Together until the very end...

Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.

*** 25 Февраля. Ника проснулась раньше него. Свет едва проникал в комнату, и всё было будто в дымке — тепло, тихо, замедленно. Она лежала на боку, лицом к нему. Вадим спал — спокойно, с чуть приоткрытым ртом, он обнимал её за талию, как будто даже во сне не хотел отпускать. Она осталась так ещё на минуту. Просто смотрела. Потом осторожно, почти на цыпочках, встала, пошла в ванную. Стояла перед зеркалом, долго, в майке, без неё. Это моё тело. С синеватыми следами от инъекций, с тонким шрамом на животе от кесарева, с грудью, которая помнит кормление, хоть и не случившееся... Это моё тело. И он — прикасался к нему так, будто видел в нём не шрамы, а силу. Я смотрю на себя и… не отворачиваюсь) Она подошла ближе, провела рукой по шее, по ключице. Ты выжила, ты заслужила нежность, не наказание, не тишину — а любовь. И ты её получила, а теперь — поверь в неё. За спиной послышались шаги. - Ты куда пропала? - голос Вадима был хрипловатый, с примесью сна. Ника посмотрела в зеркало, встретившись с его отражением. Он стоял в дверях, опираясь о косяк, всё ещё растрёпанный, тёплый. Она повернулась, не торопясь, подошла, встала перед ним. - Я просто… проверяла, на месте ли я Он улыбнулся, коснулся её щеки. - И ты там была? Она кивнула. - Да, и кажется, я снова себе понравилась Он поцеловал её лоб. - Мне ты всегда нравилась, но особенно - сейчас Они стояли в обнимку в дверях ванной, как две половинки чего-то давно разбитого, но теперь — собранного заново. Без клея, без гарантии, но — вместе. *** 26 Февраля. Ника и Вадим сидели в полутёмном ресторане у окна. Лёгкий джаз сменился на тишину — сцену освободили. Вадим встал. - Куда ты?... - удивилась она. Он не ответил, просто поцеловал её в висок и пошёл вперёд. Подошёл к микрофону. Немного поколебался, взял в руки гитару. Голос ведущего прозвучал негромко : - Для любимой женщины - особенная песня Вадим посмотрел в зал, потом прямо на неё. - Ника… Я слишком долго молчал, а теперь пусть за меня скажут эти слова И зазвучали аккорды. Он пел немного хрипло, с напряжением в голосе, но честно, до дрожи : Мелом пишу на асфальте Я тебя люблю Я дышу твоим голосом и телом Только прошу Оставь мне время, как хотела Я сумею поменять весь мир Если в этом дело… Она замерла, её сердце стучало слишком громко. Губы задрожали. Он не просто пел — он открывался перед ней, перед всем залом. Он жил каждой строчкой. Словно не песня — а его душа в микрофоне. Я дышу твоим голосом и телом... Господи, как он это поёт, как будто не просто для меня — а вместо меня. Слёзы навернулись на глаза. Смешались чувства : боль, нежность, любовь, благодарность. Когда он допел, в зале раздались аплодисменты, но Вадим не кланялся он смотрел только на неё. Только на свою Нику... Она встала и подошла к нему. Встала рядом, обняла. Он прошептал на ухо: - Это всё, что я не умел сказать тебе раньше Она улыбнулась сквозь слёзы. - А теперь я слышала каждое слово, и всё поняла *** 27 Февраля. - Ник, пойдём на вечеринку? Мои друзья по биатлону решили тусу устроить, пойдёшь? - спросил Вадим и поцеловал её в макушку. - Да, пойдём - сказала Ника, прижимаясь к нему. Она не особо любила вечеринки, но знала, как это важно для него — возвращение в привычный ритм, контакт с прошлой жизнью. Вечером она надела простое чёрное платье, подчёркивающее линию плеч и талию. Лёгкий макияж, собранные волосы. Вадим, когда увидел её у выхода, тихо присвистнул : — Вот это да… Тебе там надо будет охрану ставить от моих друзей - Сначала покажи, кто твоя жена, а потом — ставь - фыркнула Ника, но с лёгкой улыбкой. На вечеринке было шумно, тесно и весело. Знакомые Вадима встречали его тепло, с подколками и шутками. Ника держалась уверенно, но чуть в стороне — наблюдала, улыбалась, иногда пила из бокала вина. Вскоре к ним подошла она — Алина. Высокая, эффектная, с нагловатым