Нежный

Входная дверь хлопает, дополняя звучание разлившихся в воздухе голосов, радостно и слишком громко о чём-то переговаривающихся, сломавших застойную тишину, отчего Минхо прикрывает глаза. Задерживает воздух в лёгких и медленно выдыхает, лелея надежду, что гам прекратится как можно быстрее. Он продолжает готовить свой поздний ужин, не давая верх слабости, и ждёт, когда кто-то из вернувшихся проскользнёт к нему в кухню. Это делает Джисон, под смешки толкающихся за право первым занять душ парней с щелчком прикрывая межкомнатную дверь, снова погружая пространство в темноту, разбавляемую лишь аккуратным светом диодной ленты и маленьких фонариков над столом. Он без слов приникает к Ли и нежно трётся макушкой о лопатки, вдыхая исходящий от одежды старшего лёгкий солоноватый запах и задерживая его в лёгких. Его пальцы пробегаются по локтям, проминают бицепсы и находят своё место в лёгкой хватке на боках.  После переезда Минхо у них быстро возникает устраивавшее всех правило: Ли всегда доступен. Оттого и сейчас пришедший Хан лишь теснее прижимается к что-то готовящему соседу, лезет под его чуть влажные спортивные штаны, которые тот ещё не сменил после недавнего возвращения с тренировки, и оглаживает ещё мягкий член, наблюдая за мельтешащими в изготовлении сэндвича пальцами. И Минхо благодарно скулит, чувствуя ладонь, накрывающую и прижимающую ближе к телу нежную плоть. Откидывает голову на плечо своему парню, в очередной раз добрым словом вспоминая Хёнджина, решившего, наконец, съехаться с Феликсом и этим вынудившего Ли искать новое место для жизни, где он сможет с кем-то делить аренду. И так кстати старый сосед его младшего братца оказался Джисоном, с которым Минхо встречался уже полгода, а квартира имела три комнаты и вмещала ещё двух парней, вскруживших голову. Двух парней, впоследствие давших окунуться и окунувшихся в самый сладкий порок.  И ведь никто даже не скажет, с чего это точно началось, — хотя есть одно предположение у Ли, до сих пор рдеющего от воспоминаний о реакции так не вовремя вернувшихся знакомых, заставших их с Ханом на диване в гостиной на самом пике, — но, главное, разговор случился, а все правила игры оказались приняты. Да и что можно сказать, когда благодаря ней Хан сейчас скользит по тёплой коже, ощупывая едва твердеющий ствол, и трётся своим пахом о пышные бёдра Минхо, сочно кусающего хрустящий хлеб и пускающего сладкий сок помидоров течь по пальцам. Определённо, тут не о чем говорить, ведь важен результат. А он превосходит все ожидания. Каждый раз. Ли чувствует зажимающие головку указательный и средний пальцы, гладящий и иногда царапающий по длине большой. Это будто дополняет терпкостью обволакивающий язык соус и, в довершении брызнутую, кислинку лимона в доедаемом сэндвиче. А Джисон лишь настойчивее вжимается в зад, имитируя толчки, и едва дышит. Издаваемый звук настолько негромкий, что заставляет слух напрячься, улавливая сплетающееся с ним жужжание ламп. Минхо даже перестаёт жевать, чтобы хруст за ушами не глушил эту пленительную громкую в своей осторожности тишину. Но разрезает её стоном, когда Хан опускается ниже и крепкой хваткой сжимает мошонку. Он усмехается и другой рукой пару раз тянет резинку штанов в сторону, со шлепком опуская её на обжигающую кожу с лёгким рельефом отпечатавшейся ткани. Перебирает пальцами, на что Ли тяжело сглатывает, едва проталкивая последний кусок в глотку, и подаётся к терзающему Джисону ближе. Бока стискивают крепче, упираясь локтями под рёбра, а ловкими пальцами уже касаются сухой дырочки, обводят по кругу, мнут самыми кончиками и стонут от предвкушения в оцеловываемые плечи. Минхо прикусывает губы и сводит брови домиком, чувствуя, что пульс учащается, отбиваясь где-то в ушах. Уже твёрдый член оттягивает ткань спортивок, а головка тычется в запястье, оставляя плёнку предэякулята на нём.  