О чем молчат стены

      Клан Веснински славился преданностью своему «хозяину» — клану Мориама. Те жестокость и кровожадность, с которыми «Цепной пёс» рассправлялся с неугодными, поражали преступный мир во всех его слоях. Поэтому каждый считал, что переходить дорогу этому клану якудза стоит аккуратно, при крайней необходимости, и смотря по сторонам каждую секунду. Ведь никогда не знаешь, в какой момент Веснински решат прийти за тобой.       Но несмотря на их репутацию никто не знал внутренней кухни особняка Веснински. Все это оставалось тайной покрытой мраком, лишь то, что глава считал нужным, могли показать посторонним. Чего стоила смерть Мэри Хэтфорд. Все строили целые легенды о том, что именно послужило смертью британской женщины, родившей главе клана сына, но никто и никогда — кроме, разве что, семьи Хэтфордов — не узнает истинных причин гибели матери наследника. . . . . .       Сегодня сыну Балтиморского Мясника исполняется 10 лет.       Одна из древних традиций этой семьи обязует каждого ребёнка из главной ветви клана в возрасте на грани между двумя десятилетиями своей жизни обзавестись первой вещью. Как правило, это подарок от отца ребёнку, который означал первый шаг к самостоятельности. С тех самых пор как фамилия стала кланом, эту традицию не смели прерывать даже самые отбитые.       Организовался целый банкет, куда приглашались самые влиятельные кланы, даже те, кто держали с Морияма хлипкий нейтралитет. Это был один из способов показать преступному миру наследников и влияние клана Веснински. Охрана, пиршество и разговоры отделенные от их преступной жизни. Никто не смел дерзить гостеприимству клана Веснински на их же территории. А самых смелых, что решили залезть дальше, чем дозволялось, карали немедленно.       Но было то, что ввело бы обычного человека в ужас. Подарок имениннику был не обычный, а в стиле семьи Веснински. Как будто ещё один способ открыто показать свои аморальность и жестокость.       Та самая вещь, что дарят имениннику — человек.       Перед банкетом глава семьи вёл именинника на аукцион рабов в один из их подпольных борделей, где ребёнок сам должен был выбрать себе «подарок». В специальную комнату выводили самый дорогостоящий товар, пока Веснински стояли за тонированным стеклом, рассматривая каждого, ожидая, пока наследник сделает выбор.        Все рабы представляли из себя большое разнообразие. Цвет волос, пол, расса, возраст — все, чего могла пожелать душа именинника.       И маленькому Натаниэлю тоже предстояло выбрать себе «подарок».       Окруженный со всех сторон людьми отца и, чувствуя на своём плече громоздкую руку, Натаниэль старался лишний раз не двигаться. Чем тише он себя вел, тем меньше проблем для него после его, так называемого, посвящения было бы. Он думал, что эту традицию опустят и «подарок» выберет отец, но тот изъявил желание предоставить это дело сыну, придерживаясь правил. Будто они его хоть когда-то волновали.       Когда дверь закрылась, в комнате повисла относительная тишина. Рука на плече сжалась, вызвав желание взвизгнуть, которое Натаниэль смог проглотить. Обратив, наконец, свое внимание на потенциальные подарки, он замер. Их было около двадцати, и каждый смотрел в стекло с какой-то надеждой. Видимо, все догадывались о причинах их появления здесь.       Наивные.       Рассматривая их, Натаниэль мог лишь тихо вздыхать — часть словно имела уверенность, что выберут именно их; одни стояли как античные статуи, другие со страхом смотрели в пол, лишь изредка поднимая глаза. Вокруг стояла бы полная тишина, если бы не чушь, которую извергал рот Лолы, о том, какие они все хорошенькие, и другие подробности её желаний, в которые Натаниэль не особо вслушивался.       — О, младший, взгляни туда. — палец Лолы ткнул в самый край этой очереди. — Вон тот! Маленький блондинчик. Он такой…       Дальше Натаниэль не слушал. Всем его вниманием завладел этот «блондинчик». В отличие от всех остальных, которые не вызвали в нём и капли желания ткнуть и сказать «хочу», этот мальчик был словно другим.       Карие отдающие янтарным цветом глаза с ненавистью смотрели в стекло, а губы были поджаты, выражая всё то презрение, заточённое в детском теле. Когда их взгляды пересеклись, сердце Натаниэля забилось ещё сильнее, и он не был уверен, было ли это от страха или другого чувства. Создавалось ощущение, что мальчик по ту сторону стекла точно знал, где Натаниэль стоит, и сверлил взглядом именно его. Хотя было очевидно, что его не могут увидеть.       Этот мальчик был живым. Настолько живым, насколько вообще Натаниэль когда-либо видел людей. Такая явная агрессия во взгляде была освежающей, как будто он не один стал ее причиной. Обычно такой взгляд был у его мамы или отца, когда они собирались ударить его. И всегда причиной был только Натаниэль.       Но сейчас Натаниэль впервые ощущал восхищение чужим гневом. Словно именно за ним он бы мог спрятаться от всего мира, и этот взгляд мог держать семью на расстоянии от него.       Натаниэлю не хотелось моргать. Как будто, если он сейчас отвернётся, этот мальчик исчезнет в ту же секунду, и Натаниэль никогда больше не сможет увидеть эти глаза. Если он моргнёт, то не сможет дышать всю свою жизнь.       Сам того не осознавая, Натаниэль ткнул пальцем с той стороны, где стоял он, не прерывая этот «зрительный контакт». С его губ сорвалось новое для него слово.       — Хочу.       Рука на его плече на секунду потеряла свою силу, но Натаниэль не обратил на это внимания. Все его «Я» было обращено на человека за стеклом.       Раздался громкий смех отца, заставивший Натаниэля вздрогнуть и наконец-то оторваться от созерцания чужих глаз. Он удивлённо уставился на родителя, впервые увидев чужой смех, который сквозил истинным весельем, а не раздражением. На него не злились? Возможно, за столь наглое поведение позднее он получит…       Внезапно чужая ладонь сильно надавила на его голову, растрепав уложенные волосы. И тут же раздался громогласный вердикт главы под аплодисменты других членов клана.       — Мой сын выбрал номер 10. Ведите его сюда!       Не до конца избавившись от шока, Натаниэль направился в сторону двери встречать свой «подарок», направляемый толчком в спину от отца.       Дальнейший путь до особняка остался как в тумане. Все, что Натаниэль мог – непрерывно смотреть на другого ребенка дальше, и неизвестно какие силы не дали Натаниэлю вцепиться в чужую руку и не отпускать до самой ночи.       Эндрю.       Именно так представили его… раба? Нет, Натаниэль не хотел себе раба, не хотел себе вещь. Ему это не надо.       Руки слегка начало легонько потряхивать. Только сейчас Натаниэль начал понимать, что выбирали ему не друга, а вещь. Он ведь знал с самого начала. Это глупая наивность. Будь он сейчас один, ударил бы себя по голове. Правильно говорила мама, что мозгов там не было и не будет.        Сделав глубокий вдох, Натаниэль закрыл глаза. Он не будет, как отец с его Лолой. Он постарается подружиться с Эндрю. А если потом Эндрю захочет уйти… Натаниэль попытается сделать все, чтобы этого не случилось.       У него будет друг.       Раз уж все так пытались вбить ему, что он Веснински, то Натаниэль и будет им. Если ради дружбы с Эндрю ему надо будет показать себя как хорошего наследника и пыхтеть, он сможет. Успокоив самого себя, Натаниэль продолжил краем глаза наблюдать за Эндрю. Интересно, все ли дети такие красивые?       До самого особняка Эндрю не проронил ни слова, лишь с презрением разглядывал все вокруг. Натаниэлю очень хотелось отвести его к себе в комнату и поговорить обо всём. Но он не мог. Дурацкий банкет. Ну ничего, он мог сделать это потом. Мама всегда называла его непробиваемым дураком.       