взглядом и слишком обтягивающим платьем. - Вадим? О, ну наконец-то! - приторно-приветливо сказала она и тут же обняла его, прижимаясь грудью - ты исчез, а я скучала… Ника внутренне напряглась. - Ты, наверное, Ника? - повернулась Алина к ней - слышала о тебе Пауза. - Хотя, ты же знаешь… с Вадимом не всё было так просто, особенно до того, как вы снова сошлись - Что ты имеешь в виду? - голос Ники стал холодным. Алина медленно, глядя ей в глаза, проговорила : - Ну… он сам говорил, что после вашей ссоры у нас было кое-что, ничего серьёзного, конечно, просто… разрядка - и многозначительно посмотрела на Вадима. - Ты что несёшь?! - вскинула Ника, но Алина уже сделала шаг назад, театрально вскидывая руки. - Просто решила быть честной… женщины ведь должны знать правду, да? Ника развернулась к Вадиму — её глаза горели. - Это правда?! Ты спал с ней, когда я была в таком состоянии?! Вадим молча смотрел сначала на Алину, потом на Нику. Подошёл ближе, обнял её за плечи, заглянул в глаза. - Нет, ни одной ночи, ни одного слова, это враньё, Ник, посмотри на неё она просто не вынесла, что я с тобой Ника дышала тяжело, глаза налились слезами злости и обиды. Алина стояла в стороне, наслаждаясь эффектом. - Давай уходим - шепнул Вадим - не устраивай это здесь - Я сейчас устрою ей чёртов спектакль - прошипела Ника. - Нет - резко сказал он - хватит Он взял её за руку и вывел из квартиры, не обращая внимания на взгляды. Они почти молча доехали до дома. Тишина — гнетущая, вязкая, острая. Как только дверь за ними захлопнулась, Ника резко развернулась к нему : - Ты уверен?! Ты не трогал её?! Вадим подошёл к ней вплотную, схватил за лицо, почти болезненно : - Я не трогал её, не телом, не мыслями всё, что было это боль по тебе, по нам, я даже смотреть ни на кого не мог Она посмотрела в его глаза. Всё дрожало внутри, гнев, страсть, ревность, боль. И она не сдержалась. Схватила его за рубашку и поцеловала — резко, требовательно, как удар. Он не отстранился. Он ответил — так, как будто всё в нём горело. Они падали на кровать, не снимая ничего до последней секунды. Всё было быстро, страстно, с хрипами, с царапинами, с поцелуями, которые срывали дыхание. Без слов, только тела, только доказательства. Когда всё закончилось, она лежала на его груди, и оба тяжело дышали. Он провёл рукой по её спине и шепнул : - Я выбрал тебя, тогда, сейчас, всегда Ника молча сжала его пальцы. И впервые за вечер почувствовала себя нужной. Единственной, любимой... *** 2 Марта. Прошло несколько дней после той злополучной вечеринки. Ника уже не кипела злостью — она остывала, и вместе с этим приходило ясное ощущение, кто она есть. Жена Вадима, женщина, которую он любит, и которая больше не сомневается в себе. *** Ника зашла в кофейню возле стадиона — хотела принести Вадиму кофе после тренировки. У стойки стояла Алина. Та сразу заметила её и, как всегда, скривила губы в полуулыбке. - Ну здравствуй, как дела? Не ревнуешь больше? - с издевкой бросила она. Ника спокойно подошла ближе. Ни одной дрожи в голосе, ни одной вспышки. - Привет, ты знаешь, что интересно? Даже если бы ты действительно была с ним... Он бы всё равно смотрел на меня не потому что я красивее, умнее или лучше, а потому что я — его женщина, а ты — просто эпизод, который не случился Алина выдохнула, но не ушла, попыталась улыбнуться : - Уверенно звучит, только не забудь, как ты на той вечеринке кричала Ника сделала шаг ближе, понизив голос : - Потому что тогда ты почти задела мою боль, а теперь ты её только подтверждаешь, ты цепляешься за мужчину, который не выбрал тебя, и пытаешься сломать женщину, которая давно его простила, знаешь, что самое страшное?