Together until the very end...

Я обезоружена, ведь ты очень нужен мне!

Ты очень нужен мне; нужен мне, нужен мне!

Легенда разрушена, я обезоружена!

Ты очень нужен мне, нужен мне, нужен мне!

Обезоружена! Ты очень нужен мне!

Нужен мне; нужен мне!

Обезоружена! Ты очень нужен мне!

Нужен мне; нужен мне!

*** С первых дней Арины Вероника делала одно и то же: она брала камеру и снимала каждое движение, каждый звук, каждую улыбку дочери. Она не просто фиксировала рост или первый смех, она снимала моменты жизни, которые казались ей слишком ценными, чтобы оставаться только в памяти, когда Арина впервые пыталась сесть — Вероника тихо шептала ей слова поддержки и одновременно говорила сама себе, словно шептала Вадиму: - Смотри, она старается, смотри, как она растёт Каждое её «смотри» было полным надежды, надежды, что однажды он увидит всё это, что он узнает дочь, которая похожа на него во всём — в глазах, в улыбке, в характере. Она снимала первые шаги, первые звуки, как Арина тянет руки к ней и смеётся, камера ловила лёгкую дрожь её рук, усталость, бессонные ночи — и бесконечную любовь, которая держала Веронику на плаву. Иногда она останавливалась и смотрела на маленькое лицо дочери, а потом в объектив камеры шептала: - Вадим, если ты где-то смотришь… смотри на неё, она твоя, она наша И в этот момент Арина, словно понимая, улыбалась ей так, будто знала: мама снимает это не просто для себя, а для него. Каждое видео становилось их тайной связью с Вадимом — мостом между настоящим и прошлым, между горечью утраты и надеждой, которая никогда не умирает. *** 15 августа 2006 года : Вероника держала камеру в руках снова, Арина уже целый год радовала всех своими маленькими победами, и сегодня был её первый день рождения. Стол был накрыт празднично: цветные салфетки, торт с одной яркой свечкой, игрушки, рассыпанные по ковру, дом наполнялся смехом, разговором и ароматом свежей выпечки. - Смотри, малышка - шептала Вероника, осторожно направляя камеру на Аринино лицо - покажи всем, как умеешь улыбаться Арина сидела на маленьком стуле, пыталась дотянуться до свечки на торте и случайно задела её рукой, маленький огонёк задёргался, но никто не успел испугаться — всё получилось забавно и мило. - Осторожно, Арина! - смеялась Вероника, улыбка на лице и слёзы радости в глазах - ты такая непоседа! В комнате была вся семья. Сестра Варя с мужем Сергеем и детьми — Серафимом, Авророй и Аделиной — смеялись вместе с детьми, которые пытались помочь задуть свечку. Брат Валерий с женой Лизой и их детьми — Маликой, Даниллой и Леоном — уже обсуждали, кто быстрее съест кусок торта. Ещё одна сестра, Мирослава, с мужем Мироном и детьми — Стефаном и Марией, а сама Мирослава была заметно беременна, и это добавляло празднику ещё больше тепла и ожидания. Вероника снова подняла камеру и ловила каждый момент: смех, улыбки, детские крики, случайное задеяние свечки, радость и тепло семьи. - Это видео ты когда-нибудь увидишь, Арина - шептала она тихо, глядя на дочь - и ты поймёшь, как сильно тебя любят Арина рассмеялась, хлопнула ладошками и снова потянулась к свечке, Вероника не могла удержаться — слёзы радости сами катились по щекам. В этот день, среди смеха и маленьких случайностей, Вероника поняла, что её дочь — центр вселенной и даже если Вадима нет рядом, он был здесь в каждом взгляде, каждом смехе, в каждом кадре, который она снимала. Арина сидела на маленьком стуле, перед тортиком с одной зажжённой свечкой, все уже собрались вокруг, смеялись, шептались, а дети бегали по комнате, играя и пытаясь задуть огонёк. Вероника держала камеру, чуть дрожа от волнения, она следила за каждым движением дочери, ловила улыбки, случайные жесты, звук маленьких ручек, хлопающих по столу. - Смотри, Арина! - тихо сказала она, улыбаясь сквозь слёзы - скажи всем привет! Арина повернулась к маме, глаза сияли, губы дрожали… и вдруг произнесла