The Cure For Loneliness

      С трудом разлепив веки, Киллиан прищурился от яркого солнечного света. Его привычка ранних подъёмов не выдерживала режима нон-стоп Тёмной и давала сбой. В другое время он мог бы застать рассвет, но с тех пор, как поселился в Сторибруке, не помнил, когда в последний раз видел его.       Потерев заспанные глаза пальцами, он застыл, когда осознание снизошло на него, и, медленно убрав ладонь от лица, он уставился на Эмму. Женщина лежала рядом с ним, прижимаясь к его телу, её нос уткнулся в его плечо. Слушая её размеренное дыхание, Киллиан залюбовался её опущенными ресницами и ловил каждую чёрточку умиротворения на её лице. Такой он её ещё не видел и задавался вопросом, не довелось ли ему стать свидетелем редкого чуда.       Вздрогнув во сне, Свон открыла глаза и изумлённо хлопала ресницами, фокусируясь на нём свой взгляд. А уже спустя мгновение, она резко села в постели, повернувшись к нему спиной и спустив ноги на пол.       — Доброе утро, дорогая, — произнёс Киллиан и, перекатившись на бок, приподнялся на локте.       — Доброе утро, — обронила она, коротко взглянув на него через плечо.       Киллиан наблюдал за тем, как она собирала свою одежду и обувь, излишне сосредоточенно разглядывая пол. Обеспокоенность на её лице резко контрастировала тем, что он видел всего лишь мгновение раньше. Он задумчиво уставился на простыни рядом с собой и провёл пальцами по складкам, подушечками ощущая на них тепло её тела.       — Ты… ты спала здесь всю ночь? — осторожно спросил Джонс.       Если бы он не знал существо Тёмных, он бы сказал, что в её глазах промелькнули страх и растерянность когда она бросила на него короткий взгляд, а затем поспешно отвернулась.       — Сегодня весь день проведу в магазине, — сообщила она, скорее для того, чтобы перевести тему, чем для того, чтобы действительно поставить его в известность о своих планах.       — Я приду помочь, — вызвался Киллиан.       — Как хочешь, — обронила Эмма, покидая комнату.       Сев в постели, Джонс рьяно потёр лицо ладонью, в попытке сбросить с себя остатки сонливости, а затем перевёл взгляд с опустевшей половины кровати на дверь. Увидеть уязвимость Тёмной было необычно и вызывало любопытство узнать, что именно вызвало в ней эти эмоции. И он определённо намеревался это узнать.       Часом позже он вошёл в магазин и без труда нашёл Эмму в задней комнате. Она вертела в руках толстую книгу, обложка которой была покрыта резным объёмным орнаментом. И Киллиан подошёл к ней в тот момент, когда она открыла её.       — Я думал, в книгах должен быть текст. Или хотя бы картинки, — удивился Киллиан, когда их взору предстали пустые страницы.       — Он есть, — ответила Эмма, коротко кивнув.       Она поднесла пальцы к бумаге и провела по поверхности слева направо, и слова появлялись под её прикосновениями и исчезали, стоило ей покинуть их и продвинуться дальше. Задумчиво хмыкнув, Джонс тоже прикоснулся к странице, но ничего не произошло, сколько бы он ни водил рукой.       — Они реагируют на магию, — объяснила Свон.       — Хм, конечно, — проворчал Киллиан.       В последний раз он прочертил невидимую линию на листе, и его пальцы встретились с её, держащими книгу. Поколебавшись мгновение, он мягко и нежно огладил её кожу, а затем коротко глянул на Эмму, желая прочитать её реакцию. Её приподнятая бровь и приоткрытые в ошеломлении губы были красноречивее любых слов. А затем она резко захлопнула книгу и, отложив её на стол, вернулась к стеллажу с артефактами. И Киллиан недоумевал, почему вдруг такое простое действие вызывала в ней желание сбежать, отстраниться, закрыться. После всего, что они уже разделили вместе. После всего, что она делала с ним и позволяла делать с собой. Что ж, это ему предстояло выяснить.       Он разбирал одну из полок, то и дело поглядывая на Эмму в просветах между вещами, и наблюдал за её сосредоточенностью, когда она листала другой талмуд — в полностью чёрной обложке с пожелтевшими листами. Её взгляд скользил по страницам в темпе чтения, и Джонс отчаянно хотел узнать, что за информация так привлекла её внимание. Но он знал, что она не собиралась делиться этим с ним. И, когда Тёмная подняла на него свой взгляд, он поспешил отвернуться, не желая вызывать подозрений и ещё большей настороженности, чем она уже проявляла с самого утра.       