Из машин повыходил весь клан Веснински и направился в сторону здания. Отец все также не отпускал Натаниэля далеко от себя, а Эндрю разместился за его плечом. И таким непривычным для него образом они все двинулись внутрь. Там уже играла музыка, а стоило переступить порог, как Натаниэль почувствовал удушающую его плотность воздуха и запах табака. Как же он ненавидел эти публичные вылазки. Боль в ладони фантомно напомнила о себе. В прошлый раз он уронил вилку, за что позже получил по рукам палкой; сколько раз он уже не помнил.       Наконец, после приветствия клану Морияма, отец отошёл от него и направился к другим взрослым. Уже словно на рефлексах, Натаниэль аккуратно взял Эндрю за запястье и отвел его в сторону дивана, где они должны были сидеть, как статуэтки. И тихо, надеясь, что никто — особенно Лола за их спиной — не услышит и не увидит этого, сказал своему новому другу:       — Нам нужно сесть тут и быть тихими, чтобы все могли нас рассмотреть. — чувствуя себя шпионом, Натаниэль аккуратно осмотрелся, садясь на свое место и показывая, куда следует сесть Эндрю. Стоило Лоле убедиться, что младший из Веснински не доставит проблем, она тут же пошла в сторону его отца. А Эндрю все еще молчал. Натаниэль смог разглядеть едва-едва видный изгиб бровей и легкую заинтересованность в карих глазах, которые так взволновали его в самом начале.       — Ближе к ночи после еды мы будем уже никому не интересны. — глаза Натаниэля стрельнули озорством, а голос стал почти не слышим особенно в таком шумном зале. — Мы сможем взять что-нибудь сладкое с во-о-он того стола. Обычно под алкоголем отец за это мне ничего не делает.       Натаниэль очень надеялся, что смог достаточно заинтересовать Эндрю. Он не хотел, чтобы в первый же день его друг получил за что-то неправильное. Отец сказал, что его «подарок» мог нести наказание и за него. Но он не хотел. Поэтому надо вести себя хорошо и ничего не ронять на этот раз. Натаниэль то привык к этому, а вот Эндрю может быть больнее, чем ему. . . . . .       Время тянулось просто ужасно долго. Натаниэль уже несколько раз выводил себя и Эндрю из этого места под предлогом туалета. Голова уже раскалывалась от столь долгого нахождения в этом пропахнувшем алкоголем и табаком месте. А Эндрю все также молчал. Отец и Лола уже даже не смотрели в их сторону, как будто их не и было, но, если бы они ушли раньше других, отец обязательно бы это узнал, и их бы наказали. Было безумно скучно, особенно после того, как Натаниэль уже притащил большинство тарелок со сладким к ним на диван, которые Эндрю быстро выедал несмотря на то, что они недавно ели за главным столом. И Натаниэль ни разу не уронил вилку! А Эндрю как молчал, так и молчал, только лицо иногда кривил, если что-то не нравилось. Вдруг в голову пришла мысль о том, что его новый друг мог быть немым.       Натаниэль повернул голову вбок и со слегка сощуренными глазами начал рассматривать такого же скучающего Эндрю. Он не знал, какие признаки бывают у немых людей, но продолжил высматривать их.       Стоило пересечься с Эндрю глазами и увидеть приподнятую бровь, как Натаниэль тут же отвел взгляд, слегка краснея от смущения. Ну немой и немой, какая разница. Он все равно будет с ним дружить. Мало что ли немых в мире? И вообще, Эндрю необычный, а это круто.       Натаниэль решил больше не акцентировать внимание на этой особенности своего друга. Это же было неприлично так сильно обращать внимание на это? А если из-за этого Эндрю не захочет с ним дружить? Значит, он не будет этого делать.       Так что следующие часы не отличались от предыдущих, где они сидели в своем «детском» уголке, пока к ним не подошла Лола. Натаниэль сдержал вздох облегчения; люди вокруг наконец-то начали расходиться, отца не наблюдалось, а Лоле, видимо, поручили отвести их в комнату. Не слушая ни слова из того, что говорит Лола — от нее всегда было много бессмысленного шума — он аккуратно взял Эндрю за запястье, и они направились в комнату под «надзором» Лолы.       