Together until the very end...

Их связывала не любовь — зависимость горькая, болезненная, но настоящая.

*** 17 Мая. Вечер. Вадим стоял в темноте, прислушиваясь к звуку, доносящемуся из спальни, тихие всхлипы, они резали его, как лезвие по старому шраму, он сжал зубы, чувствуя, как гнев и стыд борются внутри, еще вчера он был уверен, что прав, а сегодня… Сегодня он был просто мясом, которое она медленно разделывала. Он шагнул к двери, но не вошел, рука замерла на ручке, будто боялась прикоснуться. - Ника… - его голос был хриплым, почти шепотом. Тишина. - Ника, я… - он не знал, что сказать : Прости звучало слишком просто, как вода, которую она уже не хотела пить. Дверь открылась сама, Вероника стояла на пороге, обнаженная, ёе тело было холстом, на котором красовались синяки — его подписи, ёе глаза горели, но не слезами, нет, это была ярость. - Что? Чего ты хочешь? - она шагнула к нему, и он отступил, как будто она была огнем, а он — бумагой. - Я… хочу, чтобы ты знала… Я… - Знала что? - она прервала его, голос дрожал, но не от страха - что ты снова хочешь меня извинениями задобрить? Цветами? Духами, которые я ненавижу? Вадим молчал. - Я не хочу твоих подарков - она подошла вплотную, и он почувствовал, как ее дыхание обжигает его кожу. - Не подходим ко мне больше никогда - сказала Ника и хлопнула дверью. А Вадим стоял и не мог пошевелиться, он понимал, что разрушил все, что было... *** 19 Мая. Ночь. Вадим шатался по пустым улицам, бутылка коньяка в руке — его единственный спутник, холодный ветер бил в лицо, но он его не чувствовал, в голове гудело, мысли путались, но одно повторялось как проклятие : Ника. Он вошел в квартиру, дверь хлопнула за ним, свет не включал, темнота была союзником, она скрывала его позор, но внутри него горел огонь, который нельзя было потушить, Вадим упал на колени перед ее дверью, бутылка грохнулась на пол, ее содержимое разлилось по паркету. - Ника… - он рухнул вперед, лоб уперся в холодную дверь - Ника, прости… Прости меня… Тишина. Он ударил кулаком в дверь, но это было бессильно, как плевок в шторм. - Я все испортил… Я знаю… Я… Я не могу без тебя… - его голос разбился на куски, слова выходили с хрипом. Дверь открылась, Ника стояла в проеме, ее худоба подчеркнута тенью, на ней была только старая футболка, она пахла им, и от этого Вадиму стало еще хуже. - Ты пьян - сказала она холодно. - Да - прошептал он, не отрываясь от пола - но я трезв внутри, я понял… я понял, как сильно я тебя… Он протянул руку, но она отшагнула, будто его прикосновение было ядом. - Встань - прошипела она - ты унижаешь себя - Я уже унижен - он поднял на нее глаза, и Ника увидела в них то, чего не ожидала, раскаяние, не то фальшивое, что он ей дарил раньше, а настоящее, острое, как нож. Она замерла, Вадим опустил голову, его дыхание было тяжелым, как у загнанного зверя. - Я не буду просить прощения - сказал он, голос дрожал, но в нем была твердость - я заслуживаю этот ад, Но… позволь мне быть здесь, позволь мне страдать рядом с тобой Она не ответила, но не захлопнула дверь... *** 21 Мая. Вечер. Вадим стоял на пороге, его глаза скользили по столу, где дымился ужин, по бокалам с темно-бордовым вином, по Нике, которая сидела с прямой спиной, будто вырезанная из льда, ее взгляд был тяжелым, почти физически ощутимым, как груз, который он давно тащил за собой. - Ты… прощаешь меня? - его голос был хриплым, словно он говорил через песок. Она кивнула, медленно, словно каждый сантиметр движения давался ей с усилием - да, но это не значит, что все вернется на круги своя. Он шагнул ближе, его дыхание стало глубже, словно он боялся, что воздух исчезнет, если он не будет дышать часто, ее запах, знакомый и все еще сводящий его с ума, ударил в ноздри, как удар кнута, она пахла его футболкой, которую до сих пор носила, и чем-то еще, глубоким, теплым, женственным. - Ника… - он протянул руку, пальцы дрожали, но не коснулись ее - я больше не хочу быть твоим грехом, хочу быть твоим спасением, пусть даже это займет всю жизнь Она смотрела на его руку, потом медленно подняла глаза на него, в них была буря, которой он никогда раньше не видел - ты уже спасение, Вадим, ты просто этого не знаешь Ее слова обжигали, как огонь, но он не отступил, он шагнул еще ближе, их тела почти касались друг друга - позволь мне доказать это, позволь мне быть тем, кто ты заслуживаешь Ника не ответила, но ее губы слегка дрогнули, словно она сдерживала что-то внутри, Вадим наклонился, его дыхание коснулось ее щеки, и он почувствовал, как она вздрогнула, она