Почему любопытство не доводит до добра

      Чонин всю неделю много думает. Думает, почему в последние дни ему в голову лезут идиотские мысли.       Началось всё с тик тока. Феликс тогда попросил снять вместе какой-то милый тренд, и параллельно в перерывах между съёмками дублей они отдыхали, листая ленту. Восхищались эдитами, которые были сделаны умелыми ручками стэй, смеялись над забавными видео с SKZOO, восхищались рисунками, которые нарисованы кажется самыми лучшими художниками современности.       Стэй вообще, как они считали, фандом-драгоценность. Всё могут, всё умеют. Всё делают ради них. Это очень приятно. Конечно, вспоминая всё то, через что их команде пришлось пройти, сложно ожидать иной отдачи от фанбаз.       Это значило одно: всё было не зря.       Но одно видео, случайно попавшее им в рекомендации, посеяло зерно для обсуждения.       Забавное шипперское видео с Минсонами.       — Это Минхо-хён? – улыбается Чонин.       — Ага. Подборка, в котором он "взаимодействует" с Хани.       — Это то, что называется шипперским контентом?       — А ты много знаешь, Йена, – улыбается в ответ Ли, – с ними таких видео тьма тьмущая.       — Не удивительно, то, что Лино-хён липнет к Джисону с особой силой знают абсолютно все, – размышляет Чонин, отпивая воду из бутылки.       — Но на самом деле они далеко не единственные. Золотое правило: если ты артист в группе, будь готов к тому, что тебя будут шипперить со всем твоим окружением, в том числе с одногруппниками.       — Прям таки со всеми? – удивляется Ян.       — Правда хочешь знать? – поднимает бровь Феликс, видя ясную искру интереса в чужих глазах, – меня подставляют чаще всего к Хёнджини-хёну, а так же к Чану, Минхо, Чанбину... – загибает он пальцы, видя, как забавно расширяются зрачки макнэ с каждым его словом.       — Так много? Прям со всеми? Ох, я и не думал даже...       — Вот такие дела, Йена. Бывает даже с мемберами других групп.       — Абалдеть, – чешет он затылок, задумавшись. Такая информация действительно его впечатлила.       — У каждого дуэта свои названия, обычно являющийся скрещением имён.       — Да ты прям шаришь, как я погляжу.       — А то, я за всё шарю, – улыбается Ли, будто гордись тем, что всегда в курсе событий.       Разговор получился весёлым и очень информативным. И Яну стало интересно. Огонёк любопытства постепенно разгорелся в его груди, заставляя парня вернуться в комнату после выполнения расписания. Находясь в одиночестве, ведь его сосед Сынмин был всё ещё занят своими делами, он открывает тик ток и проводит последующие полтора часа за просмотром шипперских видео.       "Чёрт, да стэй и правда очень глазастые"       Он искренне удивляется внимательности фанатов, которые ловко подмечают каждую незначительную деталь. И спустя время Чонин уже оказывется на сайте, изучая фанфики – ещё один ярус айсберга шипперского контента.  Кажется, он совсем потерял счёт времени, внимательно вчитываясь в каждую строчку, изредка краснея и шепча одними губами маты. Ровно до тех пор, пока не увидел тёмную макушку Сынмина, который с интересом вглядывался в экран его телефона.       — Бог мой, Сынмин-хён! И давно ты здесь?       — Достаточно давно, – кивает он немногословно, отводя взгляд.       — Мог бы предупредить.       — Я должен сообщать тебе, когда захожу в СВОЮ комнату? – спрашивает Ким, поднимая бровь.       — Как минимум не стоять над душой аки призрак над своим убийцей. Это пугает.       — Чем же ты так увлечён, что даже не заметил меня? Я вроде, насколько помню, сквозь стены не прохожу... – задумчиво тянет он. Чонин тушуется, видя, что тот вновь вглядывается в экран, и до него не доходит убрать телефон или хотя бы выключить его, — Фанфики читаешь? Серьёзно? И кто же тебя надоумил на такое?       — Ну... как тебе сказ...Погоди... а ты откуда знаешь? – недоверчиво покосился на него Ян. Сынмин стягивает с себя толстовку, кидает её на стул и ложится на вторую половину кровати.       — Откуда-откуда. Сложно не знать, когда вокруг тебя происходит всё, что фанаты потом иллюстрируют, – парирует он, закатив глаза.       — Ты так говоришь, как будто сам создаёшь этот контент.       — Не. Дай. Бог. – отвечает Сынмин, качая головой, – только такого мне не хватает. Ты вообще видел, о чём там пишется? Я туда больше ни ногой, – косится он на телефон Яна, отводя взгляд.       — Так ты тоже читал..?       — Это был самый дурацкий спор с Минхо-хёном, который только можно было устроить... – тихо шепчет он, закрывая горящие уши ладонями.       Сынмин умеет смущаться? Мило.       Чонин не стал его расспрашивать, лишь вчитывается в текст дальше, уже чувствуя подступающую к лицу краску, как только сюжет очередного фанфика начинает заводить куда-то не туда. Прошлые работы были куда более лайтовые, в отличие от этой. Сынмин молчаливо изредка поглядывает то на него, то в экран. И улыбается.       — Интересный ты рейтинг выбрал, неужели сможешь дочитать? – Ким пускает тихий издевательский смешок. Чонин удивлённо таращится на него.       — Что это такое?       — Ох... а Феликс тебе не сказал? Шипперство зачастую заходит очень далеко, это не только про романтику и поцелуи, – он продолжает коварно лыбиться, почему-то ликуя в душе от вида такого растерянного макнэ.       Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша.       — Я кажется не говорил тебе про...       — Так всё изначально пошло от него. Ты думаешь, кто навёл эту суету, кидая эдиты и фанфики в общий чат? – перебивает младшего Ким. Чонин, пораскинув мозгами, пытается вспомнить, когда такое было, но Сынмин продолжает, – Когда ты ездил на модный показ. Тебе тогда явно было не до этого, а нам пришлось выслушивать от Ликса целую лекцию на эту тему.       Он тихо смеётся, вспоминая события того вечера, и как потом за ужином Чан бранил Феликса на английском за то, что тот поднял столь деликатную тему, которую, как ему казалось, стоило бы избегать и игнорировать. Как минимум потому что главные весельчаки и сплетники в лице Минхо, Джисона, Хвана и Чанбина устроили настоящие серьёзные дебаты, после которых Крис покинул кухню почти седым.       — Серьёзно? Этим вы были заняты, пока я там деловые модельные связи налаживал? – возмущается Чонин.       — Ну вот, навёрстывай пропущенное, читай-читай дальше, – злорадно улыбается Ким, кивая на телефон в руках младшего.       — Что-то не хочется...       — А что такое? Не можешь пересилить себя прочитать что-то взрослое? Смущает? – дразнит Сынмин, сам не зная, почему ему это так нравится. Взбудораженный Чонин выглядит просто чертовски мило, лишь распаляя игривость Сынмина.       — Ничего не смущает, просто... это как-то неправильно что-ли?       — Всё мироздание отчасти неправильное, Йена. А здесь не больше, чем просто фантазии, – заключает Ким, сцепляя руки под затылком, и удобно укладываясь на них, – don't shy, man.       И Чонин с недоверием, но всё же решает прочесть чуть дальше. А Сынмин внимательно наблюдает за реакцией младшего. И смотря на все эмоции, что проскальзывают на его лице от удивления вплоть до отрицания и смирения чертовски радуют глаз.       Чонин улетает в аут с того, что именно там написано. Подробные описания вгоняют в шок, а осознание того, что персонажами выступают его одногруппники заставляют оцепенеть. Он спешно закрывает вкладку браузера, пряча лицо и сворачиваясь в клубок.       