Натаниэль удивленно посмотрел на вторую кровать в комнате, он даже не знал, когда ее успели сюда поставить. От подручной отца не осталось и следа, так что он закрыл дверь, которую Лола всегда оставляла открытой, и начал долгожданный разговор с Эндрю.       — Смотри, вот это будет твоя кровать, а вчера я освободил место в шкафу. Там твои вещи вроде как должны быть. Ванна вон там. Она наша личная. А сколько тебе лет? — Натаниэль тут же начал тараторить, стараясь успеть сказать все и сразу, и даже не заметил как начал задавать вопросы. Какой он дурак. Эндрю же не мог ему ответить. Он уже собирался хлопнуть себя по губам и извиниться, как его неожиданно прервали.       — Имя.       Натаниэль удивленно уставился на Эндрю, слегка приоткрыв рот. Что? Он даже не заметил как задал этот вопрос вслух.       — Имя у тебя какое? — Эндрю вопросительно смотрел на него, а Натаниэль не переставал пялиться в ответ как на чудо света.       — Ты умеешь говорить?       — Конечно, я умею говорить! — Эндрю раздражённо закатил глаза. — Не переводи стрелки. Как тебя зовут?       — Натаниэль. А почему ты все время молчал?! Я думал, ты немой и не умеешь разговаривать. — он опустил глаза в пол, чувствуя себя слегка обманутым. Натаниэль уже прошел все стадии принятия немого друга, а тот им не оказался.       — А почему я должен был говорить? Мне никто ничего не сказал, меня запихнули в машину, а потом чуть ли не конвоем мы шли в какой-то дом с кучей людей. А у парочки были пистолеты! — сложив руки у груди, Эндрю со злостью посмотрел на него, как будто Натаниэль был причиной всего. Хотя это так и было. — Я не собирался получить пулю в лоб из-за того, что сказал или сделал что-то не так. Может, ты все-таки расскажешь, что тут происходит?       Натаниэль пристыженно посмотрел на Эндрю. От стыда голова пошла кругом, а на лице появился румянец. Какой он дурак. Это все выглядело так очевидно, что было поразительно то, как Натаниэль этого не понял раньше. Хотелось подёргать себя за волосы, может, тогда хотя бы часть мозгов бы появилась.       — Прости… Давай сядем, и я тебе объясню, где ты и что происходит. Прости, что я сразу об этом не подумал. Я не знал, что тебе ничего не сказали. — Натаниэль смотрел на своего друга из-под челки, пытаясь понять зол ли тот. Эндрю же, казалось, расслабился и выдохнул. Он почесал затылок в том же смущении.       — Ладно, давай. — он задрал подбородок, стараясь казаться грозным. — Только не смей меня обманывать!       Сидя на кровати с Эндрю по разные её концы, Натаниэль пытался объяснить всё то, чем он сам жил с самого рождения. Что тот теперь теперь часть клана Веснински, что его выкупили из того места, и он является «подарком» для самого Натаниэля.       — Н-но ты не подумай! — Натаниэль тут же спохватился и вскинул руки, будто хотел схватить и удержать Эндрю. Ему вновь стало стыдно за себя. Какой позор, даже объяснить ничего нормально не мог. И он собирался становиться правильным Веснински? Дурак.       — Я н-не хочу, чтобы ты был моим р-рабом. И н-не хочу, чтобы ты был моим живым щ-щитом! Я хочу дружить! — Натаниэль опустил глаза вниз, боясь смотреть на Эндрю. Господи.        Стыдно. Стыдно. Стыдно!       Натаниэль правда ужасен. Он опять начал заикаться. Снова! Мама кое-как выбила из него эту дурь, а он опять за своё. Ну что за дурак! Эндрю точно посчитает его жалким. Натаниэль начал заламывать свои пальцы, думая об этом, с каждой секундой становясь все краснее и краснее. Эндрю не будет с ним дружить. Он не крутой как отец, он маленькая размазня, позорище семьи. Натаниэль даже не сможет дать Эндрю безопасность, и, рано или поздно, его тоже не будет рядом по его вине. Он слишком жалкий.       