Нежность под первыми лучами солнца

Холод раннего утра кусает оголённую кожу, просачивается сквозь открытое окно в спальню. Холодит ладонь вторая половина кровати, заставляя раскрыть в слепом испуге глаза. На веранде, за прозрачностью лёгких штор чернеет его силуэт.  Цзин Юань шуршит одеялом и босыми ступнями врезается в холодную поверхность пола. Мурашки пробегаются по всему позвоночнику, заставляя запахнуть получше шёлковый спальный халат. Он почти бесшумно и очень лениво подходит к мужчине, которого во сне хотел обнять, чтобы прижать к сердцу как самое дорогое.  — Кошмары? — хрипло спрашивает Цзин Юань, облокачиваясь предплечьями о перекладину и обеспокоенно всматриваясь в чужой профиль. — Нет, — просто отвечают ему, даже не поворачивая головы, — просто не спится.  Ветер лёгким порывом колышет тёмные волосы, убирая прядку с плеча, Цзин Юань засматривается. Он молча переводит взгляд туда, куда смотрит Блэйд. Рассвет окрашивает небо первыми розовыми красками, растекаясь по небу уже пастельно-жёлтым. Всё ещё робко сверкают последние редкие звёзды, прогоняемые скорым наступлением утра. Кое-где уже весело поют птицы, но боятся ещё своим звонким голосом спугнуть окутавшую всё Лофу тишину. Было ли ещё когда-нибудь так спокойно и мирно? Цзин Юань ёжится от нового порыва ветра, ощущая холод, что незаметно обнял нежную открытую кожу. Он выпрямляется, бездумно смотря в расстилающийся перед глазами пейзаж. На душе становится спокойно как никогда. — Не замёрз? — тихо интересуется он у Блэйда, протягивая руку для робкого касания, словно впервые.  Замёрз. Пальцы практически ледяные и совсем незаметно дрожат, но Блэйд, кажется, даже не обращает на это внимание, поглощённый видом перед собой. Цзин Юань улыбается, оплетая ладонь своей, и целует костяшки, опаляя кожу своим горячим дыханием. Блэйд вздрагивает и впервые за утро смотрит на него. Они молча рассматривают друг друга, ища в глазах лишь им одним понятные слова. Блэйд находит в горящем янтаре каплю усталости и бесконечную нежность. Кажется, это всё, что ему действительно было нужно. — Красиво, правда? — так странно слышать это от человека, который лишь и умеет, что испытывать ненависть. Цзин Юань знает, что это не так, поэтому кивает и осторожно поправляет чужую одежду, потуже затягивая пояс, чтобы не развязался насовсем. Он совсем не хочет прерывать созерцание столь сокровенного и волшебного момента, но приходится напомнить о том, что холод неумолимо пробирается по коже, заставляя тело мёрзнуть. Блэйд вздыхает, но понимает, что стоять на холоде так долго совсем не стоит. И беспокоить любимого — тоже.  Они возвращаются в постель, держась за руки, и Блэйд прикрывает окно, не позволяя более ветру свободно гулять по комнате. Цзин Юань останавливает у кровати, чтобы выровнять постель, а Блэйд кидает последний взгляд на светлеющий горизонт, прежде чем перевести его на генерала. Такого домашнего и уставшего, взлахмоченного после сна, совсем немного замёрзнувшего. Только Блэйд мог видеть его таким, грубыми пальцами касаясь самой нежной кожи. И сейчас, он подхватывает костяшками край рукава, заставляя к себе обернуться. Цзин Юань послушно смотрит и ждёт. — Можно? — робко спрашивает Блэйд, словно не знает, что — да. Цзин Юань ему тепло улыбается, гладит по щеке, чувствуя бархат румяной скулы. Кивает, принимая холодные ладони на талии и обветренные губы на своих. Блэйд целует по-детски просто, лишь касается, боясь испортить хрупкий утренний момент грубостью. Становится неловко, более чем ночью, когда вместо осторожных касаний — несдержанная страсть. Сейчас всё иначе. Словно утро обнажает не тело, а душу. Освещает первыми лучами солнца ту целомудренную чистую любовь, что прячется в груди, боясь быть замеченной и впоследствии сломанной из-за своей хрупкости.  Цзин Юань дрожит, обнимая за шею такого тактильного и нежного сейчас Блэйда. У них нечасто так, что нежность в каждом касании. Блэйд проводит ладонью от поясницы к лопатке, мягко к себе прижимая. Шуршит под пальцами гладкая ткань, теплом горит то место, где остановились пальцы.  Они стоят так несколько минут, наслаждаясь простыми объятиями, граничащими с дружескими. Теплом забилось в груди сердце, вибрацией ощущаясь на чужой коже. Цзин Юань целует в щёку, замечая полудрёму в чужих глазах.  — Хочешь спать? — скорее утверждает он, зачёсывая несколько прядей тёмного шёлка волос назад. Тянет за руки аккуратно на холодную постель, что опять посылает мурашки по всему телу, и ложится рядом, накрывая одеялом. Блэйд прижимается ближе, ноги путает в чужих таких же холодных и в руках стискивает чужие ладони. Смотрит своим раскалённым металлом глаз, любуясь родным и до тонкостей узнаваемым лицом, ощущая острое желание коснуться бледных губ. Но это потом, когда они проснутся от желанного спокойного сна на согретых их телами простынях. Когда Цзин Юань проснётся от лёгких прикосновений к своим спутавшимся за ночь волосам и когда поймает исполосованные шрамами пальцы в плен своих, поднося каждый к губам для нежного поцелуя.  Тогда, когда тихое раннее утро, подарившее лишь им одним момент, когда они могли быть собой и без стеснений подарить робкую нежность, отдаст правление небосводом яркому и жаркому солнцу.  Блэйд засыпает без труда и его не мучают больше навязчивые мысли и страшные кошмары.