The Cure For Loneliness

      Проснувшись утром, Киллиан поморщился от яркого света, пробивающегося сквозь щель между задёрнутыми шторами. Встав, он вяло поплёлся в ванную и принялся умываться холодной водой. Кофеин дал ему заряд бодрости, но теперь, покинув его вены, оставил его в разочаровывающе выжатом состоянии с сожалением о том, как поздно он лёг спать. Он не мог позволить себе такие бессонные ночи, как Эмма, но он невольно задумался, было ли это благом или всё же проклятьем. Постоянное бодрствование давало ряд преимуществ — дополнительное полезное время в сутках, отсутствие сонливости и усталости. Но невозможность отключить мозг хотя бы на время казалась гнетущей.       Спустившись вниз, Киллиан огляделся по сторонам. Эммы нигде не было, а кухня была в идеальном состоянии, словно её чистили всю ночь вместо того, чтобы на ней готовить. И Джонс был почти уверен, что в уборке Тёмная всё же прибегла к магии. Подставив кружку в кофеварку, Киллиан раздобыл себе завтрак, а затем, приговорив его, вышел на улицу. Он не мог и не хотел сидеть в доме Эммы, словно в темнице. И она, впрочем, и не требовала этого от него.       — Ты волен делать всё, что хочешь. Просто помни о своих обязанностях и возвращайся домой, — мурлыкала она, поглаживая его щёку ладонью под его внимательным взглядом.       Обязанности… Каким образом секс стал его обязанностью?! Опустив голову, Киллиан задумчиво сунул руку в карман куртки и побрёл по дороге. Город уже не выглядел таким неприветливым после их первого знакомства. Он не отличался от окружающих и никто не глазел на него, разве что порой на его крюк. Но он подозревал, что их это не слишком удивляет: Эмма объяснила ему, что все местные жители родом из Зачарованного Леса. Проклятье Реджины провело для них очень лёгкую адаптацию к местным обычаям, окружению, навыкам. В какой-то степени это было преимуществом, которого он не имел.       Прогуливаясь вдоль магазинов, Киллиан уловил приятный кофейный аромат и, подняв голову, уставился на вывеску с непонятными ему названиями: американо, капучино, латте — всё это звучало словно слова из магического заклинания. Но по заголовку списка он догадывался, что всё это названия кофе — тех самых разновидностей, о которых упоминала Свон. С любопытством он изучал надписи, придумывая, что он хотел бы попробовать первым, но затем его взгляд остановился в конце строки, где рядом с непонятным значком красовались цифры, и он нахмурился. Деньги. У него совсем не было денег. И развернувшись, он направился в сторону магазина Эммы.       Войдя внутрь, он остановился на пороге, увидев, что навстречу ему шёл парнишка лет пятнадцати. Странно было видеть такого юного посетителя в магазине Тёмной, но некоторые вопросы Киллиана отпали сами собой и заменились другими, когда парень, развернувшись в сторону прилавка, громко произнёс:       — Пока, мам. Рад был повидаться.       Когда он снова повернулся в сторону двери, Киллиан обвёл его взглядом и заметил у него в руках полупрозрачную ёмкость, сквозь стенки которой Джонс смог разглядеть булочки. Парнишка, казалось, тоже не ожидал увидеть в магазине кого-то ещё и на мгновение завис, разглядывая мужчину перед собой, а затем, коротко кивнув ему в знак приветствия, обогнул его и вышел из магазина. Киллиан провожал его взглядом, когда он услышал стук каблуков и, обернувшись, увидел, как Эмма застыла в дверном проёме, ведущем в дальнее помещение магазина, а на её лице отразилась смесь беспокойства и смятения.       — Значит, у тебя есть сын, — нарушил тишину Киллиан, двинувшись к прилавку.       — Полагаю, бесполезно это отрицать, — отозвалась Эмма.       — Надеюсь, ему понравились булочки, — произнёс Джонс.       Склонившись к прилавку, он подпёр подбородок рукой и уставился на Эмму, ухмыляясь одним уголком губ. И он готов был поклясться, что заметил, как по её лицу скользнула лёгкая улыбка.       — Да, он большой любитель корицы, — ответила Эмма, подходя к прилавку с другой стороны. — А ты чего пришёл?       — Такое дело… — начал Киллиан, неловко почесав за ухом. — Неплохо бы иметь при себе хотя бы немного местных денег.       — О, это не проблема, — сказала Эмма. — Я могу дать их тебе. — она взмахнула рукой, и в её ладони появился чёрный кожаный кошелёк. И открывая его, она спросила: — Сколько тебе нужно?       Киллиан наблюдал за тем, как она доставала неведомые ему бело-зелёные бумажки, с абсолютной лёгкостью готовая с ними расстаться и вручить их ему. Она протянула ему несколько купюр, но Джонс не торопился их брать.       — Что не так? — не поняла Эмма.       — Я живу у тебя, ты используешь меня для секса, а затем даёшь мне деньги. Выглядит так, словно я твоя шлюха, — проворчал Киллиан.       — А разве это не так? — усмехнулась Тёмная, заставив его оскорблённо фыркнуть.       — Нет, дорогая, так дело не пойдёт, — возразил он.       — Странно, что это смущает тебя больше, чем деньги полученные за убийства, — отметила Эмма, всё больше ударяя Джонса словами.       Недовольно скривившись, он огляделся по сторонам, раздумывая о том, какие у него ещё есть варианты.       — Может, тебе нужна помощь здесь? — предложил он, оглядывая полки, но затем, посмотрев на неё, добавил: — Если тебе может быть нужна помощь однорукого пирата, когда у тебя есть магия.       — А знаешь, вообще-то нужна, — кивнула Эмма. — Голд скопил столько волшебных вещей. С некоторыми из них нужно быть очень аккуратным, поэтому я разбираю всё это руками и сверяюсь с его учётными книгами, чтобы понять, что и для чего нужно. Даже с одной дополнительной рукой дело может пойти быстрее.       — Тогда на этом и сойдёмся: я помогаю тебе в магазине, а ты платишь мне зарплату, — решил Киллиан и усмехнулся. — Довольно приземлённая сделка для Тёмной.       — Но она меня устраивает, — согласилась Эмма, протягивая ему руку, и он пожал её.       Снимая куртку на ходу, он прошёл следом за ней в дальнее помещение, и они принялись вместе разбираться с содержимым полок. Один за другим они доставали причудливые предметы и, разглядывая их, сверялись с описаниями, что указал Румпельштицхен. Предыдущий Тёмный бережно относился к своей обширной коллекции и систематизировал свои артефакты по категориям: оружие, украшения, декоративные предметы и прочее. Вряд ли он этого ожидал, но теперь, когда его не стало, такая дотошность оказалась очень полезной для его преемницы.       Забравшись на стремянку, Киллиан подцепил за ручку резной сундучок, стоящий на верхней полке, и притянул его к себе. Открыв его, он обнаружил внутри пригорошню монет, происхождения которых он не знал, а затем взглянул на Эмму поверх открытой крышки. Свон внимательно разглядывала круглый кулон, что на её пальцах висел перед её глазами и болтался, словно маятник. Её внимательный взгляд изучал все его мельчайшие детали, и Киллиан задался вопросом, который он тут же озвучил.       — Зачем ты со всем этим разбираешься?       — Мне же нужно знать, чем я теперь обладаю, — пожала плечами Эмма.       Однако он почти не сомневался, что причина была в чём-то другом, более глубокая и важная, чем учёт наследства. Только он был уверен, что Тёмная не собиралась делиться ей с ним.       Спустившись, он отнёс сундучок на стол и стал сверяться с книгами, когда Эмма издала взволнованное «Ох!». И, подняв взгляд, Киллиан увидел, как она достаёт из глубины полки широкую банку с прозрачной жидкостью. А внутри этой банки плавала рука…       — Твоя? — спросила Эмма, по его мнению, излишне радуясь этой находке.       — Не уверен, — произнёс Джонс и, не сводя взгляд с раскрытой бледной ладони, подошёл ближе.       