А Сынмин лишь улыбается, мысленно благодаря богов за столь весёлое зрелище, что насыщает его истощённую от длительного рабочего дня душу.       — Что такое, Йена? Не понравилось?       — Больше никогда в жизни... – измученно стонет Ян, сжимая в пальцах свои волосы.       — Это нормально, – подбадривающе похлопывает младшего по спине Сынмин, – поздравляю, ты прошёл обряд посвящения. Теперь ты знаешь чуть больше, чем должен.       — Замолчи, прошу тебя, просто молчи, – просит Чонин, принимая сидячее положение и пытаясь выровнять дыхание, – больше никогда не поднимаем эту тему.       — Не вопрос, – безэмоционально отвечает Ким.       Это была самая коварная ложь в жизни Чонина. И она сыграла с ним очень злую шутку.       Всё вернулось на круги своя. Тренировки, расписание, работа, танцы, съёмки – всё как всегда. Кажется, история с шипперством наконец закончилась, отношения между группой оставались неизменными. Разве что Сынмин стал чуть более тактильным, что было довольно нестандартно для него.       "Насмотрелся на Минхо и Хана - берёт дурной пример" – Как описал это Чан, на личное пространство которого посягнул вечно закрытый Ким, запрыгнув во время тренировки на его спину.       Странное положение дел.       Во время перерыва Хёнджин вышел вместе с Минхо и Джисоном подышать воздухом и заодно решил забежать в магазинчик. Сынмин что-то шепнул тому про кукурузное мороженое, использовав беспроигрышный вариант: обаяние своего щенячьего взгляда. Хван посмеялся, но в просьбе младшего не отказал.       — Да Сынмини сегодня в ударе. Эгъё, тактильность, язык развязан, что на него нашло? – удивляется Чанбин.       — Это точно не к добру, – вторит Чан.       И он, блять, был прав.       Вечером, освободившись, Чонин просиживал штаны в комнате: листал твиттер, читал комментарии стэй в FANS. А потом и сам не понял, как снова оказался на том злополучном сайте. Интерес, кажется, был выше здравого смысла.       В этот раз со смущением удалось справиться. Несмотря на горящие щёки, пролистывать пикантные сцены удавалось почти не отрывая взгляд. Чувство стыда съедало. А совесть грызла за факт осознания происходящего. Конечной точкой стал притягивающий всё внимание фанфик с ним в главной роли. Он понял, что до этого читал работы со всеми своими друзьями, но не с собой.       В голове летали разные мысли, и одна из них ярким огнём светилась: "Нельзя".       Но блять, запретный плод сладок, верно говорят.       Слюна во рту скапливается, а время наверное остановилось совсем. Чонин даже на мгновение забыл, как дышать.       Это чертовски неловко. Но отчего-то мысли о том, как выглядело бы происходящее в фантазии фанатов в реальности затмевали всё остальное.       — Блять, почему я вообще думаю об этом? – шепчет одними губами Чонин, с особой внимательностью вчитываясь в строчки.       А случается то, чего он в своём подсознании боялся больше всего.       Ян тихо матерится, благодаря богов за то, что в комнате он один и никто не застаёт такой позор. Он бросает телефон на подушку, быстро стягивает своё полотенце с дверцы шкафа и направляется в душ.       Краснеет, стоя у зеркала под горячими струями, собирает мысли в кучу, приводя их в порядок. Устраняет беспорядок в голове. Безумие.       После душа становится легче. Вся грязь этого долгого дня смыта, он увлажняет кожу лица и выходит из душа, видя пустую комнату. И не сразу до него доходит, что всё-таки что-то не так. Он стоит на пороге возле двери в душ и понимает. Телефон, что он оставил на подушке – его нет. И свет выключен. Либо Чонин сходит с ума, либо...       