Внимание Киллиана привлёк небольшой сундучок, и он, взяв его, повертел в руках. Его крышка была закрыта, и крупная замочная скважина требовала ключ весьма причудливой изогнутой формы, похожей на полумесяц. Орнамент на его поверхности в белом и бледно-голубом цветах делал его внешний вид призрачным и холодным, и, разглядывая его, Джонс обнаружил ключ, прикреплённый к его дну. Обойдя стеллаж, он направился к столу с учётной книгой, попутно отсоединив ключ от сдерживающих его металлических скоб. Поставив сундучок на стол, он провернул ключ до упора и, услышав щелчок, уже собирался его открыть, когда Свон остановила его, резко положив руку на крышку.       — Ты что творишь? — возмутилась она.       — Пытаюсь понять, что это такое. Разве не этим мы здесь занимаемся? — удивился Киллиан.       — Магические сундуки не бывают закрыты просто так, — обеспокоенно произнесла Эмма. — Внутри может быть всё, что угодно, что-то опасное. Нужно сначала свериться с книгой, и только потом принимать решение о том, чтобы заглянуть внутрь. В глазах Киллиана заблестели насмешливые огоньки.       — Тёмная боится? — лукаво прохрипел он, а затем осмелился вторгнуться в её пространство, развязно покачиваясь. — Или ты беспокоишься… скажем… за меня? Сперва бровь Эммы взмыла вверх в изумлении, но затем лёгкая ухмылка тронула её губы.       — Поверь мне, я всегда смогу найти себе нового питомца, — проворковала она.       — Чтобы он хотя бы дотягивал до меня — это вряд ли, — не растерялся Киллиан.       Улыбка Эммы стала шире — ей нравилась его дерзость, и он это определённо знал и пользовался этим. Она смотрела в его глаза, и его зрачки скользили по её лицу, изучая, пока в его голове происходила борьба. Просто взять и поцеловать её казалось таким лёгким действием, но одновременно с тем — огромным испытанием. Просто поцелуй, без продолжения. Просто потому, что ему… хотелось её поцеловать? Её губы были так близко и дьявольски манили, словно привораживая своим аппетитным видом и вкусом, который Джонс хорошо знал теперь и наслаждался им каждый раз, когда выдавалась такая возможность. Быстрый порыв — и её губы легко сдались под натиском его собственных, открывая её для него и позволяя его языку настойчиво проникать в её рот. Его руки обнимали её талию, прижимая её плотнее к его телу, и он отчётливо ощутил, как сперва расслабившееся тело Свон резко стало напряжённым. И упёршись в его плечи, она оттолкнула его. Послышался грохот, когда, наткнувшись на стол, Киллиан случайно смахнул с него сундучок, и тот упал на пол. Его крышка беспрепятственно отлетела, и Эмма с Киллианом с удивлением проследили за вылетевшим из него белёсым огоньком. Издавая слабый треск, он устремился к окну, и Эмма замахала руками, пытаясь с помощью магии остановить его. Но огонёк продолжал лететь, и тогда она попыталась загородить ему путь, со скрипом катая тяжёлые стеллажи по полу. Тщетно.       Когда Эмма бросила злой взгляд на Киллиана, он непроизвольно поёжился. Столько гнева в ней он не видел с момента их первой встречи, и последствия этого пугали своей неизвестностью.       — Посмотри, что ты ты наделал, чёрт возьми! — закричала она и, бросившись к учётной книге, стала искать информацию о сундучке, судорожно листая страницы.       Когда она остановилась, на мгновение воцарилась тишина, пока она изучала информацию, а затем, подойдя к одной из полок, она схватила оттуда книгу и теперь погрузилась в неё. И Киллиан наблюдал за тем, как хмурились её брови по мере прочтения.       — Ты ведь Тёмная, могущественная волшебница. Ты ведь без труда одолеешь это… что бы это ни было. Ведь так? — постарался разрядить обстановку Киллиан.       — В этом всё и дело. Я Тёмная. А это, мать его, броллахан, которого можно заточить только светлой магией. Проклятье, — Эмма раздражённо выдохнула и громко захлопнула книгу. — Из-за тебя мне придётся просить помощь у Реджины. Какое унижение.       — Я пойду с тобой, — вызвался Киллиан, сделав шаг к ней.       Но Эмма инстинктивно шарахнулась в сторону, приведя его в замешательство.       — Ты уже достаточно сделал, — прошипела она и растворилась в серых клубах дыма.

