Together until the very end...

"Иногда любовь — не спасение, а яд, что медленно убивает изнутри.

Но ты всё равно пьёшь его, потому что зависим от боли, которую она приносит."

*** 2 Апреля. Письма Ника и Вадим хранили бережно, почти свято. У него — в деревянной коробке с замком, лежащей на верхней полке шкафа. У неё — между страниц старого альбома, который раньше был пуст, а теперь стал живым. Иногда, в особенно трудные дни, они оба брали по одному письму — без слов, просто читали, вспоминали, что в этом доме, даже в тишине, живёт диалог, где каждый нужен. Прошла неделя, ааря — сестра Ники — прилетела на несколько дней. Они много болтали, гуляли, смеялись. А в один из вечеров Варя предложила : - Давай просто отвлечёмся? Ну реально — вино, музыка, хоть немного забыть про всё? Ника колебалась, но кивнула. - Только не всю ночь Однако ночь оказалась длинной, и весёлой, и очень пьяной. Ника приехала домой уже заполночь — волосы растрёпаны, глаза блестят, запах шампанского, клубного дыма и чего-то давно забытого — беспечности. В руках — одна туфля, в другой — телефон с открытым диалогом с Варей : Доехала! Он меня убьёт 😂 Дверь открылась — на пороге стоял Вадим. В майке, с немного нахмуренным лбом, с остывшей чашкой чая в руке. - О… - Ника замерла, пытаясь выровнять дыхание - привет. Он долго смотрел на неё, не осуждая, не раздражённо, просто… удивлённо. И чуть-чуть обиженно. - Ты в порядке? - тихо спросил он. - Ага - хихикнула она - просто Варя… решила, что нам надо отдохнуть Он подошёл ближе. - Я не против, что ты отдыхаешь, я не запрещаю, но… Ник, ты сама себе враг? Она опустила глаза. Румянец начал сменяться чем-то горьким. - Я не хотела тебя расстраивать, просто устала быть сильной, хотела забыться хоть на вечер Он взял её лицо в ладони, бережно, почти молитвенно. - Забудься рядом со мной, я же… твоя передышка, не убегай туда, где с утра тебе будет плохо Она вдруг всхлипнула, не от алкоголя — от того, что поняла, насколько он рядом, и насколько ей самой было всё равно к себе сегодня. - Прости - выдохнула она, уткнувшись ему в грудь - я не подумала, я просто хотела почувствовать себя живой, без боли, без мыслей Он обнял крепче, чуть покачивая. - Обещай, что в следующий раз ты просто скажешь, мне плохо, я не контроль Ник, я твой тыл Она кивала в его груди, и слёзы стекали по щеке. И это было не о вине, а о том, как важно — падать туда, где тебя подхватят. *** Утром Вадим поставил перед ней воду, кофе и шёпотом сказал : - Письмо всё ещё в коробке, ты, главное, не теряй себя Ника вздохнула, улыбнулась. - Сегодня напишу тебе новое, с запахом клубного дыма и с извинением - Только если потом будет поцелуй в придачу - ответил он и тихо ушёл на кухню. *** 4 Апреля. Идея пришла Вадиму в голову после очередного тревожного сна Ники. Она всё чаще просыпалась в слезах, а когда он пытался поговорить — молчала, отворачивалась, будто снова уходила в себя он не настаивал, но и не мог больше смотреть, как она носит боль, не делясь. На следующее утро, положив тёплую кружку какао на её прикроватную тумбочку, он тихо оставил рядом тетрадь в кожаной обложке, тонкая, без линий, на первой странице : всего одна строчка его почерком. Если не можешь говорить — напиши, я всё приму даже молчание, это наша тетрадь правды. Ника долго не решалась. Потом — ночью, когда он уснул — села, открыла и медленно начала писать. Ника : Я злюсь на себя за то, что чувствую себя поломанной. За то, что не могу просто жить. За то, что иногда смотрю на тебя и ревную к той, которой была "до" Я не знаю, любишь ли ты эту меня, сломанную, глухую к себе. Иногда я боюсь, что ты останешься только из жалости. А иногда я мечтаю, чтобы ты ушёл — чтобы я наконец сломалась окончательно. Потому что тогда станет тише, я знаю, это ужасно, но это правда. *** На следующее утро она нашла ответ. Вадим написал прямо под её словами. Вадим : Я люблю тебя — в том числе такую, уставшую, злую, сомневающуюся. Не потому что надо. Не из жалости. А потому что только ты умеешь смотреть на меня так, будто я нужен. И если ты когда-нибудь сломаешься — я буду рядом, чтобы не чинить тебя, а просто быть. Мне не нужна прежняя ты, мне нужна ты, здесь и сейчас. Так началась их ночная переписка — каждый писал в тетрадь тогда, когда не мог говорить. Иногда — один раз в неделю. Иногда — каждый день. Время от времени в неё падали слёзы. Иногда — поцелуй в угол страницы. *** 11 апреля, утро. Вероника просыпается от аромата кофе и свежих круассанов. На тумбочке — поднос : чай с молоком, клубничный джем, тёплая булочка и карточка с надписью : «С днём рождения, малышка, открой шкаф 😈» Смущённо улыбаясь, Ника, закутавшись в одеяло, идёт к шкафу, открывает его. Там — красивое красное платье, с биркой : «тысячи взглядов тебе, и только один тебе важен», и под ним — коробка, внутри — ключи, машина, электрический кроссовер, о