И это только начало. Его ждёт многое, а кончить не дадут так быстро, но он берёт всё, что дают. Чуть поворачивает голову в сторону, расфокусированным взглядом едва различая лицо Хана. Ресницы на прикрываемых в удовольствии глазах трепещут, отбрасывая тени на пухлые щёки, губы поджимаются, белея в холодном свете будто ещё больше. Несколько прядей спадают на лоб, вырываясь из беспорядка, сдерживаемого на макушку сдвинутыми очками.  Ли до дрожи от напряжения сжимает пальцы на краю столешницы, привстаёт на носочки и прогибает спину, принимая и даря. С едва размыкающихся губ, тут же смачивающихся языком, почти не слышно срывается одно. «Поцелуй». И Джисон беспрекословно соединяет их дополняющие друг друга губы, жаля обжигающим дыханием. Ведёт языком по кромке зубов, проскальзывает глубже, как только челюсть размыкается, и чувствует нежно трущийся о щёку нос. Они лишь теснее сплетаются, утопая друг в друге, пока Хан вновь возвращается к члену, окольцовывая его пальцами и пару раз проскальзывая по пульсирующим венам. Скользит ими выше, щекочуще оглаживая лобок, надавливает над ним, заставляя Минхо подсогнуться от прошивающей волны удовольствия и чувствуя трепещущие мышцы живота.  А после всё заканчивается. С влажным чмоком Джисон отрывается от подпухающих губ и отходит от Ли, разочаровывающе вынимая руки из-под штанов. Разглядывает так и замершего на носочках парня, судорожно дышащего, обиженным взглядом окидывающего, но глаз не отрывающего. В паху тяжелеет, хотя казалось, что больше некуда. А Хан лишь медлит, тянет руку к лицу. Скользит по кончикам пальцев языком, проводит дорожку от них по ребру ладони и слизывает прозрачную горечь с запястья, вызывая обоюдный стон.  И он снова подстёгивает к действиям.  Хан цепко сжимает обхватившие край стола руки и отрывает их, сплетаясь пальцами. Ступает спиной назад, подтягивая за собой Минхо, а после толкает его на островок стойки посреди кухни. Наклоняет и упирает локтями, жаром скользя по кромке футболки и оставляя парочку красных пятен на коже крепкой шеи. Джисон едва не умирает от поглаживаний Ли, чувствуя, как что-то не высказанное птицей трепещет в глотке, но всё же разрывает их прикосновения, переводя руки вновь к резинке спортивных брюк. Не медля, опускает их ниже вместе с бельём и уже хочет зарыться между ягодиц, когда их прерывает тихое покашливание. Два заплывших в наслаждении взгляда удивлённо вперяются в силуэты, темно очерчивающиеся ярким светом из коридора, проникающим в открытую дверь, открытие которой они даже не услышали. И сколько они не одни — неясно.  Чан и Чанбин, уже переодевшиеся в домашние шорты, стоят там, жадно оглядывая открывшуюся картину, как в первый раз. Белое полотенце висит на шее Бана, собирая сбегающую с кудрявящихся волос воду, концами прикрывая соски на оголённом торсе. Со складывает руки под грудью, отчего ткань майки лишь сильнее прилипает, покрываясь растекающимися пятнами плохо вытертой влаги. А с губ его слетает хитро-смешливое: — Помочь?  Вопрос риторический, да и Чан разрешения ждать не собирается, сразу ступая вглубь снова отрезаемой от остального пространства квартиры кухни. Смотрит глаза в глаза Ли и приглащающе хлопает по столешнице стойки, кидая Джисону тихое: «Подсади». И каждый выполняет приказы, не издав и лишнего звука, лишь восторженно оглядывает возвышающуюся в полутьме фигуру.  