Together until the very end...

Он рушил её, а потом сам же тянул из обломков.

И она возвращалась, потому что любила даже его тьму.

*** 3 Июля. Вадим тяжело вошёл домой после тренировки, бросил сумку у двери и сразу увидел их — Антон и Вероника сидели за столом, спокойно пили чай и разговаривали, сердце сжалось от боли и ревности. — Что тут происходит? — холодно спросил он, голос дрожал от напряжения. Антон встал, пытаясь разрядить обстановку: — Брат, я просто зашёл… Но Вадим не выслушал, сделал резкий шаг вперёд и ударил Антона по лицу. Антон отшатнулся, потрясённый, но быстро отошёл и вышел из квартиры. Вадим остался стоять, дыхание прерывистое, он резко схватил чашку с остатками чая и швырнул её в стену, чашка разбилась на осколки, удар эхом разнёсся по комнате. Вадим тяжело опёрся о стену, пытаясь унять бурю внутри. Вероника стояла молча, не решаясь нарушить эту тишину. Вадим, в ярости и с тяжелым дыханием, опёрся о стену после того, как разбил чашку, в этот момент Вероника, не сдерживая эмоций, взорвалась: — Вадим, хватит! Ты сошёл с ума! Ты думаешь, что кулаками решишь всё? Это не выход! Она подошла к нему, голос её дрожал, в глазах — смесь страха и отчаяния. — Ты из-за ревности теряешь контроль, а мы здесь пытаемся сохранить хоть что-то человеческое Вадим сжал кулаки, но её слова медленно доходили до него. Вадим резко отстранился от стены, глаза сверкали яростью и болью. — Я однажды зайду сюда и не увижу тебя за столом с ним — прорычал он, — а в одной кровати и тогда… тогда мне уже не будет пути назад Вероника застыла, сердце колотилось в груди, в комнате повисла ледяная тишина, наполненная невыносимым напряжением. Вероника резко повернулась к нему, голос дрожал, но в глазах вспыхнуло что-то ядовитое: — А помнишь Мальцеву? Бывшую Антона? С которой ты мне тогда не изменил физически, но морально — полностью? Сколько ты с ней флиртовал за моей спиной? Сколько раз ты ставил её выше меня, сравнивал, обсуждал за спиной?! Вадим застыл, грудь тяжело вздымалась, несколько секунд — и он с силой ударил кулаком по стене, глухой звук разнёсся по комнате, как выстрел, краска на стене треснула, с кулака стекала капля крови. — Не смей… — выдохнул он — не смей сейчас приплетать это, ты понятия не имеешь, что тогда творилось в моей голове — А ты знаешь, что творится сейчас в моей?! — закричала Вероника — ты видишь только то, что хочешь! Ты живёшь ревностью, злобой, страхом! Но я — не твоя собственность, Вадим! Он тяжело отпрянул от стены, не знал — шагнуть к ней или уйти совсем. Вадим сделал шаг к ней, дыхание сбилось, в глазах — тьма, почти звериная. — Ты моя, — прорычал он — вся поняла? Душа, тело, сердце — всё, я никогда этого не скрывал Вероника отшатнулась на шаг назад, но он продолжил, тихо, глухо, срываясь: — И чем раньше ты это примешь, тем лучше будет для нас обоих, потому что я никому тебя не отдам, НИКОМУ даже если придётся идти против тебя самой Он стоял прямо перед ней, с растрёпанными эмоциями, с кровью на кулаке и голосом, дрожащим от злости и боли. Вадим стоял перед ней, тяжело дыша, с дрожью в пальцах, кулак кровоточил, но он будто не чувствовал боли, его глаза бегали — по её лицу, по полу, по разбитой стене. — Я не знаю, как сдерживать себя, — выдохнул он — когда вижу тебя с ним я схожу с ума, мне кажется, ты вот-вот уйдёшь, что я потеряю тебя опять… Вероника смотрела на него молча, вся ярость улетучилась из её взгляда, осталась усталость и тревога. — Это не про Антона — тихо сказал Вадим — это про меня, я каждый день боюсь, что однажды ты поймёшь, что можешь быть счастливой без меня, что я слишком… поломанны, что ты устала меня чинить Он отвернулся, ладонью вытирая лицо, будто это могло стереть и боль, и вину. — Я так много в себе держал, столько молчал, а теперь всё рвётся наружу как будто я — не муж, не человек даже, а сгусток страха и ревности Он сел на край кровати, опустив голову в руки. — Прости меня… за всё, что не сказал, и за всё, что не должен был говорить Тишина между ними тянулась почти мучительно, потом Вероника подошла, села рядом, она не обнимала его, не говорила, просто молчала вместе с ним и в этой тишине было больше правды, чем в сотне криков. Вероника долго молчала рядом, глаза её были устремлены в пол, она слышала его дыхание, чувствовала, как дрожит его спина, но