котором она когда-то упомянула мельком, проезжая мимо автосалона. - Что…? - только и выдыхает она, и в этот момент Вадим появляется в дверях, с букетом белых тюльпанов и сияющей улыбкой. - С днём рождения, любовь моя, надеюсь, ты не против, что теперь придётся гонять на новой ласточке? Она бросается к нему и почти плачет от счастья. - Ты ненормальный… Ты совсем ненормальный, Вадим Юрьевич… - Да - смеётся он - но только по тебе Позже, вечером. Они устраивают ужин только вдвоём. Гирлянды на балконе, мягкий плед, лёгкий ветер. Он надевает ей на шею кулон — маленький ключик. - Это не просто ключ от машины, это ключ от всего, что я в тебе люблю, от всего, что хочу защищать и пусть ты знаешь у тебя всегда будет куда возвращаться - сказал он и начал спускать с ключицы её платье... *** 18 Апреля. Они не кричали. Было хуже... Тишина между ними тянулась, как проволока — холодная, натянутая, режущая. Ника вернулась позже обычного. Вадим ждал. Она зашла — и даже не посмотрела в его сторону. Просто сняла пальто, поставила чайник, как будто всё в порядке. - Где ты была? - спокойно, слишком спокойно спросил он. - На воздухе, нужно было побыть одной - С Варей? - Нет, с собой. - А сказать мне? Она вздохнула. - Ты что, каждый мой шаг теперь контролируешь? Он медленно поднялся со стула. В глазах не было гнева. Только обида, сдержанная, почти тихая, это было страшнее крика. - Я не хочу тебя контролировать, я просто хочу знать, когда ты исчезаешь на три часа, что с тобой всё в порядке, что ты жива, я задыхаюсь, когда тебя нет, а я не знаю – ты ушла на пару часов или и во все не вернёшься... Ника отвернулась, зацепив плечом дверной косяк. - Я не просила тебя задыхаться Тишина. Он ушёл в спальню, хлопнула дверь. *** 19 Апреля. Утро. На кухонном столе лежала тетрадь. Ника подошла. Первая страница — Вадим. Вадим : Иногда ты уходишь — и мне кажется, что ты не вернёшься, даже если просто в магазин. Я знаю, ты устала, я знаю, я не всегда умею быть "правильным" Но, Ника, ты — всё, что у меня есть... Не молчи, говори хоть в этой тетради. Я приму всё, даже твой гнев только не равнодушие. Ника : Я не равнодушна, я просто боюсь говорить — и снова ранить тебя. Я хотела быть тишиной, хотела исчезнуть, чтобы ты передохнул от меня. Потому что мне кажется, что я разрушаю тебя. Но я тоже задыхаюсь. Я смотрю на тебя — и вижу, как ты ждёшь от меня прежнюю, а её нет. Есть я, такая ломанная, тихая, странная... Вадим : Я не жду прежнюю, я жду тебя, ту которая пишет сейчас. Которая боится, но остаётся. Мы не обязаны быть счастливыми каждый день. Главное, чтобы ты открывала дверь. Или — эту тетрадь. Всё остальное мы переживём... Ника закрыла тетрадь, прижала к груди, и прошептала : - Прости меня... Через час, когда он вернулся с прогулки, тетрадь лежала на подушке его стороны кровати, а рядом — влажный след от поцелуя на краю. *** 26 Апреля. Антон приехал рано, как обычно — с пакетом мяса, трёхлитровой банкой маринованных огурцов и широченной улыбкой. - Ну что, вылезайте из своей хрустальной коробки! Сегодня мы дышим - сказал он и крепко обнял Вадима. Ника, увидев Антона, впервые за долгое время по-настоящему улыбнулась. - А ты не меняешься, всё такой же... шумный - подколола она. - А ты всё такая красивая, Никуля, спасибо, что терпишь моего брата, он же нудный, как сериал без концовки Вадим покачал головой, но улыбнулся. Ника не возразила, просто засмеялась и этот смех прозвучал живо. *** Ехали на дачу родителей Антона и Вадима — в ту самую, где в детстве они ловили лягушек и строили «штаб» в старой беседке. Ника сидела сзади, облокотившись на плечо Вадима. Антон вёл и нёс какую-то бессвязную чепуху, чтобы только они не молчали. - Я ж говорю, шашлык — это психотерапия, у тебя мясо шкварчит, угли дымят, а мозг отдыхает, даже депрессия жарится! - бубнил он. *** Пахло дымом, древесиной и свежей травой. Антон возился у мангала, а Ника с Вадимом гуляли вдоль берега озера, рядом с участком. - Ты заметил, как Антон старается нас рассмешить? — тихо спросила Ника. - Он знает, он всё чувствует, даже если не говорит - ответил Вадим и нахмурился. Ника присела на поваленное бревно, смотря на отражение в воде. - А я вдруг вспомнила, как мечтала о пикниках с детьми, о маленьких варёных кукурузках в контейнере и грязных ладошках Вадим сел рядом, взял её ладонь и поцеловал. - Это будет, просто позже, просто по-другому Антон подошёл, держал на шампуре подрумяненный кусочек. - Не грустим у меня там такая вкуснотища, что рот сам улыбается, Вадим, не молчи, а то я начну петь! - Только не это - усмехнулся Вадим. Они ели под пледами, смеялись, дурачились. Антон разлил по бумажным стаканчикам тёплый чай, и, когда солнце уже садилось, сказал : - Я давно понял не важно, сколько было боли, важно, что вы вдвоём, вы живы и вы ещё научитесь смеяться так, как будто небо не падало - сказал Антон. ***