ясным, звонким голосом: - Мама… и папа! В комнате повисла тишина на долю секунды, все замерли, а потом залились смехом и аплодисментами, Вероника закрыла рот рукой, не веря своим ушам, и слёзы сразу потекли по щекам. - Он слышит… он видит… - шептала она, держа камеру в руках и одновременно прижимая дочь к себе - Арина… это твоя жизнь, наши сердца Дети смеялись, взрослые улыбались, а Арина снова захлопала в ладоши, довольная вниманием и шумом, Вероника знала: этот момент будет жить вечно, на плёнке, в памяти и в сердце и где-то глубоко внутри, среди слёз и радости, она чувствовала, что Вадим, если бы мог, тоже улыбался бы вместе с ними. *** Сентябрь 2006 : Вадим сидел за своим столом в офисе Колчина, свет ламп холодно отражался от металлических поверхностей, документы, отчёты, звонки — всё стало механическим, без эмоций, он работал как машина: быстро, без жалости, без усталости, каждое решение было точным, жестким, иногда даже слишком. Но холодность эта была не сталью — это была броня, броня, за которой скрывалась пустота и боль, он думал о Нике каждый день, но думал с болезнью в сердце: её больше нет и он сам стал другим: более резким, более жестоким, холодным. В один из вечеров в кабинет зашёл Антон, брат всегда замечал, когда Вадим уходил слишком далеко в своей жестокости, когда глаза его становились пустыми. - Вадим… - осторожно начал Антон - ты слишком далеко зашёл, ты стал… другим, Ника бы не была рада видеть тебя таким Слова Антона прозвучали как удар в спину, Вадим поднял взгляд, глаза сжались до щелочек, губы сжались в тонкую линию, в его груди что-то дернулось, сжалось, а потом вспыхнуло — ярость, которой он сам боялся. - Не произноси её имя! - рявкнул он, резко вставая, он шагнул к брату, с силой ударил его в челюсть, Антон чуть споткнулся, сжимая руку, но Вадим не отпускал. - Ты понял?! Не смей говорить о ней! - его голос дрожал, но был полон ледяного гнева. Антон стоял, стараясь удержаться на ногах, глаза широко открыты, он понял — это уже не тот брат, которого он знал раньше, человек перед ним был разрушен, сломлен, но опасен как никогда. Вадим резко отступил, тяжело дыша, взгляд опустился на стол, слёзы он не позволял себе — нет, теперь он мог быть только холодным и сильным. Но где-то глубоко внутри, под этой бронёй, всё ещё был уголок, который кричал о его боли: Ника… если бы ты была здесь, ты бы не узнала меня И этот уголок болел сильнее всего. *** 30 Октября 2006 : Вадим сидел один в темной квартире, половина бутылки стояла на столе, остатки крепкого алкоголя оставляли жгучее тепло в горле, он опустил голову на руки и впервые за долгое время позволил себе не быть сильным, не быть холодным. В памяти всплыли обрывки: шум утра, запах кофе, смех Ники, который заставлял сердце биться быстрее. Он вспомнил одно утро — самое обычное, но такое идеальное для него. Ника тихо вошла в комнату, держа поднос с завтраком, он ещё дремал, но почувствовал запах свежего хлеба и кофе, она наклонилась к нему, поцеловала в висок, потом в щеку, а когда он слегка приоткрыл глаза, шепнула ему прямо в ухо: - Я люблю тебя, любимый Слова дрожали от нежности, и её дыхание слегка касалось его кожи, он почувствовал тепло её рук, её заботу, смотре на неё, и весь мир исчезал, оставаясь только они вдвоём. Вадим сжал бокал в руке, тяжело глотнул алкоголь и снова закрыл глаза, слёзы жгли глаза, но он не хотел их видеть — не мог позволить себе показать слабость. - Я люблю тебя… - выдохнул он сквозь зубы, почти шёпотом - я всегда любил… Голос внутри головы будто шептал ему, что она ушла навсегда, а вместе с ней — часть его самого и боль была такой, что хотелось кричать, бить стены, ломать всё вокруг. Он опустил голову на стол, и на мгновение весь холод, весь гнев, весь мир стал для него пустым, только воспоминания о ней и их маленьких моментах счастья оставались, как тёплый огонёк в ледяной пустоте. ***