Together until the very end...

Он разрушал всё, чего касался, но каждый раз, когда она уходила — умирал сам.

*** 5 Января 2004 год. Больничная палата была холодной, но внутри Вадима горело пламя — пепельное, жгучее, врач, не поднимая глаз, проговорил : - Вадим Юрьевич… с сожалением, но с таким диагнозом вы не сможете вернуться в профессиональный спорт, ни Олимпиада, ни сборная — это больше невозможно Уши звенели в груди будто вырвали что-то важное и швырнули об полл Оимпиада — цель всей жизни, медаль, финиш, стояние на пьедестале… всё рассыпалось в прах. Он даже не попрощался с врачом, он просто встал, как в тумане, и ушёл. *** Вечером он пришёл домой, пьяный, с багровыми глазами, пахло перегаром, отчаянием и чем-то животным, разрушительным, Вероника вскочила, подбежала к нему : - Вадим… ты где был?.. Я волновалась… Он молчал, потом резко развернулся к ней, выдохнул зло : - Волновалась? Волновалась?! А чего волноваться, когда всё кончено, а? Спорт — КОНЧЕН! МЕЧТА — В МУСОРКУ! Я ГОДАМИ к этому шёл… а теперь — ЧТО?! Он с силой скинул куртку на пол, стеклянный взгляд, напряжённая челюсть. - Я должен был быть на Олимпиаде! С флагом, с медалью… Я должен был, черт возьми, выиграть! Это было ВСЁ, что у меня было! А теперь что? Кто я?! НИКТО! - Вадим… - прошептала она, глаза на грани слёз - ты не никто… ты жив, ты… Он перебил её : - НЕ ГОВОРИ МНЕ ЭТО, НИКА! Ты ничего не понимаешь! Это была МОЯ жизнь, ты понимаешь?! Моя чертова жизнь! Ты хотя бы раз проигрывала саму себя?! Сама себе?! Всё это ради чего? Ради инвалидной коляски?! Он выдохнул тяжело, упал на диван, уткнувшись в ладони, тихо, почти сдавленно добавил : - Всё я пустой, больше ничего не осталось Вероника подошла к нему, опустилась рядом, она не знала, что говорить, потому что правда — страшнее слов. *** 12 Февраля. Прошло больше месяца с момента, когда Вадим услышал от врачей, что он не сможет больше заниматься спортом, он пил каждый вечер — горько, озлобленно, без меры, дом пропитался алкоголем и злобой. Вероника всё ещё пыталась его вытянуть, старалась говорить, уговаривать, быть рядом, но всё чаще её усилия оборачивались болью. Однажды вечером, когда он пришёл домой под утро, споткнувшись о собственные шаги, она встретила его в коридоре, его взгляд был тяжёлым, мутным, в нём не было прежнего Вадима — только тень. - Ты снова пил - прошептала она, почти мольбой. Он бросил в её сторону куртку, криво усмехнулся. - А ты всё ещё тут, что ты хочешь от меня? Спасти меня, Вероника-спасительница? - Я хочу вернуть тебя! Я тебя люблю… Он шагнул ближе, взял её за руку – слишком резко, слишком крепко, она поморщилась. - Любишь? Любишь вот это?! - он стукнул себя кулаком в грудь - сломанное тело? Никакой Олимпиады, ни черта я тебе больше не нужен! - Перестань, ты больно делаешь! - прошептала она, пытаясь высвободиться. Он не отпускал, наоборот, приблизился, прижал её к стене, его взгляд стал другим - тёмным, тяжёлым, пугающим. - Только не делай вид, что тебе противно - прошипел он, - а то вы, женщины, такие, сначала : «Я тебя люблю», а потом — бац, и ты уже в кровати с другим! - Хватит! - крикнула она, вырвавшись и оттолкнув его - я с тобой борюсь, а ты превращаешься в чудовище, я тебя люблю, Вадим, но я не позволю тебе ломать меня ради того, что ты сам не можешь вынести Он остался стоять, тяжело дыша, глаза пустые, она ушла в спальню и захлопнула дверь. *** 17 Февраля. Квартира снова пропахла спиртом, стеклянная бутылка каталась по полу, Вадим сидел на кухне, пустой взгляд устремлён в пространство, лицо бледное, губы треснуты, руки дрожат. Ника стояла у входа, на ней — его старая футболка, та самая, что он подарил ей на восьмое марта в школе, она больше не плакала, просто