Сокол - Царь Египта

После допроса Исиды, настало время допроса главной жертвы - Осириса. Он, в отличие от Исиды, начал свой рассказ более уверенно, но с более виноватым лицом: — Мы с Сетом решили отпраздновать его, удачно завершённую, миссию бутылкой алкоголя. Как мне казалось, пили мы очень радостно, и я уже расслабился, отпустив все мысли о каких-либо несчастных случаях. Тогда я стал замечать, что Сет не то, чтобы не пьяный — он в самом свежем виде сидит рядом со мной. Тогда я был не в самом трезвом состоянии и не обратил внимание на это, но, когда он достал нож и накинулся на меня, тогда-то и всё стало ясно. Он начал бить меня, а потом уже разделывать. Всё-таки, он на поле боя стал намного сильнее, чем раньше. Этими словами Осирис завершил свой печальный рассказ. В этот миг Гор погрузился в бездну отчаяния, его надежды рассеялись, словно пепел на ветру. Теперь ему оставалось лишь передать все эти страдания богине Маат, чтобы обрести силу осудить Сета… В конце концов, собрав в единое целое свои мысли, Гор направился к Маат. Он, как истинный король, с неподдельной честью, передал все сведения и показания. Маат с величественной решимостью провозгласила о суде и призвала всех богов к участию. Теперь оставалось лишь с помощью силы закона Маат отправить войска на поиски Сета. Однако Гор был полон решимости и решил отправиться на поиски сам. Это решение потрясало своей смелостью и риском, ведь оставить королевство, пренебрегая многочисленными обязанностями, чтобы гоняться за "злодеем", казалось не только безрассудным, но и очевидным абсурдом. Всё же король Гор не слушал и не слышал никого и, оставив управление на Осириса, отправился на поиски третьего принца. С его-то силами Королю не пришлось долго тратить время на поиски грешника. Конечно, лицо брата ему ещё никогда не доводилось видеть, ведь Сет всегда скрывался под маской, но где же ещё мог бы быть бог песка? Он расправил свои могучие крылья и поднялся ввысь. Ох, как прекрасно было лететь в воздухе, после того как целый день провёл в своём кабинете, подписывая различные бумаги. Ветер обвивал его, словно нежные руки, и забирал с собой мысли о рутине; на мгновение он стал свободен, окрылённый высокими мечтами и неведением. Небо раскрылось перед ним, словно великан, приглашающий к себе. Мысли о грехах Сета навевали тень, но ощущение полёта гнало их вдаль. И вот, собравшись с духом, он начал свои поиски. Спустя несколько часов непрерывного блуждания, он наконец обнаружил Сета. Было трудно не заметить ту песчаную бурю, которую создал бог войны. С помощью ветра он остановил её, тем самым задержав и Сета. Подойдя осторожно, он ощутил, как у него сжалось сердце от увиденного. Сет лежал на горячем песке, и на его теле ясно читались следы побоев, оставленные Гором всего несколько часов назад, наряду с множеством порезов и синяков, которые, по непонятной причине, откуда не возьмись, появились на теле у Сета, можно было сказать, что это мог сделать Осирис, пытаясь защититься, но они не похожи на те синяки, которые можно оставить вследствие защиты, больше похоже, будто это были засосы и синяки? К великому удивлению Гора, когда он приблизился, Сет даже не попытался сопротивляться. Он лежал с ухмылкой на губах, но эта улыбка не могла затушить, блестящие на солнце, капельки слёз, которые безмолвно кричали о страданиях своего хозяина. В этих слёзных отражениях пряталась вся глубина его боли, вызывая в душе Гора глухую тревогу, которую невозможно было игнорировать. Вдруг Сет развернулся, его взгляд был пронизан тоской, и, тихо вымолвив слова, он обратился к Гору: — Ты тоже пришёл… — Д-… да… Я, послушай, не хотел так, — неуверенно ответил Гор. — Ты тоже пришёл в