. Он не озвучил того, что он не хочет отдавать дом — этот небольшой кусочек того прошлого, который никогда больше не вернется.       В пятницу вечером он собрал небольшой рюкзак, как раньше, и, оставив лишь свой блокнот с зарисовками и набросками у себя в столе, ведь, больше некому его показывать, направился на станцию.       Стоял сентябрь, деревья окрасились в ярко-желтый цвет, будто в последний раз красуясь перед долгой спячкой.       Накинув капюшон толстовки, Вэй Ин, опустив взгляд, пытался сильно не вникать в красоту природы, которая раньше вызывала у него непередаваемый восторг и нескончаемое вдохновение. В последнее время он редко выходил на улицу, из-за чего появился дискомфорт и даже легкое чувство беззащитности.        Все это звучало нелепо, но в замкнутом пространстве ему стало куда спокойнее. Закрыться и спрятаться — его новый стиль жизни. А сейчас он хочет просто дождаться свою электричку и поскорее закончить с поручением отца, чтобы от него наконец отстали и больше не возвращались к этому вопросу.       Вэй Ин не разобрался в своих чувствах, можно сказать даже заблудился. Ведь, он не хотел, чтобы этот дом продавали, но где-то глубоко в душе он ещё больше не хотел в нем быть.       Добравшись до места, Вэй Ин толкнул деревянную калитку и прошел вглубь сада, хоть самого сада уже и не было. Все грядки затянул мерзкий плющ, который скрючился от резкого перепада температуры и начал гнить, покрываясь черными пятнами, а сломанные после зимы ветки вишни загораживали веранду, как в самом банальном фильме ужасов, вызывая лишь удручающий вздох. Дом отсырел за зиму, а после прел все лето, из-за чего создавалось впечатление, что он заброшен уже очень и очень давно. Запах плесени окутывал буквально каждый уголок от чего становилось трудно дышать, а во рту появлялся противный привкус.       Вэй Ин медленно обошел каждую из комнат, останавливаясь то у больших стеллажей и разглядывая каждую книгу, то открывая шкафы и перебирая в них всю одежду, то вскрывая большие сундуки с различными безделушками. Так, переключаясь с одной интересной вещи на другую, время в этом месте замерло и трудно было опомниться. Но когда прилично стемнело, то метаться было уже поздно. Последняя электричка должна была подойти на платформу в половину девятого, а за оставшееся время Вэй Ин максимум успел бы добежать до сторожевых ворот. Но самое интересное то, что он так и не смог определиться с тем, что же все-таки ему следует забрать с собой. Поэтому выбор оставался невелик и, закинув остатки дров в камин, Усянь решил заночевать. Он машинально кинул в рюкзак портак, так что без связи он не останется, а набор студента не оставит его голодным: лапша быстрого приготовления, парочка упаковок соевого мяса и пачка чипсов способны разжечь уверенность в следующем дне абсолютно в любом человеке.       Темнота быстро окутала дом, осень давала о себе знать. Но пара свечей припасенных у Саньжэнь на очередное вышибание пробок была всегда кстати. Сейчас же дом был просто отключен, да и не только от электричества, воды тоже не было. Поэтому Усяню пришлось прогуляться до колодца и набрать воды. Благо камин был очень старый и в нем имелись крепления для приготовления пищи.       Вскипятив воду, Усянь заварил лапшу, а после, закутавшись в большие шерстяные одеяла, уселся на диван и приступил к поеданию горячей пищи. Телевизора у его бабушки не было, да даже если бы он и был, то сейчас он его бы точно не развеселил. Но взамен этому в углу висело большое с резной рамкой зеркало. Помнится Саньжэнь могла часами сидеть и в него смотреться, иногда посмеиваясь и кивая, будто кто-то вел с ней разговор.       Сейчас, глядя через плечо в этот темный угол, в котором висело это зеркало накрытое белой простыней, Вэй Ина охватывал некий страх. Вроде обычное зеркало, ничего необычного. А накрыто оно ещё с того момента, когда проходили похороны, чтобы душа покойного не отразилась и не застряла в нем.       