Глава 4
13 июля 2024 г., 22:58
Стоя перед зеркалом, Киллиан заправлял рубашку за пояс джинсов. Изучая собственное отражение, он погрузился в мысли о вчерашнем дне и о том, что его ждало сегодня. Перемены в настроении Тёмной после визита её матери в магазин, были разительны, и он с любопытством предвкушал, что скоро соберёт воедино ещё часть этой головоломки под названием Эмма Свон.
Выйдя из своей комнаты, он прошёл по коридору к лестнице, ведущей на первый этаж, но, проходя мимо приоткрытой двери в комнату Эммы, притормозил. Он осторожно постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности и, расценив молчание, как позволение войти, толкнул дверь. Эмма стояла к нему спиной и, склонившись к зеркалу туалетного столика, надевала золотые серьги с чёрными кристаллами. Киллиан заметил, как она перевела взгляд на его отражение, и лёгкая ухмылка проскользнула по её губам. Справившись с застёжкой украшений, Свон выпрямилась и развернулась к капитану, и он обвёл её взглядом с головы до ног, а затем обратно. Её безупречно чёрные наряды отличались между собой фасонами, и сегодня на ней было чёрное платье, подобное тому, что она носила, когда они встретились. Его отличал лишь более закрытый верх. Вероятно, она решила выглядеть более сдержанно на семейном ужине.
— Ты уже готов? — спросила Эмма.
— Да, — кивнул он.
— Хорошо, дай мне пару минут, — сказала Свон и взяла с кровати чулки.
Она начала надевать их и, поставив ногу на край матраса, долгим растянутым движением скользила вверх по коже, облачая её в чёрный нейлон, а Киллиан взглядом преследовал её движения. Он не сомневался в том, что она делала это нарочно, но был совершенно не против сейчас, имея возможность любоваться хорошим видом. Надев второй чулок — всё так же под пристальным вниманием Джонса — Эмма завершила образ туфлями-лодочками на высоком каблуке и, обойдя Киллиана, вышла из комнаты. Они спустились вниз, и Эмма взяла с кофейного стола большой бумажный пакет, покрытый абстрактным разноцветным орнаментом.
— Что внутри? — поинтересовался Киллиан.
— Подарок для моего отца, — ответила Эмма. — Мы идём на его День Рождения.
— Ох, знакомство с родителями на таком важном событии — я польщён, — усмехнулся Киллиан. — Но должен сказать, я определённо не из тех людей, кого женщины приглашали на семейные ужины, — добавил он, рассеянно почесав за ухом.
— Потому что это не то, что обычно делают после изнасилований и платных утех? — ядовито бросила Эмма через плечо, открывая дверь.
Нахмурив брови, Киллиан уязвлённо замер.
— К твоему сведению, я никогда не брал женщин против их воли. Я джентльмен, а не животное, — гордо заявил Киллиан, а затем, немного стушевавшись, добавил: — Но за деньги — да, порой бывало.
— Пират — джентльмен, это неожиданно, — усмехнулась Эмма, и они вышли из дома.
Пройдя по дворовой дорожке, они пересекли линию ограды, и, поравнявшись с пассажирским передним местом жука, Эмма обогнула его и остановилась у водительской двери. Глядя на Киллиана поверх крыши, она улыбнулась, заметив его рассеянный взгляд — он совершенно не ожидал, что они поедут на этой штуке.
— На двери ручка, дёрни её, чтобы открыть, — объяснила Эмма и села в машину.
Она ожидающе наблюдала сквозь окно за тем, как капитан возится с ручкой, предпринимая безуспешные попытки победить неведомый ему механизм, а затем перегнулась через пассажирское сидение и потянула внутренний рычаг. Мгновением позже, мужчина уже сидел рядом и, уставившись вперёд сквозь лобовое стекло, выглядел ущемлённым. Эмма даже не попыталась объяснить ему что-либо о ремне безопасности — ещё одного унижения этого странного мира его эго могло не выдержать. Вместо этого она взяла инициативу в свои руки и, прильнув к Киллиану, подалась к ремню сама. Их глаза встретились, и он недоумённо приподнял одну бровь, не ожидая такого действия с её стороны, а она хитро улыбнулась одним уголком губ. Она потянула за ремень, и Киллиан следил за взглядом её руки, пока не раздался щелчок.