Минхо упирается коленями в холодную поверхность, разводя ноги в стороны. Пятки давят под ягодицы, распаляюще впиваясь в отзывающуюся на каждое прикосновение плоть. Член трётся о ткань оставшегося верха, сверкая влажной головкой в электрическом свете, а тёмные глаза изучают глаза напротив. Пока Крис не срывается, жадно вжимаясь в приоткрытые губы Ли. Кусает и лижет, звонко сталкиваясь зубами, ведя. У Хана от этого ноги подкашиваются, но упасть ему не даёт крепкое тело Чанбина, вжимающего его до боли и стона в край острова, сминающего бёдра. Они, благоговея, следят за будто желающим съесть Минхо Баном, что до белых пятен, обещающих потом стать синяками, стягивает кожу на рёбрах. Большими пальцами кружит по соскам, над которыми гармошкой собралась футболка, вырывает жалкий скулёж, собирая его ртом, и отрывается, окончательно раздевая, откидывая более ненужную вещь назад. Шипит едва слышное: «На спину», — с удовольствием наблюдает за неловким исполнением приказа поплывшим Ли.  Тот прижимается лопатками, снизу вверх глядя на возвышающего над ним мужчину сверкающими звёздами глазами. А Чан больше не смотрит в ответ, кивая Чанбину на противоположный от него край столешницы, и поворачивается к Джисону, без слов прося продолжить начатое, глядя из-под сведённых густых бровей. И Джисон с радостью это делает, притягивая дрожащего Минхо за бёдра к себе. Сминает их, любовно поглаживает тазобедренные косточки и скользит ниже, прихватывая под коленями и прижимая их к животу. Его глаза вновь сталкиваются с расширившимися зрачками Ли, в которых будто отражается лишь весь сузившийся до их взаимодействия мир. Две пары рук аккуратно сходятся на икрах, приподнимая и разводя. Раскрывая. Хан в последний раз касается лёгким поцелуем коленной чашечки, клеймяще расцветающими укусами стекает к паху и целует в основание члена, вырывая тихое шипение из краснеющего Минхо. Ловит подкинутый в его сторону Крисом тюбик лубриканта и с щелчком раскрывает, обильно покрывая им судорожно сжимающуюся от возбуждающей разницы температур дырочку.  Джисон скользит в узкий жар на одну фалангу пальца, проталкивая определённо сладкую субстанцию глубже. Массирует сфинктер, так же, как и Минхо, следя за склонившимися над ним парнями, сплетающимися языками. Они стонут в поцелуй, не теряясь и в уделении внимания Ли, сминая его трогательно розовые ступни в сильных пальцах.  Хан едва притягивает к себе стул другой рукой, безотрывно разглядывая Чана и Чанбина, тяжело дышащих и отдающихся друг другу. Его сердце почти встаёт, будто болезненно сжатого брюками члена мало, когда он видит жадно облизывающего от открывшейся картины Минхо, и стонет, подобно ему, по самую костяшку проталкиваясь внутрь, находя простату. Их всхлипы рвут не тишину в клочья, вынуждая обратить на себя внимания. Крис хмуро окидывает взглядом медлящего Джисона, склонившегося над их нежным мальчиком, по щеке которого ласково скользит ладонью Со, привлекая внимание и крадя нежный приторный поцелуй. Пальцы Бана жёстко зарываются в волосы Хана на затылке и тянут к промежности Ли, тыкая, как нашкодившего котёнка. И от этой грубости уже хочется кончить. Джисон прикусывает язык зубами, судорожно выдыхая, и скользит им по темнеющей коже, приподнимая стеклянный взгляд на довлеющего над ним старшего. Щекочет ободок, смачивая и свой находящийся внутри палец, едва толкающийся, к которому пытается протолкнуть и второй. И разнеженный Минхо легко пропускает, сразу давая развести и скользнуть в открывшуюся пустоту языком, слизать стекающую по пальцам фруктовую смазку.  Это срывает крышу. Ли выгибается до хруста в пояснице, млея от натяжения, горячности языка, вылизывающего его, трахающего до белых всполохов перед глазами. Хан скулит от лёгкой боли на голове и любимого вкуса личи, расползающегося в его рту. Прижимается к коже под яйцами кончиком носа, вдыхая запах пота и чувствуя их нежное скольжение по спинке, пока ненасытно зарывается всё глубже, насколько позволяет длина языка и растягивающие пальцы.  