Он задумчиво поднял правую руку, и его взгляд бегал от одной кисти к другой, словно он сравнивал их и не верил в реальность этой находки. Затем он поднял левую руку и уставился на крюк.       — Голд больной ублюдок, — присвистнула Эмма. — Хранить чью-то отрубленную конечность — кем надо быть?       Она подняла взгляд на Киллиана и заметила его полнейшее замешательство. Поджав губы, он сверлил банку взглядом, и Свон была уверена, что в его голове разразился не шуточный бой противоречивых мыслей, а душу переполняли эмоции. И ей было интересно, что именно он чувствовал, что пробудила в нём эта находка. Но вместо вопроса, на который он скорее всего предпочёл бы не отвечать, она задала другой:       — Хочешь… приделаем её обратно?       — Хм… Я не вполне уверен, — прохрипел Киллиан, посмотрев на неё так, словно он только что вспомнил, что она здесь.       Воспоминания о том дне, когда Крокодил отсёк ему кисть, убил его возлюбленную и разрушил его жизнь словно ледяным водопадом обрушились на него, утягивая в пучину тех эмоций, что он испытал тогда. Ужас, отчаяние, гнев… Он будто снова видел, как в глазах Милы гаснет жизнь, как её тело слабеет в его руках, становясь вялой тряпичной куклой.       Издав хриплый вздох, Крюк вернулся к книгам и, погрузившись в списки, услышал, как Эмма ставит банку на твёрдую поверхность.       — Что ж, по крайней мере, это мы без труда идентифицируем, — пробормотала она, пытаясь разрядить обстановку.       — Да уж, — буркнул Киллиан, стараясь не обращать внимание на плавающую в банке конечность.       Но эту борьбу сложно было скрыть от проницательного взгляда Свон.       — Сегодня мы достаточно нашли, — сказала она и, открыв кошелёк, протянула ему несколько купюр.       Киллиан ни на секунду не подумал о том, чтобы что-то возразить, и, взяв деньги, вышел из магазина. Желая привести мысли и чувства в порядок, он бродил по улицам, глядя себе под ноги, но тысяча осколков, на которые разбился его мир, сложно было собрать воедино. И ему нужно было что-то, чтобы переключить своё внимание. Подняв взгляд, он уставился на вывеску «Библиотека» на ближайшем к нему здании и, немного помедлив, последовал туда.       Он оказался в тесном зале, плотно обставленном высокими полками. В нос тут же ударил запах книг, и Киллиан, оглядевшись, стал бродить вдоль стеллажей, стараясь отыскать что-нибудь, что могло помочь ему сейчас. Хотя он и не был уверен, каким способом. Потянувшись к одной из книг в красной обложке с золотистым тиснением, Крюк достал её и стал разглядывать витиевато написанный заголовок, когда услышал чьи-то приближающиеся шаги.       — Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь? — спросил мягкий женский голос, и Киллиан резко поднял голову, узнав его.       Хрупкая девушка милой внешности с каштановыми волосами стояла неподалёку от него, и судя по её настороженнсоти, что безошибочно читалась в её голубых глазах, она тоже помнила его.       — Что тебе здесь нужно? — с опаской в голосе спросила она, сделав шаг назад.       — Книги, — ответил Киллиан, продемонстрировав ей выбранный том. — Я думал, за этим приходят в библиотеку.       Она скользнула взглядом по книге в его руке, а затем снова сосредоточилась на нём.       — Ты ведь Белль, так? — спросил Киллиан, и она кивнула.       — А ты пират, который собирался убить Румпеля, — бросила она. — Но только ничего не выйдет. Он уже мёртв.       — О, это я уже знаю, — отозвался Киллиан. — И нам с тобой не из-за чего больше воевать.       — Кроме того факта, что ты пытался меня убить, — не унималась Белль.       — Хм… Прости? — натянуто улыбнулся Киллиан.       Белль сверлила его взглядом ещё несколько мгновений, но затем неуверенно кивнула, поджав губы.       — Читальный зал там, если хочешь посидеть здесь, — сказала она, указывая рукой, а затем отошла от него и занялась раскладыванием книг по полкам.       Киллиан прошёл к столу и, опустившись на один из стульев, вздохнул и раздосадованно покачал головой. Из всех чёртовых мест в этом городе он выбрал то, где мог встретить бывшую Крокодила тогда, когда больше всего хотел отвлечься от мыслей о нём. Ирония судьбы, не иначе. Он открыл книгу и попытался сосредоточиться на тексте, но не мог, чувствуя на себе её прожигающий взгляд. Она ходила вокруг, занимаясь библиотечными делами, но он был уверен, что она специально выбирала те, что находились в той зоне, где она могла наблюдать за капитаном. И спустя десять минут бесполезных попыток прочитать хотя бы страницу книги ему это изрядно надоело.       — Если тебе есть, что сказать — говори прямо, — рявкнул Киллиан, и Белль подскочила на месте от неожиданности.       — С чего ты это взял? — спросила она.       Тем не менее, после небольшой заминки, в ходе которой она неловко переминалась с ноги на ногу, она прошла к столу и села напротив Крюка. И Киллиан заметил, как нервно она крутила кольцо на безымянном пальце левой руки, не сводя с него взгляд.       — Тебя ведь не было здесь? — спросила Белль, наконец нарушив тишину.       — Ты имеешь в виду в этом городе? Да, я оказался здесь недавно, надеясь наконец разделаться с Крокодилом, — ответил Киллиан, не видя смысла что-то утаивать, когда она и так прекрасно знала о его целях. — Но меня, к сожалению, опередили. Или к счастью. С магией он бы стёр меня в порошок.       — Да, — неуверенно протянула Белль. — Он мог.       Киллиан откинулся на спинку стула и неловко постучал костяшками пальцев по столу.       — Ты, кажется, не слишком расстроена, — отметил он, приподняв одну бровь.       — Я… просто в смятении, — произнесла Белль. — Я любила его, верила ему, а он в очередной раз… Я так зла на Эмму! — яростно прорычала она, сжав кулак, но затем выдохнула и печально добавила: — Но у неё не было выбора. Если бы кто-то из моих близких был в такой опасности, я сделала бы то же самое.       — Увидела его истинное лицо, значит, — подытожил Киллиан.       Белль раздосадованно поджала губы и, опустив взгляд на руки, остановила движения, стараясь собраться. Она опустила их на колени, спрятав под стол от обзора Крюка, и снова посмотрела на него.       — Тебе следует знать, что вместо него теперь новая Тёмная, — сообщила Белль.       — О, это я уже тоже знаю, — сказал Киллиан, неловко почесав затылок. — Я вроде как живу с ней.       Глаза Белль расширились от удивления.       — Подожди… Живёшь с Тёмной? — переспросила она. — С Эммой Свон? — Киллиан рассеянно усмехнулся и развёл руками. — Не может быть! — Белль не смогла сдержать нервный смешок. — Человек, который желал убить Тёмного, сам попался в лапы Тёмной. Это так… странно. Боже…       — Сам удивлён, как это случилось, — проворчал Киллиан.       — Что ж, — произнесла Белль и сделала паузу, явно укладывая полученную информацию в своей голове. — Как человек, который пережил подобный опыт, могу только пожелать удачи. И будь с ней осторожен.       — Спасибо… наверное, — отозвался Джонс.       Белль сочувственно улыбнулась ему и, встав, вернулась к своим делам. Он проводил её взглядом до её стола и вновь погрузился в чтение. Теперь, когда они разобрались, стало гораздо проще вникать в текст, хотя слова Белль и засели в его голове. Однако вместе с тем она не сказала ничего такого, чего бы он не знал и сам. Он знал природу Тёмных, успел досконально изучить, и о том, что Эмма была одной из них никогда не стоило забывать. Хотя порой это случалось, когда она вела себя как обычная женщина без капли магии, и он отдавался порывам, теряя бдительность.       