— Не переживай, это для безопасности. Не очередная фиксация для секса, — объяснила Эмма, когда он перевёл на неё непонимающий взгляд.
— Хорошо. Не представляю, как можно заниматься сексом в этой телеге, — произнёс Киллиан.
— О, ещё как можно, — невзначай обронила Эмма и повернула ключ зажигания, игнорируя любопытство, возникшее в его выражении лица.
***
Они остановились у многоэтажного дома, и Киллиан окинул его взглядом из окна. Для этого мира простейшая геометрическая архитектура была обычным делом, но для него эти широкие здания с множеством окон были в новинку. Эмма дала ему возможность присмотреться к окружению, а затем произнесла: — Идём, не то опоздаем. И Киллиан обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она отстегнула свой ремень и вышла из машины. Он повторил её действия и догнал её на пути к крыльцу дома. Поднявшись по лестнице, Эмма остановилась перед дверью, нажала кнопку звонка, и вскоре на пороге показался мужчина. Он обвёл их взглядом голубых глаз, и его натянутая добродушная улыбка не могла скрыть настороженность в его взгляде. — Эмма, — кивнул он в знак приветствия и пропустил их внутрь. — Это Киллиан, — на ходу представила она своего спутника, и мужчина протянул капитану руку. — Робин, — представился он, и Киллиан пожимая её, заметил, что его крюк не остался без внимания. — Остальные на кухне, заканчивают последние приготовления. Эмма кивнула, и они прошли вслед за Робином вглубь квартиры. — Эмма! — радостно воскликнул другой мужчина, стоило им оказаться на пороге, но улыбка моментально исчезла с его лица, когда он заметил Киллиана. Повисла напряжённая тишина, когда несколько пар глаз уставились на Джонса. Мужчина и женщина, стоящие у стола, сверлили его взглядом, удивлённо приоткрыв рты. Другая женщина медленно встала со своего места. И Киллиан прекрасно понимал почему. Он и сам едва сдерживался от того, чтобы не разразиться нервным смехом при виде их. — Мам, пап, это… — начала Эмма. — Крюк, — закончил за неё отец. Киллиан неловко перекатился с ноги на ногу и склонился к Эмме. — Дорогая, почему ты не сказала, что твои родители — это Белоснежка и Прекрасный Принц? И что тут делает Реджина? — поинтересовался он наигранно весёлым тоном. — Я не думала, что это важно. Но пора привыкнуть, что в Зачарованном Лесу все друг с другом как-то связаны, — пробормотала Эмма. — Что тут делает пират? — недовольно спросила Реджина, сощурив глаза и скрестив руки на груди. — Мы с ним живём вместе, — без какого-либо смущения ответила Эмма. И Киллиан оценил, насколько это подходило описанию их отношений, не давая никаких точных формулировок. Буквально и в то же время так размыто. — Ох, — выдохнула Снежка, первой отходя от замешательства. — В таком случае, мы… рады за вас, — сказала она, криво улыбаясь. — Давайте садиться за стол, пока жаркое ещё горячее. Никто не стал спорить, и вскоре все расселись по местам. Киллиан расположился по правую руку от Эммы, а слева от неё — её сын Генри. И капитан с интересом наблюдал за их милым общением на протяжении вечера. Казалось, они были способны разрядить всю напряжённую обстановку этого ужина, несмотря на подозрительные взгляды Реджины, которые она то и дело бросала на них. Однако один из них был сопровождён касанием Робина к её руке, лежащей на столе. Она посмотрела на него, а разбойник едва заметно покачал головой. И королева старательно переключила внимание к его беседе с Дэвидом. И Киллиан считал, что ему тоже следует попытаться исправить ситуацию. — Мясо восхитительно, — отметил он, прожевав кусочек. — Вы сами готовили? Снежка окинула его взглядом, словно оценивала и пыталась