***

      Дом встретил Киллиана абсолютной темнотой, когда он рассеянно оглядел окна. Если Свон и была здесь, она ничем не выдавала это. Он не представлял, в каком расположении духа она могла бы быть сейчас, после того, что произошло в магазине и усугубило её утреннее состояние. Он дважды заставил её чувствовать себя уязвлённой, и это ей явно не нравилось. И потому Киллиан был насторожен, войдя внутрь. В доме царила тишина, которая сейчас казалась слишком тяжёлой и гнетущей — неизвестность была хуже всего. Осмотревшись, он сделал вывод, что Эммы не было здесь с тех пор, как утром она покинула его спальню. И Киллиан ощутил облегчение, но одновременно — напряжение: это была лишь отсрочка. Он почти не сомневался, что Тёмная не оставит случившееся так просто. Дьявольские голоса в её разуме не позволили бы ей спустить ему всё с рук. И на мгновение в голове Киллиана проскочила мысль: бежать. Бежать и постараться скрыться. Но затем он невесело усмехнулся другому осознанию: бежать от Тёмной было бесполезно. У неё была чёртова магия, и она нашла бы его даже под землёй. Но кроме того, что это не имело смысла, он, впрочем, и не особо этого хотел. Поэтому всё, что ему оставалось, это сидеть здесь и надеяться, что она всё же прислушается к своему собственному голосу разума или, по крайней мере, не будет с ним слишком жестокой.       Киллиан сидел на диване, ожидая своей участи, когда о её приходе весьма красноречиво свидетельствовала хватка в его волосах. Стиснув зубы, он сдержанно проскулил от резкого рывка, заставившего его откинуться на спинку дивана.       — Не знаю, кем ты себя возомнил, пират, — зло прошипела Тёмная в его ухо. — Но я покажу тебе твоё место.       Мир перед его глазами завертелся, и через мгновение Киллиан хлопал глазами, привыкая к освещению сумрачной пещеры. Той самой, с которой началась их с Эммой история. Той самой, где она творила с ним немыслимые вещи, совершенно не жалея его. И он был уверен, что его ожидало некое повторение тех событий. Пошевелив руками, он ворчливо выдохнул, обнаружив их связанными между собой. Верёвки обожгли кожу трением, но не сдвинулись с того места, где плотно обвивали его запястья. Даже несмотря на то, что левое было полностью свободно. Чёрт, Эмма лишила его скобы, оставив полностью уязвлённым. Словно ей не достаточно было того, что он был абсолютно открыт для неё, будучи обнажённым. Вдобавок ко всему, Джонс стоял на коленях на полу пещеры, и несмотря на то, что Свон позаботилась хотя бы о тонкой подстилке под ним, колени саднило от впивающихся в них шероховатых каменистых неровностей.       Сама же Тёмная медленно вышагивала к нему, любуясь представшей перед ней картиной, а в руках она держала неведомый ему тёмно-сиреневый предмет. И по его продолговатым формам Киллиан мог предположить, что его не ожидало ничего хорошего. Обойдя мужчину, Эмма снова вцепилась в его волосы и склонилась к нему.       — Думаю, ты позабыл, кто ты, — проворковала Эмма, её слова сочились притворной лаской. — Это не твой корабль, и здесь ты не капитан. Это мой дом, и ты моя игрушка.       — Да, меня предупредили об этом, — насмешливо прохрипел Киллиан, стараясь скрыть страх за бравадой.       Эмма толкнула его вперёд, отпустив волосы, и Киллиан едва, удержав равновесие, бросил на неё гневный взгляд.       — Что бы ты ни собиралась сделать, делай и покончим с этим, — проворчал он.              Но Эмма лишь усмехнулась.       — И отказаться от веселья? Вот уж нет, — произнесла она и, встав перед ним, продемонстрировала предмет в своих руках. — Знаешь, что это?       — Догадываюсь, — буркнул Киллиан, а затем одарил её лукавой ухмылкой. — Но нам это не нужно, у меня есть живая замена.       — О, это не для меня, — пропела она. — Вернее, не только.       Губы Джонса сжались в тонкую напряжённую линию, когда он осознал, что его догадки подтвердились. Он наблюдал за тем, как Эмма медленно избавлялась от платья, а затем от белья. И член тут же отреагировал, поднимаясь и увеличиваясь в размере. Не было ни шанса, чтобы вид её фарфоровой кожи, упругой груди и аккуратных розовых сосков не разжигал его желание. Не сводя с него взгляд, она стянула с себя трусы, а затем взяла небольшую баночку со стола. Вылив на пальцы немного её содержимого, она протяжными движениями обвела ими загиб этой штуковины и поставила одну ногу на стул. Что бы Свон ни собиралась сделать, мысли об этом изрядно возбуждали её, и её центр блеснул соками в тусклом освещении лампы. И Киллиан попытался приободрить себя тем, что это хотя бы связано с ним, что это фантазии о нём включали её. Он только очень старался не думать о том, какая роль отведена в них ему. Джонс не мог отвести взгляд, когда она медленно принялась вводить загиб в себя, и он исчезал в её лоне миллиметр за миллиметром, пока не остался торчать лишь длинный отросток, имитирующий член. Чёрт.       Без лишних церемоний Эмма подошла к нему и почти ткнула ему в лицо искусственным членом, но Киллиан попытался отстраниться. Вот только он тут же встретил сопротивление, когда кулак Свон снова сжал его волосы и потянул ближе.       — Странное решение, Свон, — он попытался сбить её с намеченного плана. — Избавимся от этого, лучше оседлай моё лицо.       — Заманчивое предложение, — согласилась Эмма. — Но это должно быть твоим наказанием, а не наградой. Ты слишком много себе позволяешь. Давай-ка заткнём твой говорливый рот.       И недовольно глянув на неё снизу вверх, Киллиан подчинился. Пластиковая продолговатая штука во рту не могла быть такой ужасной вещью. Нужно было просто перетерпеть. Или могла?       — Хороший мальчик, — лукаво похвалила его Эмма, похлопав по щеке, и принялась двигать бёдрами, с каждым следующим скольжением проникая глубже в его рот. — Смотри на меня.       Подняв глаза, Джонс встретился с ней взглядом, и увидел в них похоть, граничащую с любопытством. Прикусив нижнюю губу, она склонила голову на бок и зачарованно разглядывала его, то и дело останавливаясь на его глазах-океанах. Её томные вздохи свидетельствовали о том, что их действия сказывались и на той части, что была внутри неё, и она задевала её чувствительные нервы. Но ей было не достаточно, и потому она принялась ускоряться, и Киллиан чувствовал, что был на грани рефлексов. Он попытался сопротивляться и отстраняться, не давая ей возможности проникнуть слишком далеко, но Эмма обхватила его голову руками, и теперь бесстыдно трахала его рот. Она успокоилась лишь тогда, когда его тело вздрогнуло в спазме рвотного рефлекса, и резко вышла. Джонс тяжело выдохнул, когда его горло сжалось, в попытке отторгнуть из себя инородное содержимое, и закашлялся. К его счастью, он ограничился лишь обильным слюноотделением. Не хватало ещё опозориться, вытошнив содержимое желудка Тёмной под ноги.       — Твоё горло не слишком тренировано, да? — с издёвкой в голосе спросила она.       — Естественно. Обычно я занимаю другую позицию в этом процессе, — прохрипел Киллиан. — Развяжи меня, и я тебе покажу.       — Хорошая попытка, — отозвалась Эмма. — Но тебе так легко не отделаться.       