Крюк снова оторвался от книги, когда вспомнил, как Белль упомянула, что произошло между ними и Крокодилом. Было невероятно любопытно, что заставило Эмму пойти на такой шаг, что сделал Румпель, чтобы побудить её это сделать, и он хотел было расспросить Белль об этом, несмотря на то, что понимал, как это могло бы быть больно для неё — он готов был переступить через это. Но девушки не было за столом, и он не представлял, в какой части этого бесконечного лабиринта из стеллажей она могла находиться.       И, более того, у него не было времени это выяснять, когда внезапный импульс поразил его словно разряд тока, и Киллиан опустевшим взглядом уставился в стену. Сперва он понадеялся, что ему показалось, но ощущения становились всё более яркими, настойчиво усиливаясь. Его мозг ловил тактильные сигналы — нечто влажное и горячее касалось подушечек его пальцев. Пальцев руки, которой не было.       Он поднял перед собой крюк и правую руку и вглядывался в них, стараясь понять, что происходит и унять, внезапно нахлынувшее беспокойство. Происходящее вызывало невыносимый диссонанс в голове, сводило с ума, вновь напоминая о том, чего он лишился, но ещё больнее отдаваясь в сердце, напоминая о том, через что ему пришлось пройти ради своей мести… Ради ничего…       Ощущения усиливались, влага распространялась по его отсутствующим пальцам, и он вздрогнул, когда это накрыло его ладонь. Слишком сильный импульс, от которого он совершенно отвык. Однако он имел моментальный эффект на него, и в штанах начало становиться тесно. Сорвавшись с места, Киллиан поспешил в лавку — в место, которое здесь он хотя бы с натяжкой мог назвать укрытием. Хотя он был уверен, что укрываться нужно было не с Эммой, а от Эммы. Он почти не сомневался в том, что происходящее было её рук делом. Сжав кулак, он старался думать о чём-то отвлечённом, пока эти фантомные ощущения творили с ним настоящее безумие. Нарастающее возбуждение совершенно не укладывалось в голове вместе с болью и печалью потери, но он был не в силах его заглушить. Под его кожей где-то там было слишком горячо.       На двери лавки висела табличка «Закрыто», но он, проигнорировав её, беспрепятственно вошёл внутрь. Не подпускать других, но позволить войти настойчивому пирату — всё так, как Эмма наверняка планировала. Джонс стремительно прошёл в дальнюю комнату и застыл на пороге, ожидаемо обнаружив Свон. Она расположилась на столе и, прикрыв глаза, издавала томные вздохи. Её грудь, скрытая лишь чёрным кружевом лифчика, вздымалась, пока она ласкала себя. Его, чёрт возьми, отрубленной рукой.       Услышав его непроизвольный ворчливый выдох, Эмма открыла глаза и, хищно улыбнувшись, поднесла его пальцы к губам. Нахмурив брови, он наблюдал за тем, как её язык блуждал по его коже, внезапно слишком розовой для обескровленной плоти, слизывая её собственные соки протяжными движениями. А затем она, не сводя с него взгляд, погрузила два его пальца в рот, отчего Киллиан не смог сдержать измученный стон. Он сделал резкий шаг по направлению к ней, но Эмма взмахнула рукой, и деревянный стул с высокой спинкой с шумным скрипом проехался по полу, сшибая Джонса с ног. Плюхнувшись на сидение, он раздражённо хмыкнул.       — Будь хорошим мальчиком и сиди смирно, — проворковала Эмма.       Развернувшись на столе так, чтобы предоставить ему лучший обзор, она раздвинула ноги, согнув их в коленях, и Киллиан нетерпеливо сглотнул, когда её блестящий от возбуждения центр открылся ему. Она вновь приложила его ладонь между ног, и Крюк, желая сделать что-то с одолевающей его эрекцией, обнаружил, что не мог пошевелиться. Слова «сиди смирно» были сказаны Эммой чересчур буквально. Было что-то совершенно безумное и неправильное в происходящем. Моральная боль смешалась с физическим неудовлетворением, и Киллиан испытывал страдания от глубокого непонимания, как ему следовало реагировать. Но, вероятно, правильного ответа в данной ситуации существовать просто не могло: чувствовать нечто такое было его своеобразной привилегией. Или наказанием. Закусив верхнюю губу, он наблюдал за собственными пальцами, скользящими по складкам Эммы, и изумлялся её настойчивой, но одновременно нежной хватке, словно обнимающей его тыльную сторону ладони. Её стоны звенели в его ушах, когда она, вставив в себя три его пальца начала бесстыдно трахать себя ими, и Киллиан издал рык, полный отчаяния.       — Что ты со мной делаешь, Свон? — жалобно проскулил он, видя, как она, закрыв глаза, снова кончает без него, и её тело содрогается в экстазе.       Когда она взглянула на него, его разбитый вид заставил улыбку скользнуть по её губам. Но она быстро переменилась в лице, когда ей стало даже немного жаль его — то, что она только что сделала, было слишком жестоко даже по её меркам.       — Иди сюда, — позвала Эмма, и Киллиан удивлённо приподнял одну бровь.       Попытавшись пошевелить пальцами, он обнаружил, что её магические оковы спали, и он хотел было встать, но они услышали звонок колокольчика, возвещавший о чьём-то приходе. Не сговариваясь, они оба обеспокоенно посмотрели в сторону торгового зала, и Эмма поспешно соскользнула со стола.       — Жди здесь, — сказала Эмма.       Проходя мимо Киллиана, она бросила его кисть ему на колени, и он неловко схватил её, когда та чуть не съехала на пол. Затем Эмма взмахнула рукой, заставляя одежду появиться на ней из воздуха, и она оставила Киллиана один на один с его мыслями. Взглянув на свою безжизненную руку, Киллиан поднял её и остекленевшим взглядом уставился на некогда знакомые линии, что он когда-то видел на своей ладони каждый день. Теперь они казались совершенно чужими, и ответ на вопрос, что задала ему Эмма сегодня, возник в его голове сам собой. Поднявшись, он прошёл к столу, где стояла банка, и погрузил кисть туда. Теперь его крюк был частью его самого, и это лишнее напоминание о прошлом было ему абсолютно не нужно. Даже если он невольно задумывался о том, сколько всего он мог бы чувствовать с ней и сколько всего упускал, имея лишь одну здоровую руку.       Из раздумий его вывели голоса, доносящиеся из торгового зала, и Джонс прислушался. Судя по всему, Эмма с кем-то яростно спорила, и он осторожно подошёл ближе, желая услышать, о чём они говорят.       — Эмма, мы скучаем по тебе, правда, — услышал он мягкий женский голос, и ему казалось, что он уже слышал его раньше, вот только не мог вспомнить, кому он принадлежит.       — Вы скучаете по мне прежней, но никак не можете принять, что я теперь другая, — сухо отозвалась Эмма, и женщина вздохнула.       — Пожалуйста, Эмма, все будут рады тебя видеть, — просила она.       — Сомневаюсь насчёт этого, но я подумаю, — решила Эмма.       — Хорошо, я рада уже и этому, — сказала женщина, а затем звоночек сообщил о её уходе.       Медленным шагом Киллиан вышел из-за угла и взглянул на Эмму. Опустив голову, она стояла за прилавком, её лицо было закрыто ладонями.       — Ты… в порядке? — растерянно поинтересовался Киллиан.       Эмма тут же убрала руки и выпрямилась.       — Да, в полном, — сказала она, разворачиваясь к нему. — На чём мы остановились? Ах, да.       Она стремительно подошла к нему и, одной рукой притягивая его к себе за ворот куртки, другую положила на его ширинку, чувствуя под пальцами ещё не до конца расслабившийся член. Прильнув к его губам, она поглаживала его и издала мычание удовольствия в поцелуй, когда почувствовала, как он снова начал твердеть, отзываясь на её ласки. Взяв капитана за руку, Эмма потянула его в дальнюю комнату, и он покорно следовал за ней. Подойдя к столу, она сняла с себя пиджак и бросила его на пол, а затем нагнулась и под его взглядом избавилась от трусов. Запрыгнув на стол, она раздвинула ноги и протянула руки к Киллиану.       — Иди ко мне, — позвала она, и в этот раз её слова звучали непривычно мягко, совсем не как приказ, а скорее как просьба, которую он безропотно выполнил, несмотря на все внутренние опасения.       От Эммы можно было ждать чего угодно, и он боялся очередного подвоха, очередной её извращённой идеи, но она лишь мягко прижимала его к себе, заглядывая в его глаза. И поцелуй, что последовал за этим, был полон страсти и нежности. Она расправилась с его ремнём и, освободив член, плотно обхватила его и подвигала туда и обратно несколько раз, вырывая из его лёгких томный вздох.       — Трахни меня, Киллиан, — попросила она, обдавая дыханием его влажные губы, и шире раскрыла ноги.       Немного помедлив, он посмотрел на неё неверящим взглядом.       — В чём подвох? — спросил он. — Снова воспользуешься мной и не дашь кончить?       — Нет, — помотала головой Эмма. Положив руки ему на талию, она надавила, заставляя его придвинуться ближе, и его член упёрся ей во влагалище. — Просто возьми меня, как ты хочешь.       Приподняв одну бровь, он продолжал смотреть на неё, а она лишь кивнула, подкрепляя этим свои слова. Её глаза блестели, словно магические огоньки, и Киллиан чувствовал, как тонет в них. Все возражения в его голове таяли с каждым мгновением. Он осторожно огладил щёку Эммы пальцами, а затем, склонившись к ней, накрыл её аппетитные губы поцелуем, и она охотно отвечала на него, обвив рукам его шею. Их движения становились всё более пылкими и влажными, когда Киллиан сорвал с её губ протяжный стон, войдя в неё одним резким движением. Крепко прижимая Свон к себе, он наполнял её, с силой толкаясь и проникая всё глубже, быстрее, жёстче. Крюком он зацепился за застёжку молнии, потянул её вниз, и Эмма нетерпеливо сбросила рукава платья с плеч, обнажая грудь, чем Киллиан тут же воспользовался. Свон с наслаждением запрокинула голову, пока он царапал щетиной её нежную кожу на шее и ключицах, покрывая её мелкими горячими поцелуями и ощутимо зажимая зубами. Он желал отдаться ей полностью, забыв обо всём на свете, и сейчас ему было глубоко плевать, что она Тёмная. Он хотел её всю, кем бы она ни была.       Чувствуя, нарастающее натяжение в паху, Киллиан на мгновение растерянно остановился, всё ещё опасаясь очередной её выходки. Но Эмма, заглянув, в его глаза, крепко обхватила его ногами и, обняв его плечи, соскочила со стола, плотнее насаживаясь на его член. Целуя его губы и настойчиво проникая в его рот языком, она скакала на нём, и он был не в силах сдерживать свои порывы, двигаясь ей навстречу. И её сладкие стоны толкнули его на вершину удовольствия следом за ней.       Когда её тело обмякло, она буквально повисла на нём, крепко прижимаясь и уткнувшись лицом в изгиб его шеи, и Джонс не торопился отпускать её, наслаждаясь этой внезапной нежностью. Но затем она выпрямилась, и по её немного растерянному взгляду Киллиан понял, что момент слишком затянулся. Он поставил её на ноги и усмехнулся, когда Эмма слегка пошатнулась — её ватные ноги были явным свидетельством его хорошей работы. Киллиан взглянул на свой член, покрытый смесью их жидкостей, и стал искать в кармане куртки платок. Но замер, когда вихрь серого дыма возник всполохом и так же быстро исчез, оставив его кожу чистой. Выглядело жутко, но он не мог не признать, что это было очень удобно. Эмма тем временем привела в порядок и себя и, подойдя к нему, притянула к себе за ворот куртки. Он приобнял её за талию и разглядывал выражение её лица. Опустив взгляд, она словно раздумывала над тем, чтобы что-то сказать, и это было удивительно видеть — обычно Тёмная не лезла за словом в карман. Но затем, она посмотрела в его глаза и произнесла:       — Завтра вечером мы идём к моим родителям на ужин.       И это, как обычно, был не вопрос.