понять, как ей следует реагировать, а затем одарила его мягкой улыбкой. — Да, в этом мире нет никаких королевских слуг, — ответила она. — Но мне даже нравится возиться на кухне и радовать близких вкусной едой. Она взглянула на Дэвида, и он улыбнулся ей, тепло сжав руку жены в своей ладони. — Это потрясающе, — сказал Киллиан, и Снежка засияла от похвалы. Когда с ужином было покончено, пришло время дарить подарки, и Эмма вручила отцу пакет. — Что это? — удивился Дэвид, оценив его размер. — Просто загляни внутрь, — ответила Эмма, и Дэвид, сгорая от любопытства, запустил руки в пакет и достал нечто длинное и продолговатое, обёрнутое в подарочную бумагу. — Технически это всегда было твоим. Надеюсь, тебе понравится. Она наблюдала за тем, с каким предвкушением отец разрывал обёртку, и вскоре их взору предстали ножны, украшенные позолоченным орнаментом. Дэвид покрутил их в руках, разглядывая формы и проводя пальцами по узору, а затем на его лице появилось изумление вместе с настигнувшим его осознанием. — Это же ножны, что ты подарила мне на годовщину! — обратился он к Снежке, и она подвинулась ближе, чтобы рассмотреть получше. — Точно! Они принадлежали моему отцу, — взволнованно сказала Снежка. — Эмма, откуда? — Они всё это время хранились у Голда. Но они должны быть у вас, — ответила Свон. Дэвид отложил свой подарок на стол и обнял дочь. Когда все подарки были подарены, гости постепенно стали терять интерес к обеденному столу. Белоснежка с мужем переместились на диван в гостиной, и Дэвид рассказывал Генри и Роланду о своих подвигах, вертя в руках меч, а затем горделиво вставил его в ножны — туда, где им всегда полагалось быть. Робин с улыбкой наблюдал за этим, сидя за столом, а Реджина поглядывала на Эмму и Киллиана. Свон сидела боком к спинке стула и, подперев подбородок рукой, с печальной улыбкой смотрела на родных. И Крюк, склонившись вперёд, чтобы он мог видеть её лицо, когда она была повёрнута к нему спиной, с интересом разглядывал её, задумчиво потягивая вино из бокала и мечтая о чём-то покрепче. — Мам, я купил на днях новую игру, — обратился Генри к Эмме. — Сыграешь со мной? Моментально просияв, Эмма, ни секунды не раздумывая, встала со своего места и села на диван рядом с Генри, а он протянул ей очередную неведомую Киллиану штуковину с кнопками. На экране забегали изображения, и он, только наблюдая за происходящим, понял, что они управляли происходящим. От внимания капитана так же не ускользнуло то, как Эмма переменилась в настроении. Она стала гораздо веселее рядом с сыном, и они смеялись и подкалывали друг друга. И Киллиан невольно засмотрелся на её лучезарную улыбку и заслушался её звонким смехом. — Так значит, ты теперь с Тёмной? — привлекла его внимание Реджина, пересев на место к нему поближе. — Что-то вроде того, — разведя руками отозвался Киллиан. — Полагаю, она использует тебя, — бросила женщина. — Знаешь это по своему опыту использования людей? — отозвался Киллиан. — Зачем ты мне это говоришь? — Предупреждаю по старой дружбе. У меня были… хм… своего рода отношения с Румпельштильцхеном. Поэтому я знаю, о чём говорю. Тёмные едва ли заинтересованы в ком-либо и в чём-либо, кроме себя. Хмурясь, Киллиан опустил голову, а затем вновь взглянул на Эмму. Сейчас, в кругу близких, она совершенно растеряла колючесть и загадочность, что была присуща ей, как Тёмной, и что она проявляла по отношению к нему, старательно держа его на расстоянии вытянутой руки, не посвящая в подробности своей жизни. Он знал, что в словах Реджины была истина. Он не питал иллюзий о том, что занимал в жизни Эммы какое-то значимое место. Тем не менее, она привела его сюда, пусть не напрямую, но косвенно не боясь показать свою другую сторону. И Киллиан внезапно ощутил, в какое сильное замешательство погрузили его эти размышления. Словно его должно было это волновать. Словно он хотел чего-то большего.***