внутри всё кипело, она не могла больше молчать. — Знаешь, что обиднее всего? — тихо произнесла она, — что ты винишь себя, сочиняешь себе оправдания, но ни разу не подумал, как это — жить рядом с тобой, когда каждое моё слово проходит через фильтр твоей ревности, когда ты не видишь меня, а видишь только свою тревогу Вадим поднял голову, напряжённый, будто слова били по нему кулаками. — Ты думаешь, мне легко? Я пытаюсь! — почти сорвался он. — Ты не пытаешься! — перебила она — ты нападаешь, подозреваешь, кричишь… Ты хочешь любви, но каждый раз заставляешь меня чувствовать себя виноватой, за то, что живу, за то, что дышу, за то, что улыбаюсь кому-то, кроме тебя — Потому что я знаю, как легко тебя можно потерять! — вспыхнул Вадим, поднявшись на ноги — ты красивая, сильная, яркая — и все тянутся к тебе, а я?.. я просто стою рядом, надеясь, что ты ещё не ушла — Тогда, может, и правда уйти?! — выпалила она — если я тебе только страх, только угроза, только причина для истерик зачем тебе я?! Он замер, воздух в комнате стал тяжёлым, почти липким от напряжения. — Не говори так… — прошептал Вадим, голос сломался — не уходи Но она уже встала, пошла в другую комнату, захлопнув за собой дверь. Он остался стоять в пустоте, рядом — только стук собственного сердца и тишина, от которой звенело в ушах. *** 4 Июля. Антон вышел из подъезда, но, как только дверь закрылась за ним, Вадим уже стоял у машины, облокотившись на капот, куртка расстёгнута, руки в карманах, челюсть сжата. — Нам надо поговорить — резко сказал он. Антон вздохнул и кивнул, хотя уже догадывался, о чём речь. — Давай — коротко бросил он. — Держись подальше от Ники — Вадим шагнул ближе, в голосе не было ни колебаний, ни сомнений, только тяжёлая, тёмная ярость, сдерживаемая с последнего усилия — я не слепой вижу, как ты на неё смотришь, слышал, как смеётесь, ты думаешь, я не замечаю, как ты ловишь каждое её слово? — Ты с ума сошёл? — Антон скривился — это ты сходишь с ума, ты искажён своей ревностью, она не твоя собственность, Вадим она человек, не вещь пойми это Вадим подошёл почти вплотную, глаза горели, но руки он держал опущенными. — Может, и не вещь, но она МОЯ, понял? — прошипел он — не потому что я её запер, а потому что она всё, что у меня есть, всё, что осталось я потерял детей, я теряю себя, но её я не отпущу, Никогда! — Ты не любовь ей предлагаешь, а клетку — тихо ответил Антон, не отступая — и если ты не перестанешь давить однажды она сама уйдёт, не ко мне, просто — от тебя. — Уходи — стиснул зубы Вадим — и больше в этот дом не возвращайся ни с чайником, ни с советами, ни с «братскими» взглядами. Антон задержался на мгновение, посмотрел Вадиму прямо в глаза — там уже не было прежнего брата, только мужчина, треснувший изнутри. Он молча кивнул и ушёл. А Вадим остался стоять на холоде, с горлом, перехваченным от боли и бешенства, он знал: эта война не с Антоном, эта война — внутри него самого. *** 9 Июля. Ночь. Последние дни Вадим был как тень самого себя, утром он выходил рано, даже не взглянув в сторону кровати, а вечером возвращался, когда в квартире царила тишина — Вероника уже спала или делала вид, что спала. Он не трогал её, не говорил, не искал встречи взгляда, всё в нём будто вымерло, осталась только усталость в глазах и тень зажатой челюсти. Но в одну из ночей Вадим проснулся — или, может, просто не спал, встал с дивана и, босиком, почти беззвучно подошёл к их кровати, вероника спала на боку, её дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты, такая хрупкая, такая далекая, хотя всего в полуметре. Он медленно опустился на колени рядом с ней, руками обхватил её ладони, бережно, будто боялся потревожить сон. — Ты моя… — прошептал он почти беззвучно — слышишь? Моя Он прижался губами к её пальцам, потом к виску, глаза его были полны слёз, но он не плакал — только дышал неровно, как будто задыхался от любви, страха и одиночества. — Не оставляй меня… даже если хочешь я всё равно не смогу без тебя, Ника Он провёл пальцем по линии её щеки, задержал руку на сердце, чувствуя, как оно бьётся под её грудью. — Я знаю, я ломаю душу, я сам боюсь себя, но только ты держишь меня в этом мире Он посидел так ещё немного, а потом встал, поправил одеяло на ней, будто ничего не было, и вышел в темноту кухни — снова молча, снова один. ***