Его бабушка не была колдуньей или ещё кем-то, но мысли о какой-то темной магии лезли к нему в голову. А темень на улице и сам факт того, что он остался один в доме наполненном различными вещами, которые раньше были просто вещами, а сейчас казались какими-то необычными, странными и мистическими лишь подогревали его фантазию. – Ерунда, – проговорил Вэй Ин и отвернулся к камину. Он пытался сфокусироваться на какой-то конкретной мысли, чтобы отвлечься, но именно сейчас все его мысли были об этом зеркале, которое было накрыто этой чертовой простыней. И казалось бы, что нужно просто сдернуть эту тряпку и успокоиться, но страшно.       Доев свой ужин, Вэй Ин укутывается сильнее в одеяло и ложится спать, так и не решившись на действия в сторону этого зеркала. И зачем он вообще про него вспомнил. Ведь сейчас мыслей о странном поведении бабушки у этого предмета становилось все больше, хотя раньше было вроде как нормой.       Помучившись около часа, сон так и не приблизился даже на миллиметр. Казалось, что адреналин, появившийся в результате перемусоливания различных догадок и предположений, лишь сильнее оттолкнул его на задний план. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Вэй Ин резко поднялся с дивана и, метнувшись к этому злосчастному зеркалу, сорвал простынь. Пыль мелкими белыми частицами разлетелась по комнате, вызывая зуд в глазах и носу.       Протерев глаза, Усянь медленно открыл их, боясь что его догадки подтвердятся. Но... ничего не произошло. – Ха, – усмехнулся сам себе Вэй Ин. – Ну и что же ты хотел увидеть?       Действительно зачем он так сорвался и побежал к этому углу, если можно было просто встать и подойти? Да он и сам не знал. Может он хотел застать врасплох. Но кого? Чертей прячущихся по углам дома?       Посмеявшись от собственной глупости и получив наконец долгожданное облегчение, Вэй Ин вернулся к дивану и, закатавшись снова в колючее одеяло, прикрыл глаза.        Диван был старым, продавленным и некоторые пружины пробивали обивку и больно впивались в бок, из-за чего долго лежать в одной позе было не возможно. Так и не дождавшись прихода сна, Усянь перевернулся на другой бок.       Комната достаточно сильно остыла, пока непрошенный гость пытался разобраться со своими тараканами в голове. Легкий холодок уже начал пощипывать щеки и кончик носа, из-за чего Вэй Ину пришлось разочарованно выдохнуть и, слегка приоткрыв глаза, чтобы посмотреть остались ли ещё угли в камине. У него была пара сухих поленьев в запасе, чтобы заново нагреть помещение. Но эта мысль мгновенно стерлась, когда взгляд невольно метнулся в сторону злосчастного угла. Дыхание перехватило, а по спине пробежал табун мурашек. Вэй Ин вновь перевернулся лицом к спинке дивана и попытался хаотично собрать свои воспоминания. Он точно помнил, что он стянул белую простынь и бросил ее на пол рядом с этим проклятым зеркалом. Так? Так! Тогда почему эта тряпка опять на нем, будто никто ее не срывал?       Ему, видят боги, уже двадцать один год. И чем же он занимается? Трясясь от страха, он прячется под одеялом в надежде избежать атаки выдуманной бабайки? Не смешно ли? Но именно сейчас температура в комнате резко упала ещё на пару градусов. Именно сейчас он начал слышать тиканье старых часов, которые уже много лет не работали. Именно сейчас его сознание отрезвело так, что ни о каком сне и речи идти не могло.       Вэй Ин, кусая губы, пытался дышать ровно, боясь издать лишний звук. Мысли крутились как белка в колесе. Он уже не был уверен на сто процентов, что это была реальность.       «Может я сплю? – мысленно пытался успокоить себя Усянь.»       А может ему до этого все приснилось? Он так себя накрутил, что не удивительно. А раз во сне все было нормально, то что может быть страшного сейчас? Все же хорошо. Это дом его бабушки, он много лет тут оставался на ночь. Это просто обычное старое зеркало. Самое обычное.       Развернувшись обратно и собравшись с духом, Вэй Ин зажег свечу и подошел к простыне. Взяв один конец, он на секунду замедлился. Хотя понимал, что чем быстрей он докажет сам себе, что это всего лишь бред сумасшедшего, тем быстрей пройдёт ночь и он уедет домой.       Простынь слетела быстро, без препятствий, оголяя запыленное зеркало. Массивная деревянная рамка придавала богатства, на первый взгляд, обычному зеркалу. Как и в прошлый раз, кроме своего отражения он ничего больше в нем не увидел. Зажав рукав толстовки, он протер холодную поверхность, позволяя предмету четче отражать себя. – Зеркало как зеркало. Ничего необычного.       