С этими словами, она обошла его и опустилась сзади на колени. И Киллиан вздрогнул, когда фалоимитатор прижался к его ягодице. Ощутив это, Свон умышленно потёрлась о него сильнее, чтобы он ощутил реальность и твёрдость этого предмета, который, как он предполагал, она не собиралась оставлять только снаружи. Обвив его рукой, она обхватила его член ладонью, сильно сжав, а затем принялась надрачивать его. Смешанные чувства переполняли его душу, происходящее было настоящей дикостью для него, одновременно вводя в замешательство, но доставляя удовольствие, которое, как он считал, он не должен был получать в сложившейся ситуации. Однако её волшебные пальцы были настойчивы и умелы, и по-прежнему существовала вероятность, что она применила к нему какую-то магию. По крайней мере, он пытался убедить себя в этом. Изменив своё положение, Эмма плотнее прижалась к нему сзади, и искусственный член лёг между его ягодиц, заставляя его напрячься, словно натянутая струна.       Он был почти на грани, когда Эмма убрала руку и грубо толкнула его вперёд, отчего он едва не встретил лицом землю. Его задница оказалась торчащей кверху, и он затаил дыхание, пока Свон дразнила его анус кончиком игрушки, лишь слегка надавливая. Её пальцы вцепились в его ягодицы, и он чувствовал, как ногти больно впились в кожу, но он полагал, что это ничто, по сравнению с ожидающей его перспективой. А затем он ощутил, как нечто текучее и холодное покрыло его сморщенное отверстие.       — Спасибо, что не на сухую, — не удержался он от шутки.       — Я ведь не совсем изверг, — промурлыкала Эмма, массируя его пальцем.       А затем это наконец случилось, и Киллиан зажмуриться, чувствуя как широкий конец раздвигал его стенки. Для той, кто хотел наказать его, Эмма была весьма нежна, позволяя ему привыкнуть к ощущениям, а не врезалась в его глубину резкими, разрушающими движениями. И если бы он мог отбросить все обстоятельства, возможно, ему даже могло бы это понравиться. Но он не мог. Реджина была права, Тёмная пользовалась им, и это порой становилось губительнее и приносило за собой всё больше унижения. Он ощущал боль в своём заднем проходе, но куда сильнее у него сейчас болело сердце. Он был жалким рабом когда-то и снова стал им, словно перечеркнув всё, чего он добился в жизни. Всего лишь игрушка в руках Тёмной.       В другой ситуации эти смурные мысли прогнали бы всё его возбуждение, но не тогда, когда его простата подвергалась нежеланному, интенсивному массажу. И Эмма снизошла до того, чтобы уделить внимание его эрекции. Она водила рукой по его плоти в такт собственным движениям бёдер под аккомпанемент собственных постанываний. И Киллиан чувствовал, как это всё настойчивее подводило его к краю. Его член болезненно пульсировал, изливая нити спермы, и он был не в силах сдержать неистовые стоны, наполненные такими противоречивыми чувствами. И Эмма ускорила темп, с которым вбивалась в него, и, к счастью Киллиана, не собиралась терзать его дольше, остановившись после собственной разрядки.       Обмякнув, Джонс лёг на покрывало и тяжело дышал, складывая по полочкам всё, что произошло. Не хотелось ни говорить, ни ругаться, ни пытаться отшучиваться, и особенно не хотелось смотреть на Эмму. Он не хотел её ненавидеть после всех приятных и странно-приятных вещей, что они разделили, но сейчас не испытывал к ней ничего, кроме обиды. Он слушал её дыхание, но она не делала ничего. Лишь спустя несколько минут, она осторожно коснулась пальцами его бедра, а затем резко одёрнула руку. И Киллиан так усиленно пытался осознать, сколько противоречий скопилось в этом одном единственном простейшем жесте и настолько погрузился в свои мысли, что не сразу осознал, что больше не слышал её, а его руки теперь были свободны. Перевернувшись, он посмотрел туда, где должна была быть Эмма. Но её не было.