Чан ни на секунду его не отпускает, ведя, лишь кидает хриплое: «Хороший мальчик», — и, успевая заметить блеснувшие в тусклом свете в уголках глаз слезинки, поворачивается в сторону Со, мучительно выкручивающему Ли сосок. Чанбин щипает кожу вокруг, терзает полосами белеющих царапин ореолы, оттягивает аккуратную бусинку до плаксивых просьб продолжать и одновременно не мучать. А второй рукой всё массирует забитые после тренировки мышцы вздёрнутых вверх икр. Крис делает то же самое, наконец отпуская увлекшегося Джисона, вынимающего уже три пальца из Минхо и на секунду скользящего ими в свой рот. Плоский язык пару раз широко проходится по открывшемуся пространству, вновь погружаясь в дырочку и обводя мягкие стенки по кругу.  Чан сменяет держащую ногу ладонь освободившейся другой, помогает Чанбину, придавливая на мгновение до простреливающего экстаза второй сосок, и склоняется над Ли, бездумно перебирающего волосы на затылке Со. Лёгко стискивает его открытую чуть откинутой головой шею в крепкой хватке узловатых пальцев. Завороженно смотрит на раскрасневшиеся щёки, спрятанные под веками, обличающие жажду глаза и раскрытый в выдыхаемых всхлипах рот с вывалившимся языком, и сплёвывает на него, с ухмылкой слушая, как явно следящий за ним Чанбин срывается с устоявшегося ритма дыхания от вида медленно тянущейся нити слюны. Бан засасывает язык в свой рот со сводящим живот хлюпом и погружается в шире — до разрываемых уголков — раскрываемый рот Минхо, щекоча нёбо. Покусывает борющуюся с его мышцу, сглатывая обилие смешанной влаги и отпускает левую ногу Ли, без поддержки с хлопком падающую на спину Хана. Крис отталкивает его давлением трёх пальцев в лоб и проталкивается ими в Минхо, проверяя растяжку, с натугой вмещающую и четвёртый палец.  Без слов понимая, Джисон льёт новую порцию лубриканта и даёт свободнее сделать несколько поступательных движений и нажать на простату, съесть сорвавшийся стон Ли, в ответ на который Чан лишь шепчет: «Готов продолжать?» — дожидаясь прерывистой серии кивков, будто Ли судорожно боится, что кто-то не так сообразит и передумает. Милый. Трогательный. Нежный.   Хан осыпает ласковыми поцелуями внутреннюю сторону опустившихся бёдер и с помощью тянущего за плечи Чанбина подталкивает Минхо на середину стола. Тот уже трясущимися от воздержания и молниями скользящего по коже наслаждения раскрытыми руками влечёт забирающегося к нему обнажённого Криса. Касается его мощных бедёр и объёмных любимых ягодиц, дразнящих его изо дня в день, мечтая уже наконец покрыть их следами своей несдержанности и слюной, но пока только сжимая в тонких пальцах натянутую светлую кожу.  — Это предложение? — тихо смеётся Чан, осторожно оглаживая разлёт бровей и морщинку между ними на по-кошачьи хитром лице, губы на котором беззвучно складываются в «Да», вторя молящим глазам.  Он соглашающееся взмахивает головой и разводит бёдра над ней. Удивлённо выдыхает от торопливости, тут же алчно притягиваемый ближе, будто отберут, и усаженный на лицо, с предупреждающе шипящим «Ли». Но его не слушают, скользя острым носом над сфинктером и коротко и быстро лижущим донельзя напряжённую мышцу, дожидаясь податливости.  Бан отпускает себя, чуть опираясь на ходящую ходуном грудь Минхо широкими ладонями, сам едва сдерживаясь, и смотрит вперёд на закидывающего тонкие ноги Ли за свою спину, сидящего Чанбина, осторожно погружающегося в него слитным толчком толстого члена. Со глубоко дышит, деля общий на четверых стон: от ощущений, от разрывающих грудь чувств, от вида, — и безотрывно смотрит в ответ, пока протягивает руку Хану, выворачивающему в его сторону голову, а после секундного соприкосновения губ помогает устроиться на прижимающемся к животу аккуратном стволе.  