Вэй Ин состроил пару забавных рожиц, чтобы разрядить обстановку и уже собирался вернуться к дивану, как вдруг в зеркале что-то сверкнуло. Поднеся свечу ближе, Усянь ещё раз осмотрел предмет быта. И опять же, ничего не произошло. Он поднес пальцы ближе к поверхности и слегка щелкнул по ней, чтобы неорганическое полотно срезонировало, для последнего подтверждения, что ему пора в дурку. Но зеркало блеснуло и в отражении появилось странное существо, больше похожее на мужчину с большими рогами на голове.       А вот сейчас он бы покаялся и забрал бы свои слова обратно. Ведь дурка в данной ситуации действительно бесполезна, а вот бригада из Ватикана была бы в самый раз! Ведь, взгляд этого существа был настолько строг и холоден, будто поступок Усяня оказался столь нахален, что сумел возмутить и задеть его гордость.        Высокий рост с натянутой словно струна спиной, говорили без слов о величии и мощи сущности. На мгновение Вэй Ин подумал, что ему показалось, приснилось, почудилось и все тому подобное, но нет. Нет! В полумраке комнаты в том самом зеркале отражалось нечто в белых традиционных, больше даже в траурных одеждах, за спиной которого сверкал, словно закаленный клинок, чешуйчатый хвост. Сущность слегка наклонила голову и, бросив тень на и так холодный, но горящий янтарем взгляд, задела острыми керамическими рогами деревянную рамку. Та с глухим стуком ударилась о стену.        Пытаясь победить нахлынувшую волну адреналина, Вэй Ин попятился назад и, наткнувшись на диван, перекувырнулся через него.       Испугавшись до смерти, Усянь сначала ползком, потом на четвереньках пытался овладеть своими ногами, которые от страха перестали его слушать.        Заперевшись в бабушкиной спальне и, прижавшись спиной к деревянной двери, он шумно выдохнул и сполз на пол. Его сердце было готово разорваться в любой момент, из-за чего он жадно глотал воздух в попытке успокоиться. А в голове как на зло была пустота. Ничего. Лишь белый шум, который вызывал тошноту.       Загнанный в угол заяц всегда замирает и выжидает подходящий момент, вот и Вэй Ин притаился, вслушиваясь в каждый шорох. Но кроме потрескивания дров в камине ничего не слышал.       Холодная капля пота скатилась по его виску и упала прямо на дрожащие руки, словно возвращая в реальность. Не понятно сколько он просидел на полу, подпирая дверь и пытаясь услышать что-то, что дало ему зеленый свет на прыжок из окна. Но результата никакого не было.       Оторвав ухо от деревянной двери, Вэй Ин слегка ослабил хватку. Он огляделся и опять наткнулся на зеркало, но уже маленькое на прикроватной тумбе. Сердце снова екнуло, тело наполнилось обжигающим адреналином, но резко затухло, когда он увидел бледного, мокрого, взъерошенного юношу больше похожего на окончательно свихнувшегося безумца. И все бы ничего, но это юноша — он сам.       Вэй Ин не помнит, когда последний раз видел свое отражение, но он явно выглядел не так. Не так, как показывало ещё одно треклятое зеркало.       Подобрав упавшую на пол книжку, Усянь замахнулся и сбил ею ненавистный предмет. Зеркало пошатнулось и, упав на пол, разбилось. – Да что, черт возьми, здесь происходит?       Его крик пронзил тишину комнаты, но после стих и сдался. Прямо, как и он. Уткнувшись лицом в колени, Усянь обнял себя руками и зажмурился. Может родители были правы? Может ему действительно нужен врач? И если бы он не сопротивлялся, то ничего этого не было?       Он понимал, что ныть и сожалеть сейчас бесполезно. Что случилось — то случилось. Он обезумел, но не до конца. Все же безумцы до самого конца не признают, что они таковы, а он все осознает и готов принять помощь. Хоть какую. Даже самую маленькую. И чтобы доказать это, он одним рывком открывает дверь и идет к этому зеркалу.       А дальше все как в тумане.       Его правую руку обжог холод металла, кажется эта была кочерга, висевшая возле камина, а после раздался звон падающего стекла.       Одно он знал наверняка: «Поразив демонов извне, он пустил их внутрь».