Мне тебя уже не жалко, просто скучно смотреть Она забрала два стакана кофе и спокойно вышла, оставив Алину в полном молчании. Снаружи Вадим уже ждал у машины которую ему подарил отец на восемнадцатилетия как и Антону. - Долго? - Нет, просто поставила одну глупость на полку - сказала Ника, улыбнулась, протянула ему кофе и поцеловала в щёку. В этот момент она почувствовала : её больше не выбивает ничья зависть, ни чьи слова. Потому что она — в любви. В жизни, в себе. *** 2 Марта 22:00: Поздний вечер. Ника была в ванной — пена, горячая вода, тишина. Вадим листал телефон в гостиной, отвечая на сообщения. И вдруг один из его товарищей ему позвонил. Привет, слушай, ты не обижайся, но твоя Ника — пушка, я сегодня был в кофейне, слышал, как она с Алиной разговаривала, это было… как нокаут в три слова, я аж кофе пролил, она её так чётко поставила на место — без крика, без истерики, просто — бац, и та растаяла Вадим напрягся и сказал товарищу, что не знал об этом, а потом медленно улыбнулся. Не ехидно, не победно — гордо. Он встал, подошёл к ванной. Приоткрыл дверь — пар, аромат лаванды, Ника полусонная, лежит с закрытыми глазами. - Зайка… - шепнул он, присев рядом на край. - Мм? - она не открыла глаз, только лениво протянула руку к его щеке. - Почему ты мне не сказала про разговор с Алиной? Она медленно приоткрыла глаза, немного удивлённо. - А зачем? Это была не битва, это было… просто... Мне больше не нужно доказывать, что я твоя, я это знаю, и она теперь тоже Он смотрел на неё молча, потом тихо сказал : - Я не знал, что могу любить тебя ещё сильнее, чем раньше, Но сейчас… я просто горжусь тобой вот по-настоящему, ты стала такой... целой Она слабо улыбнулась, а потом потянулась к нему и сказала : Я просто устала сомневаться, ты же рядом зачем мне бояться? Он поцеловал её в лоб, затем в губы — медленно, с благодарностью. А потом прошептал ей на ухо : - Ты не просто женщина, которую я люблю, ты — мой мир, и чёрт возьми, Алина теперь об этом точно знает Они оба засмеялись — легко, впервые за долгое время по-настоящему спокойно. *** 3 Марта. На следующее утро Ника проснулась раньше обычного. Потянулась в пустой кровати — Вадим уже ушёл, как всегда, тихо, чтобы не будить, но на подушке, рядом с её рукой, лежал сложенный пополам лист бумаги. Ровный, уверенный почерк : Письмо №1 Доброе утро, моя. Пока ты спишь, я думаю о том, как ты улыбаешься во сне. Я хочу, чтобы каждый день ты просыпалась с мыслью : тебя любят. Не за внешность, не за терпение, не за силу — а просто за то, что ты есть. Вчера ты поставила точку в разговоре, где другая пыталась выстроить между нами стену. Но ты не просто её разрушила — ты показала, что в нас никто не сомневается, даже мы сами. Я не умею красиво говорить, но каждый день буду пробовать. Одним письмом. Потому что ты заслуживаешь слов. — Твой Она сжала бумагу в руках и прижала к груди. На следующий день — второе письмо, уже в ящике с чайными пакетиками : Письмо №2 У тебя есть привычка дёргать рукав, когда волнуешься. Я раньше думал, это просто жест. А теперь — целая поэма, потому - что с каждым твоим движением я будто вижу, как ты становишься ближе. Если однажды ты вдруг забудешь, за что тебя любят — просто спроси, я буду отвечать каждый день, до самой старости. Так началась их личная игра в близость. Он прятал письма в разные места : под подушкой, в кармане её халата, в книге, которую она читала. Иногда — с рисунками. Иногда — с простыми словами : У тебя самые любимые ресницы на свете. А иногда — с глубиной : Когда ты молчишь, я слышу больше, чем когда кричат толпы Это не были извинения. Не признания. Не доказательства. Это были ниточки, которыми он бережно пришивал её сердце к жизни снова. И Ника знала — если мир снова качнётся, у неё будет что-то, что не сломается. Каждое утро — одно письмо, Одна любовь. Один Вадим... *** 10 Марта. Прошла неделя с тех пор, как Вадим начал оставлять письма. Каждое утро — один листок, как дыхание, как обещание. И в одно утро всё изменилось. Вадим, вернувшись с тренировки, нашёл на своём рабочем столе маленький конверт с надписью : Ответ №1 Только для тебя. Только между строк. Он развернул бумагу и замер : Ты думаешь, это