***

      Когда спустя время он пришёл в себя, Киллиан направился к выходу из пещеры. Он совершенно не представлял, где окажется, но это место было ничем иным, как подвал в доме Свон. Всё ещё полностью обнажённый и босой, он прошлёпал по деревянным половицам и, поднявшись на второй этаж, закрылся в душе. При всём его желании он не смог смыть с себя эти странные ощущения, странное горькое послевкусие собственных мыслей и осознаний, но по крайней мере ему удалось расслабить напряжённые мышцы и немного унять боль. Мысли летали в голове, словно рой назойливых пчёл, ставя под сомнение все его решения. Он хотел бы уйти, но одновременно не хотел этого — и это взрывало его мозг.       Выйдя из ванной, Джонс зашёл в свою спальню, чтобы одеться, а затем спустился на первый этаж, желая заглушить всё это изрядной дозой алкоголя. Он оглядывался по сторонам, не желая наткнуться на Эмму, но в доме снова царила тишина и пустота. И поспешно влив в себя несколько рюмок рома, Киллиан поднялся к себе и лёг в кровать, свернувшись под одеялом калачиком.       Он едва начал засыпать, когда услышал лёгкий стук в дверь. В удивлении он резко распахнул глаза. В этом доме не жил никто, кроме него и Эммы. Но с каких пор Тёмная стучала? Рассеянно посмотрев через плечо в сторону выхода, он вздохнул и произнёс:              — Войдите.       Дверь открылась медленно и неуверенно, и Эмма вошла в комнату. Её взгляд бегал по полу в её усиленных попытках не смотреть на него. И она… просто стояла там и молчала, пробуждая гнев и раздражение в Киллиане.       — Пришла ещё раз трахнуть меня? — язвительно прорычал он, садясь в кровати. — Давай хотя бы не сегодня. Дай моей заднице прийти в себя.       И его бровь взмыла вверх в изумлении, когда он заметил, как Свон поёжилась от его слов и обхватила себя руками, словно ища поддержки и успокоения.       — Я не… Это не совсем то… — залепетала она совершенно не свойственно для неё.       Джонс вглядывался в её черты, и она словно выглядела по-другому. Её внезапная неуверенность и растерянность будто сделали её маленькой, заставив его пребывать в недоумении. И он ждал, пока она соберётся с мыслями, желая понять, зачем она пришла — у него не было никаких идей относительно этого. А когда Свон всё же осмелилась взглянуть на него, Киллиан почти ахнул, заметив влагу в её глазах.       — Я не хотела делать это с тобой, я… знаю, что это слабое оправдание, но голоса в моей голове… Прости меня, Киллиан, — произнесла она срывающимся голосом и слёзы покатились по её щекам.       Такая разительная перемена в её характере, в её настроении, в её действиях заставили его зависнуть от шока, и он не мог отвести от неё взгляд своих широко открытых глаз, пока редкие капли превращались в ручейки из её глаз. И он ощутил жгучее желание прогнать её печаль, защитить, спрятать от боли эту девушку, которая хоть и могла постоять за себя, сейчас выглядела хрупкой и беззащитной, проигрывая внутренний бой.       — Иди сюда, дорогая, — позвал Джонс, раскрывая свои объятия.       И Эмма, немного поколебавшись, заползла к нему на кровать. Устроившись рядом, она положила голову ему на плечо, а он приобнял её одной рукой, а другой нежно гладил по волосам, прижав щетинистую щёку к её лбу.       — Прости меня, — повторила Эмма. — Я сделала тебе больно?       — Пострадала не столько моя задница, сколько моя гордость, разбередив старые раны, — поморщившись, признался Киллиан.       Он не был готов в подробностях рассказывать ей о своём прошлом, но она и не требовала этого, лишь плотнее прижавшись к нему и положив руку на его грудь. Он чувствовал, как увлажнилась его футболка там, где слёзы сбегали по её виску, и аккуратно поцеловал её в макушку в попытке успокоить.       — Это то, чего я боялась, — тихо заговорила Эмма. — Это было… очень плохо по отношению к тебе. Что, если в следующий раз я наврежу Генри за мельчайший проступок? Или родителям? Я делаю вид, что у меня всё под контролем, но это я под контролем…       — Всё будет в порядке, Свон, — попытался приободрить её Киллиан.       Он определённо не знал этого и не представлял, каким образом это было осуществимо. Он отчётливо прочувствовал на себе этот контроль, ощутил собственной задницей. Это было реально, это захватывало её и тянуло на дно, цепляя за собой окружающих. И это действительно пугало. Но ему хотелось верить, что это можно было исправить, хотя за все годы поисков слабостей Тёмных он не нашёл ничего, что способно было им помочь. Вера — это всё, что у них было.       — Мы можем поискать способ лишить тебя этих сил? — предложил Киллиан.       — Это… это вообще-то то, что я делаю, — призналась Эмма. — В магазине Голда. Я… не слишком заинтересована в его наследии, по правде говоря.       — Умница, девочка, — похвалил её попытки Киллиан, и услышал её короткую довольную усмешку. Что ж, по крайней мере ему удалось хотя бы немного её приободрить.       Он успокаивал её, пальцами лаская её плечо и слушая редкие всхлипы, пока с удивлением не отметил, что она затихла.       — Свон? — тихонько позвал Джонс, но она не ответила.       Он осторожно посмотрел на женщину, стараясь не слишком шевелиться, чтобы не тревожить её, и его предположение подтвердилось. Эмма уснула.