Together until the very end...

Я буду ждать тебя мучительно,

я буду ждать тебя года,

ты манишь сладко-исключительно,

ты обещаешь навсегда,

ты вся — безмолвие несчастия,

случайный свет во мгле земной,

неизъясненность сладострастия,

еще не познанного мной.

Своей усмешкой вечно-кроткою,

лицом, всегда склоненным ниц,

своей неровною походкою

крылатых, но не ходких питиц, ты будишь чувства тайно-спящие,

и знаю, не затмит слеза

твои куда-то прочь глядящие,

твои неверные глаза.

Не знаю, хочешь ли ты радости,

уста к устам, прильнуть ко мне,

но я не знаю высшей сладости,

как быть с тобой наедине.

Не знаю, смерть ли ты нежданная

иль нерожденная звезда,

но буду ждать тебя, желанная,

я буду ждать тебя всегда.

*** 15 Ноября 2006 : Вадим опустил голову на стол, пустая бутылка стояла рядом, Алкоголь жёг горло, но это не облегчало боль, в его памяти всплывали мгновения, которые больше никогда не вернутся. Он вспомнил, как Ника была рядом с ним в тихие ночи, как они смеялись, шептали друг другу слова, которые понимали только они двое, как её руки находили его, даже когда весь мир оставался снаружи, как он чувствовал её дыхание, её тепло, её смех, который смешивался с его собственным. Это были минуты полного доверия и близости, когда они были только вдвоём, и ни прошлое, ни будущее не имели значения, каждое касание, каждый взгляд, каждая улыбка Ники оставляли отпечаток на нём глубже, чем любая рана. Вадим крепко сжал бокал, слёзы сами катились по щекам, воспоминания были сладкими и горькими одновременно — сладкими, потому что это была их любовь, их жизнь; горькими, потому что теперь она ушла, а он остался один, без возможности снова прикоснуться к ней. - Я никогда тебя не забуду... - прошептал он сквозь дрожь - никогда… В этих воспоминаниях была вся их страсть, вся близость, которую он теперь мог хранить только в голове и в сердце и в этой пустоте, в одиночестве, каждое мгновение с Никой было и спасением, и пыткой одновременно. *** 17 Ноября 2006 : Вадим резко поднялся со стула, бокал с остатками алкоголя выпал из рук и разбился о пол, разлетевшись осколками. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, а в груди горело такое чувство пустоты и боли, что казалось — её хватит, чтобы разорвать его изнутри. - Почему так?! - прокричал он, голос рвал комнату, отражался от стен и возвращался эхом, заставляя его дергаться от собственного крика - почему всё так вышло?! Он ударил кулаком по столу, грохот стоял в квартире, стекло дрожало, документы рассыпались по полу, каждый удар, каждый крик — это был взрыв всей его боли и ярости, которую он держал внутри слишком долго. - Почему ты ушла?! - закричал он, сжимая лицо руками - почему ты оставила меня?! Вадим кидал предметы, громко гримел по стенам, но ни один звук не мог заполнить пустоту, которую оставила Ника, слёзы, злость и отчаяние переплетались в единую бурю, захлёстывая его разум. Он опустился на колени посреди разбросанных бумаг и осколков, тяжело дыша, грудь разрывалась от боли, в мыслях мелькали их смех, шепот, прикосновения… и горькая реальность : она не вернётся, а он остался один с этой болью. - Я всё бы отдал, чтобы вернуть её! - кричал он, сжимая кулаки, пока пальцы дрожали, а сердце горело адским огнём - всё бы отдал! И в этом крике было всё: любовь, ярость, потеря, боль, отчаяние, Вадим был разрушен, но в его разрушении был и огонь — огонь, который не позволял ему сдаться, который шептал, что он должен что-то сделать, что-то исправить, даже если мир против него. *** Декабрь 2006 года : Вероника стояла у окна, глядя на прохожих, и думала о том, что её жизнь не будет прежней, каждый день с Ариной был наполнен радостью и болью одновременно — радостью, что дочь здорова и счастлива, и болью, что Вадим больше не рядом. Она приняла решение, решение, которое давалось нелегко : поехать в Германию на несколько лет, чтобы закончить обучение и попытаться построить новую жизнь, не забыть, не стереть память о Вадиме, но научиться жить с ней. - Мы справимся, Арина - тихо сказала она, гладя дочь по голове - Я обещаю… Чемодан с вещами был собран заранее, в каждом предмете было что-то особенное: фотографии, маленькие игрушки Арины, дневник с записями для Вадима, камера с видео, где она снимала каждый важный момент дочери, всё это она забирала с собой — кусочки их общей жизни, которые она не хотела терять. В квартире было тихо и только Варя нарушила тишину и обняв её на прощание, шепнула: - Не забывай, что мы всегда рядом И в этот момент Вероника поняла: она делает шаг в новую жизнь, но связь с прошлым остаётся, она уже не та Ника, которая теряла Вадима, но и ещё не та, которая готова начать с чистого листа. - Всё будет хорошо - повторила она себе, закрывая дверь за спиной - мы справимся… Вероника сделала глубокий вдох, взяла Арину за руку и шагнула вперёд — в новую жизнь, где каждый день будет борьбой, радостью и воспоминаниями одновременно... *** Начало декабря 2010 года : На улице уже лежал первый снег, Арина играла в комнате с куклами, смеясь и выкрикивая свои маленькие истории, а Ника, сидя за столом с чашкой горячего чая, думала о том, как быстро пролетели эти четыре года. Арина уже пятилетняя — через год пойдёт в школу, и Ника всё чаще ловила себя на мысли, что должна быть сильной для неё, что жизнь не прощает слабость. За эти годы Ника стала психологом, помогала детям и взрослым справляться с травмой, и казалось, что её жизнь начинает обретать порядок, но всё изменилось, когда в её жизни появился Егор Егорович Тихомиров. Егор потерял жену Инну при родах, остался один с дочерью Элизабет, он стал для Ники близким другом, а вместе с его сестрой — лучшей подругой, Агатой Егоровной Тихомировой, с которой Ника сразу нашла общий язык, Агата была всего на месяц младше Ники, а Егор — на пять лет старше. Они познакомились ещё в 2007 году, но отношения оставались дружескими, пока в 2010 году Егор не рассказал ей то, что навсегда изменило её жизнь. - Ника… - начал он, тяжело вздыхая - мне нужно сказать тебе кое-что… семья моего деда, Князев Борис Константинович, сражается с фашистами, которые всё ещё скрываются в России с 1945 года, главные вашисты — Риттер Вульф, он же Владлен Колчин, и Теодора Раубер — она же Клавдия Сафронова. Ника замерла, эти имена — знакомые, слишком знакомые, особенно Клавдия Сафронова, её бабушка… её кровь… и вдруг всё прошлое, что казалось забытым или закрытым, вырвалось наружу. - Ты серьёзно? - прошептала Ника, сердце бешено колотилось - это… это значит… Егор кивнул. - Я хочу, чтобы ты помогла, ты психолог, ты умна, смелая, и я знаю — мы сможем это сделать вместе, помочь моему деду, уничтожить этих нацистов. Долгие секунды Ника сидела в тишине, малышка смеялась где-то рядом, снег тихо падал за окном, но внутри всё было словно шторм. - Хорошо - сказала она наконец, глубоко вдохнув - я согласна Так Ника вошла в мир, где прошлое и настоящее сталкивались, где тайны, борьба и опасность стали частью её новой жизни, работа на князя открыла перед ней двери, о которых она раньше могла только мечтать: борьба с врагами, раскрытие тайн и… шанс снова быть сильной, несмотря ни на что... *** Но кто мог знать, что возвращение в родные стены, когда-то наполненные счастливыми воспоминаниями, обернётся для неё болью и тайнами прошлого именно там судьба вновь столкнёт её с человеком, которого она так и не смогла отпустить, да и не хотела... ***