Джисон короткими пальцами придерживает пенис Минхо, отворачиваясь и глядя на Чана тоже. Чувствуя, как его ягодицы разводят в стороны и погружаются большими пальцами, растягивая жадную дырку и насаживая его на Ли. Не отпускают, дёргая его вверх и вниз, следя, как оплетённая венами плоть появляется и исчезает между бёдер, как большая головка цепляет до пленительного болезненно вместе с пальцами края. Хан вскидывает голову и хрипит: «Блять», — ощущая, как параллельно этому сжимаемый им член движется навстречу из-за медленных толчков Чанбина, с тихим влажным от пота шлепком вынуждая встречаться чужие бёдра с его. Он прижимает пальцы ко рту и прикусывает, следя за закатывающим глаза Чаном, что растекается от касающихся нежной кожи поцелуев и стонов. От укусов, покрывающих его ляжки, вскидывающего голову и скользящего ртом по мошонке Минхо, жмурящего глаза лишь от одной мысли, что такая растяжка Джисона говорит о том, что совсем недавно с ним развлекались. Среди инструментов, в здании университета, куда трио ушло готовиться к скорому концерту. Бан встречается с Ханом взглядом и тянет к себе, заставляя склониться. Снимает и откладывает очки, оглаживает за ушами, крутит волосы и, серьёзно глядя в глаза, спрашивает: «Я не переборщил до...?», — лишь после отрицательного взмаха захваченной в тиски под шеей головой выдыхая будто давно задержанный в груди воздух и целуя. Они стонут в это осторожное соприкосновение губ, слушая рокочущего от наслаждения Со и поскуливающего Ли, кажется, старающегося разорваться от желания пометить, погрузить язык вглубь расслабленного Криса, всё доступное облизать и при этом ещё немного продержаться. Минхо сжимается на крупном члене Чанбина, стискивает его коленями от выкручивающего кости удовольствия, вынуждая вынуть пальцы из Джисона и до боли сжать тазовые кости. Пытается самостоятельно толкаться в Джисона, задевать опухшую от давления простату и резво погружается острым напряжённым языком в Бана, оглаживая его паховую область ловкими пальцами. Прочерчивает им линию к тяжёлой мошонке, растекающейся по его подбородку, лижет текстикулы, втягивая по яичку в рот, пытаясь захватить всё до срывающегося на сиплые стоны, мешающиеся с «Господи», Чана. Сердце каждого бьётся уже где-то в глотке, а движения становятся всё рванее, не собраннее, резче, сбиваются с ритма, но двое младших не хотят останавливаться убивать Криса: Ли всё также греет вобранные в рот яйца, сминает губами и посасывает, пока для поддержки сводящий колени ближе к клетке рёбер Минхо Хан касается его члена, отводя крайнюю плоть, оголяя головку. Плюёт на открывшийся алый кончик, давит на уздечку и вновь возвращает кожу на место, скользя под неё мизинцами. Оттягивает в стороны, щекочет головку внутри, встречаясь кончиками пальцев внизу, поглаживая круговыми движениями. И давит, давит, давит.  Чан сипит, сгибаясь. Зарывается пальцами в волосы, стараясь не смотреть на пробегающие пальцы под плотью и довольно улыбающегося Джисона, что тут же складывает губы буквой О, чувствуя, как поток спермы ударяется в простату и обжигающе скользит по стенкам. Пару раз тянет кожу на члене Криса и скользит ей вверх вниз, постанывая от дрожи бёдер Ли и вида.  Чанбин, в последний раз толкающийся в Минхо и подбрасывающий его в сторону Джисона, прикрывает глаза и выдыхает сквозь зубы, утыкаясь потным лбом между лопатками впереди сидящего парня, сжимающегося от сжигающего заживо пожара экстаза, расслабляющего все мышцы. Пальцы на пенисе разжимаются, соскальзывают с покрывающейся спермой длины под маты запрокидывающего голову Бана. Со подхватывает его дёрнувшиеся руки и тянет в свою сторону, не давая сесть на уже расслабившегося Ли полностью. Джисон осторожно расцеловывает щёки и веки, помогая прийти в себя, скользит по виску губами и трётся своим о тёмную кудрявую макушку, нежа напряжённые плечи аккуратными ладонями, и слезает с члена Минхо, привставая. Они сплетаются потной кожей, слепляются подсыхающей смешанной спермой на животе и ляжках Ли, восстанавливая дыхание. И осторожно освобождают стол, обмениваясь касаниями смачиваемых языками губ, помогая Минхо подняться и прижаться к каждому в поиске тепла, которое ему возвращают в сто крат, пока Джисон не утягивает его в душ, оставляя Чана и Чанбина прибраться на кухне и присоединиться к ним позже.