не отодвинулась, не убежала. - Я не боюсь тебя - прошептала она, и эти слова звучали как вызов - но боюсь себя, боюсь того, что могу снова поверить в тебя Вадим прикоснулся к ее руке, и она не отстранилась, его пальцы медленно прошли по ее коже, оставляя за собой след, который она чувствовала даже через ткань футболки. - Я не прошу тебя верить - сказал он, его голос был низким, почти рычащим - я прошу тебя дать мне шанс, только шанс Она закрыла глаза, ее дыхание стало прерывистым, и Вадим знал — она борется с собой, но она не оттолкнула его, не убежала и это было достаточно... *** 25 Мая. Вадим стоял перед Никой, его тело напряжено, как струна, готовое сорваться при малейшем движении, он чувствовал, как его кровь бурлит, как лава, жаждущая вырваться наружу, его глаза жадно скользили по ее фигуре, останавливаясь на каждом изгибе, каждом неровном вдохе, который она делала. - Ника - его голос был низким, почти рычащим - ты знаешь, как я хочу тебя Она стояла спиной к стене, ее руки сжаты в кулаки, ногти впивались в ладони, ее глаза были полны страха, но также и гнева, который она пыталась скрыть. - Вадим, я не могу - прошептала она, ее голос дрожал, как лист на ветру - после всего, что было… Он шагнул ближе, его дыхание горячее, чем пламя, его рука потянулась к ее лицу, но она резко отшатнулась, как будто опасалась, что его прикосновение сожжет ее кожу. - Я не хочу причинять тебе боль - сказал он, его голос стал мягче, но в нем все еще чувствовалась настойчивость - я просто хочу быть с тобой, хочу, чтобы ты чувствовала меня Ника закрыла глаза, ее грудь тяжело поднималась и опускалась, она чувствовала, как внутри нее разрываются два мира : один, который кричал о безопасности, и другой, который шептал о желании. - Ты не понимаешь - прошептала она, ее голос был почти неслышным - я боюс, боюсь, что если я позволю себе почувствовать что-то еще, это уничтожит меня Вадим остановился, его глаза полны боли и понимания, он знал, что заставлять ее не может, но его тело, его душа кричали о ней. - Тогда я буду ждать - сказал он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась решимость - я буду ждать, пока ты не будешь готова, но знай, что я здесь, всегда Она открыла глаза, ее взгляд встретился с его. В ее глазах была борьба, но также и искра чего-то большего, что она сама не могла понять. - Вадим - начала она, но он поднял руку, чтобы остановить ее. - Не говори ничего - прошептал он - просто знай, что я здесь и я никогда не оставлю тебя Ника смотрела на него, ее сердце билось быстрее, она чувствовала, как стена, которую она построила вокруг себя, начинает трещать и в этот момент она поняла, что, возможно, он действительно был ее спасением, но будущее туманно... *** 30 Мая. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны пробивался сквозь шторы, окутывая все мягким серебристым сиянием, Вадим стоял у окна, его профиль четко выделялся на фоне ночного неба, он был погружен в свои мысли, когда услышал легкий шорох за спиной, обернувшись, он увидел Веронику, она стояла в дверном проеме, ее волосы распущены, а глаза горят тем самым огнем, который он так хорошо знал. - Вероника - произнес он, его голос звучал низко, почти как шепот, но в нем чувствовалась тревога - что происходит? Она не ответила, вместо этого она шагнула вперед, ее движения были плавными, словно она танцевала, ёе пальцы скользнули к краю сорочки, и она медленно, будто нарочито замедляя каждое движение, начала снимать ее, ткань мягко соскользнула с ее плеч, оголяя нежную кожу, которая светилась в лунном свете, как драгоценный жемчуг. Вадим замер, его дыхание стало тяжелым, а в груди что-то сжалось, он не мог отвести глаз от ее фигуры, от того, как она стоит перед ним, обнаженная и уверенная, будто знает, что делает с ним его собственное тело. - Ты уверена в этом? - спросил он, его голос дрожал, но в нем слышалась и надежда. Вероника подошла ближе, ее глаза смотрели прямо в его, словно читая каждую мысль, каждое сомнение, она протянула руку, касаясь его щеки, ее пальцы были теплыми, почти обжигающими. - Я не уверена ни в чем, кроме того, что хочу тебя - прошептала она, ее голос был тихим, но в нем чувствовалась сила, которая заставляла его сердце биться чаще. Ее губы были так близко, что он мог почувствовать их тепло, она не торопилась, давая ему время, чтобы осознать, что происходит, но Вадим уже потерял всякий контроль, его руки обхватили ее талию, притягивая ее к себе, и их тела слились в одном порыве, как две стихии, встречающиеся в прибое. ***