🖤 Характер Вадима Юрьевича :

1. Глубоко травмированный :

Вадим — человек с внутренними шрамами, он носит в себе старые обиды, особенно связанные с детством, ощущением, что его всегда выбирали «вторым», что его недостаточно любили, эта боль формирует его реактивность, ревность, вспышки ярости и жажду быть нужным.

2. Контрастный :

Он может быть заботливым, ранимым и нежным — но в следующую секунду становится резким, разрушительным, иногда даже опасным, он — как погода в бурю: тишина может смениться ураганом за секунду.

3. Собственник :

Вадим болезненно ревнив, он считает Веронику «своей», но при этом не умеет с ней обращаться бережно, его любовь — это контроль, страх потерять, желание прижимать к себе крепко, до боли.

4. Не умеет говорить о чувствах :

Он не научен выражать эмоции, оттого — крик, вспышки, разрушение, но за этим стоит страх быть отвергнутым, непонятым, он просто не знает, как быть слабым вслух.

5. Харизматичный, притягательный :

Вадим — человек, за которым идут, он сильный, уверенный, порой пугающе красивый в своей мрачности, люди чувствуют в нём силу, но не все замечают, что эта сила — защита от внутренних пустот.

6. Склонен к саморазрушению :

Алкоголь, срывы, агрессия, упрямство — это всё попытки заглушить чувство вины и боли, он не верит, что достоин хорошего.

Иногда кажется, что он сам саботирует своё счастье, потому что не умеет быть счастливым.

7. Способен на раскаяние и перемены :

При всей тьме внутри Вадима живёт ребёнок, который просто хочет, чтобы его любили, когда он трезво смотрит на свои поступки, он способен на раскаяние, искреннее сожаление и даже глубокие перемены.

8. Очень любит Веронику :

Это главное, его любовь к Нике — мощная, болезненная, всепоглощающая, но из-за

неумения справляться с собой, он превращает эту любовь в зависимость и разрушение.

Несмотря на всё — она его якорь.

🤍 Характер Вероники (Ники) Уваровой : 1. Эмпатичная и ранимая : Вероника чувствует чужую боль как свою, она легко сочувствует, часто ставит других выше себя, особенно тех, кого любит, это делает её уязвимой — люди могут причинять ей боль, даже не замечая. 2. Сильная, но тихо : На первый взгляд она кажется мягкой, даже податливой, но в ней огромная внутренняя стойкость, она выдерживает многое : крики, унижения, потерю детей, страх и всё это — молча, её сила — не в агрессии, а в умении выживать и продолжать любить. 3. Зависимая от любви : Ника нуждается в любви, как в воздухе, её жизнь строится вокруг близкого человека, она боится быть брошенной, поэтому даже в нездоровых отношениях продолжает цепляться — "вдруг всё можно спасти". 4. Жертвенная : Она часто ставит свои потребности на второй план, даже когда больно, остаётся — потому что верит в лучшее, Вероника может закрывать глаза на очевидные вещи, лишь бы не разрушить то, что ей дорого. 5. Умная, но не рациональная в чувствах : Интеллектуально она понимает, что что-то неправильно, но сердце для неё громче разума, она анализирует, переживает, но часто снова прощает. 6. Спокойная, но способна на вспышку : Вероника почти всегда держит себя в руках, но в определённый момент — может сорваться, особенно если речь идёт о границах, о детях, о её любви, тогда она может кричать, ударить, уйти — и даже этого боится. 7. Боится одиночества : Одна из самых глубоких её травм — страх остаться ненужной, она может быть в разрушительных отношениях, потому что альтернатива — пустота, которую она не умеет заполнять собой. 8. Очень любит Вадима : Неправильно, болезненно, но любит. Вероника видит в нём не только монстра, который кричит и тянет за руки, но и мальчика, которого не выбрали, который плачет ночью, она хочет его спасти. Любовь для неё — это миссия, боль и дом одновременно...