Это "либо" захлопывает позади него дверь. Это "Либо" оказывается его соседом Ким Сынмином, который стоит у стены, скрестив руки на груди. А в пальцах его ошеломлённый Чонин видит телефон. Свой телефон.       — Чем ты здесь занимаешься вообще? Сам закрыл тему, дал заднюю, а теперь уже во всю читаешь это уже со своим участием? – с ноткой насмешки спрашивает он. Чонин молчит, даже не зная, что ответить, – ты так спешил удалиться, что даже телефон не заблокировал, Йена~       — Хён..       — Я и правда даже поверил, что тебе было стыдно. Я уж подумал, что хоть один человек в нашей группе не настолько извращённый. Ошибся, получается, – Ким легко смеётся, кладя чужой телефон на столик и подходя к Чонину ближе, – Ты таишь в себе куда больше секретов, чем кажется.       — Я не...       — Да, конечно. – он идёт прямо к нему навстречу, сокращая расстояние. Чёрт, старший всегда был таким высоким, или у Чонина уже правда сносит крышу?       — Что за..? – пятиться назад уже не получается, поскольку спина соприкасается со стеной, а Сынмин замечает это, понимая, что младший в ловушке. Прежде чем тот опомнится и рванёт бежать из безвыходного положения, Ким выставляет с обоих сторон руки, перекрывая пути отступления.       — Не так быстро.       — Хён, что это за игры? – зрачки макнэ бегают, то по напряжённой шее старшего, то по его лицу.       — Мм.. нет. Не совсем игры.       — Что к чему? Обычно со всеми ты был крайне прямолинеен... – Чонин искренне пытается разобраться в том, что происходит.       — Случай другой. Особенный, – и до Чонина, кажется, доходит. Его вдруг озаряет невероятная догадка, а собственные зрачки расширяются.       — Так ты... – его затыкают, кладя ладонь на губы. И рука старшего кажется очень тяжёлой, хотя он не прижимает её.       — Я никогда не признáю этого, но ты, должно быть, понял. Смышлённый не по годам, Йена.       — Мы почти одного возраста, – бурчит Ян, как только чужая рука исчезает.       — Сути не играет.       Они глупо пялятся друг на друга ещё около минуты. Чонин должен признать, что никогда ранее не видел Сынмина настолько серьёзным. Он молча смотрит, видно сам не веря в происходящее. А потом выдаёт совсем неожиданно:       — Хочешь от меня прямолинейности? Окей... Я. Чертовски. Хочу тебя.       Оу. Ладно. Такого Чонин явно не ожидал услышать. По спине пробежали мурашки, глядя на то, как напрягся старший.       — Ты... что?       — Чёрт, оттолкни меня, Чонин. Прошу оттолкни, пока я не натворил глупостей.       А Чонин чувствует себя чертовски беспомощным. И отталкивать-то не хочет, чтоб его. Шумно сглатывает, пытаясь со стороны представить, как сейчас они выглядят. Даже в темноте видно, как ползёт румянец по его щекам и шее. А от этого вида зрачки Сынмина становятся совсем чёрными.       — Видит Бог, я тебя предупреждал, – он несвойственно для самого себя грубо вцепляется пальцами в ворот футболки младшего и тянет на себя. Впивается в губы. Целует осторожно, но настойчиво. Чонин такого напора хёна пугается, шипит, сжимая руки в кулаки. А Сынмин мёртвой хваткой держит его, проникая языком в приоткрытые губы, ласкает уверенно, сплетая языки. Мокро, развязно, с каждой секундой грубее. Кажется Ян даже входит во вкус, расслабляется и прикрывает глаза.       Спустя бесконечно долгие минуты Сынмин неохотно отрывается от него, шумно дышит, смотрит изучающе, думает очень громко, как кажется.       Чонин готов на небеса отойти от такого его вида. Он выглядел просто непотребно горячо. Даже слишком.       Макнэ тихо ойкает, когда старший сильнее натягивает его футболку и тянет за собой.       — Аккуратнее. Порвёшь же.       — Замолчи, иначе правда порву, – звучит скорее смешно, чем угрожающе, но Ян воздерживается от того, чтобы пустить лёгкий смешок, осознавая, в каком положении он находится. Он что, правда собирается..?       Ответы на возникающие вопросы появляются сразу, как его толкают на кровать. Такая грубость и нетерпеливость со стороны Сынмина не на шутку заставляют задуматься.       Опираясь на локти, Чонин видит некое сомнение в глазах Кима. Однако тот крайне быстро и решительно борется с моралью, не готовый отступить. Он занимает своё место непозволительно близко к младшему, нависая сверху.       — Учти, что я серьёзен.       — Знаю, хён.       — Всё-то ты знаешь, Йена, – улыбается он, вплетая пятерню в затылок парня и чуть сжимая волосы. Чонин удовлетворённо закатывает глаза, откидывая голову назад. Сынмин восторженно охает, аккуратно проезжаясь губами по его шее, не забывая о том, что следы оставлять нельзя. По крайней мере не там, где кто-то может увидеть. А макнэ уже от этой невесомой ласки дрожит.       — Будь тише, Чонин-а, – просит Ким, просовывая вторую руку под футболку младшего, водит ладонями по коже, распаляя, а Ян стремительно заводится в его руках. Сам Сынмин и не помнит, когда в последний раз был настолько отчаянно возбуждённым, но понимает, что после Чонина уже ни на кого так посмотреть не сможет.       Терпение темноволосого пропадает моментально от вида такого разгорячённого младшего, что тихо скулил, заливаясь краской. Никто из них сейчас на думал о том, что что-то идёт явно не так, что завтра им вообще-то предстоит много работы, что где-то там, за стенами, всё ещё живут их хёны.       Они немного меняют положение, чтобы Сынмину было проще стянуть с младшего ненужную ткань и накрыть ладонью истекающий и требующий внимания член. Смущённый Чонин скулит, утыкаясь старшему в плечо, наотрез отказываясь слушать все грязные вещи, что вылетают из рта хёна.       — Йена, ты очень сильно меня заводишь своей наигранной невинностью, – шепчет он, опаляя горячим дыханием шею, – посмотри, какой беспорядок мы устроили, – Чонин приоткрывает глаза и плавится, видя, как Сынмин надрачивает им обоим, дразняще замедляясь, – ты наверняка не ожидал, что те грязные фанфики про нас, которые ты читал, станут действительностью... Но если честно, моё терпение не могло быть железным так долго. Знаешь, как сложно танцевать со стояком? А то, как ты невинно хлопаешь своими милыми глазками после всех этих сексуальных движений на сцене? Ты, блять, убийственное орудие, которое нельзя выводить в люди, – Чонин стонет, извиваясь. Пальцы Сынмина вытворяют невероятные вещи, заставляя его потеряться в ощущениях до яркого света перед глазами и звона в ушах.       Он не особо помнит, как кончил в его сильных руках. Не знает, действительно ли так громко простонал его имя. Но ощутил, как снесло крышу и Сынмину, который, вопреки запретам, сильно укусил его в зону между плечом и шеей, что заставило младшего крупно взрогнуть. От этого сто процентов останется след, который потом придётся оправдывать перед визажистами, но им было как-то плевать.       Сынмин же сгребает полусонного измотанного парня в объятия, осыпая шею ленивыми поцелуями, наотрез отказывается разговаривать, обещая, что они обязательно поговорят и обсудят всё утром. И в сон проваливаются вместе. Впервые за последние полгода Чонин спал так глубоко и хорошо.       А с утра они будут смеяться и бегать от озлобленного Чана, который уже на входе в кухню смерил их осуждающим взглядом и дал ровно три секунды, прежде чем погнаться за ними. И под звонкий смех остальных начался новый день.       Новый особенный день.