Попрощавшись с семьёй, Эмма и Киллиан отправились домой. И, оказавшись в помещении, Эмма прошла по направлению к кухне. — Ром? — предложила она, взглянув на Джонса через плечо. — Мечтал об этом весь вечер, — признался он, закрыв за собой дверь. Он прошёл вслед за ней и занял место за столом, пока Эмма доставала для них два бокала из верхнего шкафчика и бутылку рома. Наполнив ёмкости золотистой жидкостью, она передала одну из них Киллиану, и они, со звоном соприкоснувшись краями, сделали по глотку. Опустив голову, Эмма задумчиво разглядывала столешницу, а Киллиан не сводил с неё взгляд, надеясь, что она заговорит первой. Но она молчала, и он решил брать инициативу в свои руки. — У тебя очень милая семья, — сказал он. — Спасибо, — отозвалась Эмма, коротко глянув на него. — Хотя я слышал, как вы с матерью вчера ругались, — признался он и заметил, как напряглись плечи Эммы. Тем не менее, он не собирался отступать и спросил: — Почему? — Правда, хочешь это знать? — заговорила Эмма. — Возможно, хочу, — отозвался Крюк. — Многое изменилось, — расплывчато ответила Свон. — Начиная с того, кто я теперь, заканчивая тем, что я — принцесса — сплю с пиратом. Но кого это волнует? С этими словами она подошла к Крюку и, положив руку на его плечо, склонилась к нему и горячо прошептала на ухо. — Через пять минут в моей комнате. А затем она прошла к лестнице, ведущей на второй этаж, давая Киллиану насладиться видом её соблазнительно покачивающихся бёдер. Она снова это делала, снова пресекала неудобную тему сексом, переключая его внимание. Это работало с ним безотказно, хотя умом он прекрасно понимал, в чём состоял её план. Но разве стоило отказываться? Допив ром, он выждал условленное время, а затем поднялся за ней. Дверь в её спальню была приоткрыта, пропуская лучи приглушённого света от лампы на прикроватной тумбочке. Киллиан толкнул её, и его взору предстала Эмма. Она сидела на краю кровати, упёршись руками в матрас позади себя. На ней уже не было платья, и её кружевное бельё не оставляло простора воображению. Тем не менее она оставила чулки и, закинув ногу на ногу, игриво качала приспущенной с пятки туфлёй. Склонив голову набок, Тёмная разглядывала капитана, и её губы растянулись в ухмылке, когда она отметила, как зачарованно он смотрел на неё. Взмахнув рукой, Эмма заставила его одежду раствориться в серой дымке, и Киллиан остался лишь в чёрных трусах-боксерах. Еще один жест, и в её ладони появился чёрный кожаный ремень с металлическим кольцом, вдетым посередине его длины. Встав, Эмма приблизилась к пирату и поместила ремень на его шею. — Ты ведь могла сделать с помощью магии и это, — отметил Киллиан, пока она застёгивала пряжку позади его шеи, плотно затянув ремень — так, чтобы он мог свободно дышать, но это доставляло ему дискомфорт. — Да, я могла использовать магию, — произнесла Эмма и, ухватившись за кольцо двумя пальцами, потянула его к себе, заставляя Крюка склониться к ней. — Но я хотела увидеть, как покорно ты позволяешь мне это сделать, — прошептала она в его губы. Он потянулся за ней, желая достичь её и поцеловать, но она, ловко увернувшись, задорно рассмеялась и направилась к кровати, увлекая его за собой. Сев на край матраса, Эмма направила Киллиана вниз, и он опустился на пол, располагаясь между её раздвинутыми коленями. Она откинулась назад, облокачиваясь на локти, и, подняв правую ногу, проскользила