только ты пишешь? Но я уже давно веду дневник внутри себя. Каждый раз, когда ты смотришь на меня в тишине, я записываю в памяти : Он рядом, он не ушёл, он слышит даже моё молчание. Ты любишь мои ресницы — а я твои ключицы, потому что в них я прячусь лбом, когда боюсь. Твои письма — как глотки воздуха после шторма, но я не просто читаю их, я запоминаю, как ты умеешь любить. Сегодня ты получаешь мой первый ответ. Завтра — второй. Я тоже буду писать тебе, чтобы ты знал : твои слова не улетают в пустоту. Они укореняются во мне. — Ника На следующее утро Вадим нашёл второй конверт — под своим стаканом для кофе. Ответ №2 Сегодня я поняла : я не просто живу с тобой, я снова живу благодаря тебе. Когда ты молчишь — ты не отдаляешься. Ты защищаешь тишину между нами, как тонкую плёнку смысла. Я думала, что потеряла себя. Но ты — не искал меня в прошлом. Ты создаёшь меня заново, каждый день, без упрёков, без спешки. Спасибо, что не заставляешь улыбаться. А просто берёшь за руку — и я сама вспоминаю, как это делается. Так родилась их тихая переписка, спрятанная в доме, как секреты в детстве : – Он прятал письма под наволочку. – Она — между страниц его ежедневника. – Он оставлял на зеркале записку : Ты сегодня особенно моя – Она подписывала в холодильнике контейнер : На случай, если вдруг задумаешься, за что тебя любят. И каждый вечер они не обсуждали это. Не читали вслух. Просто ложились рядом — ближе, чем когда-либо. Потому что теперь они говорили даже без слов. *** 26 Марта. Был обычный серый вечер. Вадим вернулся с неудачной тренировки — всё валилось из рук, тело ныло, а в голове гудела какая-то пустота. Он зашёл в дом, переобулся, сбросил спортивную сумку… и увидел, что на кухне темно. Ника была в спальне, читала — спокойная, тёплая, не навязываясь, просто была рядом. Вадим сел у кухонного стола, опёрся локтями, глянул в окно… и вдруг заметил в своей сумке что-то белое — не квитанция, не салфетка. Листок, аккуратно сложенный с подписью её рукой : Ответ №17 Я хотела оставить его под твоей кружкой, но отвлеклась, значит, ты найдёшь его именно тогда, когда надо. Он даже не улыбнулся. Просто вздохнул, развернул и начал читать : Если ты нашёл это письмо — ты, скорее всего, устал, или разочарован. Я не всегда знаю, как тебя поддержать, иногда молчу когда надо обнять, иногда прижимаюсь, когда тебе, может, нужно пространство. Но я прошу тебя помнить : я всё ещё учусь любить тебя так, как ты заслуживаешь. У тебя есть право быть уставшим, злым, потерянным. А у меня есть одно желание — быть рядом в этом, а не только в счастье. Поэтому, если сейчас ты держишь это письмо в руке — Просто знай : ты уже не один. Ты никогда больше не будешь один. Потому что я — твой дом, даже когда весь мир закрыт на замок. Он дочитал, и пальцы дрогнули. Это было… как будто кто-то наложил повязку на его внутреннюю усталость. Не убрал боль — но признал её, и этим уже стало легче. Он встал, медленно прошёл в спальню. Ника всё ещё читала, не замечая, как он подошёл и сел на край кровати. - Ты… забыла письмо - сказал он тихо, почти виновато. Она оторвалась от страницы, растерянно улыбнулась. - Прости, я хотела утром… Он взял её ладонь и поднёс к губам. - Спасибо, ты… вовремя И они просто сидели в тишине. Ему не нужно было объяснять, почему это письмо спасло его. А ей — не нужно было спрашивать, прочёл ли он всё. Потому что между ними снова случилось настоящее. Простое, без драм, без шумных слов. Письмо, найденное позже — оказалось самым нужным... ***

Мелом пишу на асфальте

Я тебя люблю

Я дышу твоим голосом и телом

Только прошу

Оставь мне время, как хотела

Я сумею поменять себя

Если в этом дело

Мелом пишу на асфальте

Я тебя люблю

Я дышу твоим голосом и телом

Только прошу

Оставь мне время, как хотела

Я сумею поменять себя

Если в этом дело

Мелом пишу на асфальте

Я тебя люблю

Я дышу твоим голосом и телом

Только прошу

Оставь мне время, как хотела...