Мысли метались с такой скоростью, что не будь Натаниэль внимательнее, он бы упустил то, что Эндрю начал говорить.       — А меня научат драться? — казалось, только это интересовало его.       — Что? — Натаниэль был удивлен настолько, что перестал дергать свои пальцы. Абсолютно все, о чем он думал, тут же забилось в маленький уголок сознания, будто этой паники и не было секунду назад.       — Драться меня научат, я спрашиваю. — Эндрю тяжело вздохнул. — У тебя проблемы со слухом? Уже второй раз так.       — Нет! Ты просто говоришь слишком неожиданные вещи! — Натаниэль слегка надулся, смотря на Эндрю исподлобья. — Нас будут учить драться. Выберут кого-то из клана, кто хорош в бою, и он будет учителем.       — Значит, все круто. — Эндрю откинулся на стену позади себя, неотрывно глядя на Натаниэля. — Не парься слишком сильно. Меня здесь будут кормить, научат драться, а это лучше, чем через пару лет стать проституткой. О, не смотри на меня так. Ты же не думал, что там, где продают людей, есть светлое будущее?       — Я не такой наивный! — Натаниэль сдул упавший на глаза волос, смотря на Эндрю с раздражением. — Просто ты к этому слишком спокойно относишься.       — А что мне ещё делать? — Казалось, Эндрю веселил этот разговор. — Я не могу сбежать. Не могу отбиться, если ударят. Не могу сам сейчас повлиять на ситуацию. Я могу просто вертеться в жизни и пытаться сделать ситуацию лучше для себя. И сейчас ваш… клан, да? Самый лучший вариант. Было бы тупо истерить.       — Но ты можешь получить наказание за меня и мое плохое поведение! — Натаниэль был в шоке. Почему он переживал о Эндрю больше, чем тот сам?!       — И что? — Эндрю приподнял бровь в вопросе. — Значит, я стану сильнее, чтобы никто меня не мог наказать. Ты слишком усложняешь.        Натаниэль не смог ничего ответить. Спорить с Эндрю, по-видимому, было бессмысленно. Он… как стенка. Ещё мама его называла непробиваемым. Увидела бы она Эндрю, то поняла бы, что у Натаниэля все хорошо.        — Кстати, — вспомнив один из старых вопросов, Натаниэль поспешил вновь его задать, перепрыгивая на новую тему. — Ты уже знаешь, сколько мне лет. Сколько тебе?       — Мне двенадцать. — Эндрю с некой гордостью поднял голову. — Ты из нас двоих самый маленький, поэтому я буду тебя защищать, если ты пообещаешь, что не будешь врать мне и относиться, как к мусору       — Я уже говорил тебе! Я. Хочу. Дружить! — как будто Эндрю его лично оскорбил, Натаниэль наклонил туловище вперед, чувствуя вновь появляющееся раздражение. — И я не маленький!       — А какая разница, что ты мне там сказал? — отзеркалив чужие движения, Эндрю поймал зрительный контакт. — Ты пообещай и, может быть, я поверю тебе.       — Обещаю, что я хочу дружить, а не делать из тебя свою вещь. — Натаниэль для убедительности положил руку на грудь. Он видел, что так делали в какой-то из книжек. — И я никогда не буду тебе врать.       — На мизинчиках. — Эндрю тут же оттопырил его, выставив руку вперед.       И Натаниэль, даже если и не понимал, что это означало, то все равно повторил за ним. Он не мог позволить Эндрю отказаться от дружбы с ним. Натаниэль сделает все, чтобы он был доволен им и оставался рядом добровольно.       — А теперь, — командным тоном начал Эндрю. — На правах старшего я говорю тебе слезть с кровати и идти умываться. Я хочу спать.       — Ты старше всего на два года! — между прочим, это Натаниэль должен был быть просветителем для Эндрю и помогать ему со всем!       — На целых два года.– с умным видом Эндрю поднял палец вверх. — Давай, дуй в ванну. Этот день был слишком пиздецовым.       — Эндрю!       — Натаниэль! Может ты и выглядишь, как милый ангелочек, но ты явно не он. Не гунди. — он отмахнулся от своего нового «хозяина».       В итоге Натаниэль все-таки сбежал в ванну подальше от смущающего его Эндрю. С каких пор он ангелочек?!