носком туфли по его животу, постепенно поднимаясь выше, и Киллиан не смог удержаться от того, чтобы огладить её бедро кончиками мозолистых пальцев. Он поцеловал её обнажённую кожу, обжигая трением щетины, и стал одаривать мелкими касаниями губ её колено и голень сквозь чёрный нейлон чулок. Пока он был увлечён своими ласками, Свон устроила вторую ногу на его плече, и Киллиан издал недовольный хриплый выдох, когда каблук впился ему в кожу. В её изумрудных глазах блестели озорные огоньки, пока она наблюдала за ним, за тем, что она с ним делала, за тем, как безропотно он исполнял все её капризы, и Киллиан невольно вспомнил слова Реджины. Безусловно, Эмма использовала его. Но он хотел быть использованным ей. Переместив ногу с него так, что она оказалась позади его плеча, Эмма надавила пяткой, направляя его вперёд, и Киллиан, подчинившись её желанию, стал покрывать поцелуями её бедро, поднимаясь всё выше. Вожделенно приоткрыв губы, она не сводила с него взгляд, с нетерпением ожидая момента, когда он окажется там, где она нуждалась в его прикосновениях больше всего. И когда Киллиан наградил её лобок влажным поцелуем сквозь чёрное кружево её трусов, её терпение окончательно лопнуло. — Избавься от них, — потребовала Эмма, почти скуля от переполняющего её возбуждения. — Как пожелаете, миледи, — отозвался Киллиан, и его нахальная улыбка была совершенно греховной, когда он подцепил её бельё пальцами и крюком, задевая её разгорячённую кожу холодным металлом. Он собирался устроиться между её бёдер, но Тёмная, ухватившись за кольцо его ошейника, заставила его подняться и, двигаясь за ней, забираться на матрас. На четвереньках он полз за ней, словно за желанным призом, пока она не остановилась, и он не смог оказаться над ней. Они застыли, на мгновение позволяя себе утонуть в глазах друг друга, а затем Киллиан почти набросился на неё, накрыв рот Свон своими губами. Их языки боролись за доминирование, зубы щёлкали в страстном порыве, и она крепко прижимала его к себе, едва сохраняя рассудок от дразнящего ощущения его твёрдости на её клиторе. И он, абсолютно явно осознавая это, подвигал бёдрами, тревожа её возбуждённый пучок нервов, чем вызвал её протяжный, сладкий стон. Неожиданно Эмма оттолкнула его, и Киллиан, перевернувшись, лёг на спину и, в недоумении подняв бровь, наблюдал за тем, как она встаёт. Но все его вопросы отпали, когда она устроила колени по бокам от его головы, и он обнял её бёдра, прижимая её центр к своим губам. Ей не потребовалось много времени, чтобы сорваться в стон, пока Киллиан вытворял с ней нечто совершенно невероятное. Он обсасывал её, лизал и прикусывал чувствительные места, словно вкушал спелый сладкий фрукт и не желал упустить ни капли его волшебного сока. Впиваясь пальцами в её ягодицу, он вынудил её глубже насаживаться на его язык и издал приглушённое мычание, наполненное похотью, посылая вибрации в ядро Эммы. Она зарыла пальцы в его тёмные волосы и выгнула спину, чувствуя нарастающее натяжение внизу, готовое пружиной взорваться в любую секунду. И она желала усилить эти ощущения, принявшись двигать бёдрами навстречу его умелому языку. — Ох, чёрт, Киллиан! — закричала Эмма, и всё её тело напряглось, когда оргазм разлился яркими волнами, унося её за горизонт сознания. Изрекая ругательства, Свон схватилась руками за изголовье кровати, с трудом удерживая себя на месте, пока Киллиан выжимал из неё весь возможный кайф, продолжая есть её, будто самый вкусный десерт в своей жизни, и закончил лишь тогда, когда она пожелала слезть с него. Плюхнувшись на матрас рядом с ним, она тяжело дышала, а затем, посмотрев на