молчала. - Ты пил три дня подряд - прошептала она - я не знаю, кто ты Он поднял глаза, усмешка, пьяная, злая. - А кто я должен быть? Тот, кто бегает с винтовкой по снегу ради чужих медалей? Или тот, кого ты жалеешь? Жалость — это и есть твоя любовь? - Я тебя не жалею, я тебя спасаю, Вадим! Ты умираешь у меня на глазах! Он встал, пошатнулся, схватился за стол, подошёл вплотную, глаза налиты. - Не надо меня спасать, хочешь уйти? Иди, иди к Антону, иди, я не держу! - Замолчи! - закричала она - не смей говорить его имя! Не смей сваливать на меня свои страхи! И вдруг — она упала на колени, прямо перед ним, положила руки на его бедра, заглянула в лицо. - Прошу тебя, Вадим, ты мой, я твоя, но я больше не могу, прекрати, умоляю тебя... прекрати пить, прекрати орать, хватать меня, прекрати разрушать всё, прекрати… Он смотрел на неё сверху вниз, лицо его было искажено : то ли боль, то ли презрение к себе. - Я не достоин тебя - Это мне решать! - крикнула она - Ты — достоин! Но ты сам себя убиваешь Тишина, тяжёлая, безысходная. Она положила голову ему на колени, он не двинулся, через несколько минут она прошептала : - Я не уйду, Вадим, даже если ты будешь делать мне больно — я всё равно буду рядом, потому что если ты умрёшь, я умру тоже Он сжал кулаки, один удар — в стену, второй — в грудь себе, затем медленно, надрывно, впервые за месяцы… он опустился на пол рядом с ней и заплакал. *** 23 Февраля. Кухня снова в полумраке, запах перегара и табака, Ника стоит у мойки, тихо, сжав плечи, Вадим ищет что-то в ящике, хмурится, бросает посуду на пол. - Где, блядь, мои таблетки? - бросает он. - Я выкинула их - шепчет Ника - ты уже неделю на них, ты почти не ешь, ты… ты умираешь. Он оборачивается, в его взгляде — пустота и ярость. - Ты не имела права! - Я твоя жена, Вадим, я смотрю, как ты умираешь, ты стал… другим, я тебя боюсь! Я не узнаю тебя! Он делает шаг к ней. - Боюсь? - усмехается, горько - боишься, да? Боишься, что больше не герой-спортсмен? Что без медалей я тебе не нужен? - Нет! - Ника кричит, захлёбываясь - ты мне нужен любой! Но не такой! Не чудовище! В этот момент он не сдерживается, он поднимает руку. Пощёчина. Громкая. Жесткая. Ника отлетает к стене, не падает — но застывает, в шоке, щека тут же краснеет, губы дрожат. Вадим замирает, смотрит на свою руку, понимает, что сделал. - Ника… Я… Прости. Я… - он тянется к ней, но она отходит, медленно, как от зверя. Она не плачет, только смотрит. - Я отдала тебе всё, Вадим, а ты отнял у меня себя Она выходит из кухни, он не идёт за ней... *** 28 Февраля. Ночь. Вероника сидит в полутёмной гостиной, закутавшись в плед, на часах — третий час ночи, дверь открывается : Вадим входит, пальто наполовину расстёгнуто, запах алкоголя и табака и — яркий след помады на щеке... Ника встаёт, как будто что-то ударило в грудь. - Что это? Вадим поднимает глаза, его реакция медленная, как будто мозг только сейчас начал соображать. - Ты про что?.. - У тебя на лице - она подходит ближе, голос дрожит - помада Он проводит рукой по щеке, смотрит на пальцы, красный след. - Это... какая-то баба в баре, она лезла... я её даже не заметил, Я ушёл - Ты даже не заметил? - она смеётся коротко - ты даже не заметил, как на тебе оставляют следы? - Не начинай - Я ночами не сплю, жду, ищу по друзьям, а ты приходишь домой как... как будто всё нормально? Вадим скидывает куртку, устало. - Я не изменял, я просто... хотел забыться Ника сжимает руки. - А я? Я тоже хочу забыться! Но я держусь, я люблю тебя, а ты... Она вдруг замолкает, смотрит на него почти с жалостью. - Ты больше не сражаешься, Вадим, ты просто сдаёшься Он отворачивается, уходит в спальню, не сказав ни слова, а Ника остаётся стоять посреди комнаты, молча. ***