него, довольно улыбнулась, увидев влажный блеск на его губах и щетине. И Киллиан одарил её ответной ухмылкой, совершенно нахальной и свидетельствующей о том, что он определённо гордился своей работой. Приподнявшись на локте, он потянулся к Эмме, и его губы оказались лишь в паре сантиметров от её, но она, резко перекатившись, поднялась с кровати, и Киллиан рассеянно уставился ей вслед, когда она, виляя обнажённым задом, покинула комнату. Джонс разочарованно шлёпнул рукой по матрасу и, откинувшись на подушку, устало потёр рукой лицо. Каждый раз, когда ему казалось, что между ним и Эммой что-то менялось, она ускользала, оставляя его в полном недоумении и неудовлетворении, как физически, так и морально. Её действия топтались по его эго, но хуже всего было то, что он не хотел пресекать это на корню, желая продолжать, несмотря на все её неуважительные жесты. Стоило ли ожидать чего-то другого от Тёмной? Заведя руку за шею, Киллиан нащупал застёжку ремня и, расстегнув его, сорвал с себя. — Разве я сказала тебе, что ты можешь его снять? — услышал он голос Эммы и, быстро сев, уставился на неё. Прошагав к кровати, она забралась на неё на коленях, и поставила на прикроватную тумбочку два стакана, что она держала в одной руке. В другой она принесла их начатую бутылку рома и, наполнив бокалы, протянула один из них Киллиану. Он окинул его взглядом, а затем, немного помедлив, принял его. — Я думал, на этом всё, — признался Джонс. — Нет, капитан, мы ещё не закончили, — промурлыкала Тёмная, протягивая к нему свой стакан, и он звонко ударил своим о её. Делая глоток, Киллиан не мог отвести взгляд от изгибов её тела, от её обнажённого центра, и его член, не успевший до конца расслабиться, моментально налился кровью вновь. Однако он не спешил, решив воспользоваться этой мирной паузой. — Так что с твоей семьёй, Свон? — спросил он, понимая, что это либо уничтожит весь дальнейший настрой на секс, либо ускорит его, когда Эмма снова попытается отвлечь его. Но вместо этого она удивила его ответом. — С ними… всё в порядке, просто я больше не вписываюсь. — Почему? — осторожно спросил Киллиан, боясь спугнуть её внезапный порыв к разговору. — Раз ты знаешь моих родителей, то должен быть в курсе, что они — образец добродетели. А я не была такой и раньше, а, став Тёмной, абсолютно растеряла все шансы стать той, кем они могли бы гордиться. — А твой сын? — поинтересовался Киллиан и медленно отхлебнул ром, не сводя с неё взгляд. — Он тянется ко мне, но Реджина не слишком довольна нашим общением, считает меня опасной, — проворчала Эмма и залпом осушила остаток напитка в своём бокале. — А ты можешь ему навредить? — Я не знаю, — вздохнула Эмма и, поспешно схватив бутылку с тумбочки, налила ещё рома себе и ему. Воцарилась тишина. Опустив взгляд, Свон крутила стакан в руках, наблюдая за тем, как золотистая жидкость перекатывалась по его стенкам, оставляя за собой стекающую занавеску, и Киллиан воспользовался моментом, чтобы беззастенчиво разглядывать её. Она была задумчива и немного печальна, и он не мог отвести от неё зачарованный взгляд. Словно он мог видеть, как вместе с её физическим обнажением, приоткрывалась завеса её души, медленно двигаясь дюйм за дюймом. И Джонс не смог удержаться от того, чтобы положить ладонь на её колено, даже рискуя вызвать её неудовольствие. Но Эмма не ощетинилась, вместо этого лишь вернув ему внимание своих глаз-изумрудов. — Каково это — быть Тёмной? — тихо спросил Киллиан. — Почему ты спрашиваешь? — недоверчиво отозвалась Свон. Он рассеянно пожал плечами. — Охота на Тёмного стала частью моей жизни, но я никогда не задавался этим вопросом, — произнёс Киллиан. — Но теперь… теперь я хочу это знать. Эмма мгновение помедлила, заставив его решить, что он, возможно, перешёл границу дозволенного, но затем она заговорила. — Это словно… кто-то постоянно шепчет мне, как я должна поступить, заставляет меня осуществлять мои самыё тёмные мысли, о которых раньше я могла лишь подумать и сразу отбросить их. И я понимаю беспокойство Реджины. Я бы никогда не сделала больно Генри. Но я не могу быть уверенной во тьме. — Какого рода тёмные мысли, дорогая? — Например, превратить гнома в камень просто за то, что он мерзко чихнул рядом или… трахнуть красивого незнакомца, пытавшегося меня ограбить. На губах Киллиана появилась лукавая ухмылка, и его бровь игриво изогнулась. — И часто ты проворачиваешь такое с незнакомцами? — поинтересовался он. Эмма одарила его сладкой улыбкой. Отставив свой бокал на тумбочку, она переместилась ближе к нему и оседлала его бёдра. Капитан охотно обвил её талию рукой с крюком, прижимая ближе к себе, и она, отобрав у него напиток, сделала глоток, и низким, томным тоном ответила: — Ты был единственным. Она двинула бёдрами, потираясь промежностью о его член сквозь боксеры, и тот дёрнулся, моментально отзываясь на это поддразнивание. Киллиан резко подался вперёд, не желая больше медлить, и накрыл её рот своими требовательными губами. Эмма, растворяясь в поцелуе, неуклюже попыталась поставить бокал на тумбочку с его стороны кровати, и совершенно не озаботилась, когда тот упал на пол, со звоном разлетаясь на осколки. Она разберётся с этим потом, но сейчас сексуальный пират был достоин всего её внимания. Когда Эмма привстала на коленях, Крюк, осознав её молчаливое требование, поспешно стянул с себя трусы, и она вновь опустилась на него, погружая его длину между горячими, влажными складками. Продолжая терзать губы друг друга, прикусывая, обсасывая, они задвигали бёдрами, желая ощутить трение, снизить зудящую боль возбуждения, и комната заполнилась их вожделенным дыханием и приглушёнными стонами. А затем Эмма погрузила его в себя, медленно опускаясь и скользя по всей его длине, обхватывая его своим теплом. Прервав поцелуй, они соприкоснулись лбами, на мгновение замерев в желании прочувствовать момент объединения, и Киллиан, приоткрыв глаза, взглянул на неё исподлобья и обнаружил, что она тоже смотрит на него из-под опущенных ресниц. Он аккуратно коснулся пальцами её мягкой щеки и, не встретив сопротивления, нежно огладил её, перемещаясь за ухо, а затем, зарываясь в её шелковистые пряди. Она улыбнулась, ощущая ласку его сильной руки, и принялась двигаться на нём, сперва медленно, но постепенно наращивая темп. Ей не потребовалось много, чтобы сорваться в стоны — её чувствительные нервы были ещё слишком растревожены яростным натиском его умелого рта. Выгнув спину, Эмма запрокинула голову назад, отдаваясь экстазу и позволяя Киллиану покрывать мелкими поцелуями её грудь и лизать её острые соски сквозь кружево. И когда её стоны сменились криками, а движения стали сбивчивыми, он, придерживая её руками, принялся быстро и грубо вбиваться в неё, бросая её в объятия оргазма. — Да, Эмма, да, — хрипел он, любуясь тем, как она бурно кончала на его члене. — Ты такая красивая, дорогая. Она обмякла в его руках, пряча лицо в изгибе его шеи, и он, сделав ещё несколько резких рывков, последовал за ней, шумно выдыхая и выстанывая её имя. Крепко обхватив её, Киллиан почувствовал душевное беспокойство. Она получила своё и вот-вот ускользнёт. Всегда ускользала. Но Эмма не торопилась, вместо этого осторожно потираясь щекой о его щетину на шее и заставляя его расслабиться в её внезапно тёплых объятиях.