последний путь ради этого… — Т-… ты о чём, Сет? Я пришёл, чтобы… — Заставить меня предстать перед судом или всё же ради этого? Внезапно прервал его Сет. Внутри Гора запечатлелось ощущение вины, хотя сам он не был причиной ни одной из бед. О чём говорить, он сам не понимал, что именно имел в виду Сет. Словно слова его брата были, задуманной им, загадкой, а в воздухе витала, неподдающаяся объяснению, тяжесть. Вопросы, которые не находили ответов, нависали над ними, как тени, неразрешимых сожалений, оставляя лишь проблеск понимания о том, что и то, что не сказано, имеет свою силу. – Я… я по поводу… суда… – заявил Гор, всё также стоя рядом со своим младшим братом. – Так и знал… ты не такой, как Он, – ответил бог пустыни, скрывая чью-то личность. – О ком ты…? – поинтересовался Гор. – Ни-о-ком, — вдруг отпечатал Сет. – Но я должен знать! – твёрдо произнёс нынешний царь Египта. Сет, уставший от слов, лишь отвёл взгляд и, полустёртым шёпотом, произнёс: – Ты же мне не поверишь… После этих тихих слов, из-под маски с алыми глазами снова катился сверкающий бриллиант, как капля света, оторвавшаяся от высшей сущности. Его свет уходил в темноту, оставляя за собой лишь тени и недосказанность. Каждый миг, словно ловец света, искал истину, но лишь мрак откликался на его зов, извиваясь в неведомых глубинах. –Эй, – почему-то очень сердито начал Гор. – Слушай меня внимательно, ты мне всё должен рассказать, понял? Даже если откажешься, то всё равно всю твою историю, даже в тех самых мельчайших подробностях, я узнаю в суде, так что тебе лучше всё мне рассказать и ничего не утаивать. Имей ввиду, что в суде всё будет жёстче, ты даже не представляешь, до какого состояния тебя могут довести из-за твоего приговора, всё-таки, покушение на жизнь брата — довольно тяжкое преступление. Для того, чтобы всё исправить, даже если после всего этого Осирис добровольно стал бы просить меня сделать так, чтобы твой приговор был настолько, насколько это возможно, лёгким, я вряд-ли бы пошёл против справедливости, ты же сам знаешь, что нужно сделать для того, чтобы облегчить своё наказание, правда ведь? Настало долгое молчание. Вдруг Сет осторожно, сопротивляясь ветру и тем самым показывая, что ветер для него не что-то значащее, и он сможет сбежать от него, как только захочет, приподнялся и сел на песок: – …И ты после всего этого ещё веришь в меня? – тихо прошептал он. По его лицу снова покатилась капля, и на этот раз их стало много. Внезапно Сет закрыл руками, видимую часть лица под маской, и затрепетал от, всепроникающего ужаса. – Т-.. ты в меня… мхм… в-..веришь?!.. Даже… я…перестал верить... в себя! Гор замер в безмолвии. Царь, впервые в жизни столкнувшись с мучительной неопределенностью, не знал, как поступить правильно. Его сердце забилось так, словно пыталось раскатить гром посреди ночи. Он не мог даже представить, что когда-либо увидит у своего самодовольного брата слезы, струящиеся по его лицу. Король остался неподвижным, застыв в бездействии, охваченный смятением и растерянностью, словно мир вокруг него остановился. В этот миг все королевские обязанности и звания утратили смысл. Перед ним стояла величественная картина: призрак гордыни, которого он знал, рассыпался под тяжестью невыносимой печали. В душе царя вновь и вновь возникали вопросы, искры которых разжигали внутреннюю бурю. Но ответов не было. Он лишь продолжал смотреть на брата, наблюдая, как тот, не в силах сдержать слезы, открывает свою уязвимость. "Что же, чёрт возьми, случилось?!" Он осторожно подошёл и уселся рядом с, дрожащим от слёз, Сетом. Тот не обратил на это внимание, лишь продолжил издавать тихие стоны и всхлипы. Вдруг Гор, не зная почему, приподнялся и тихо обнял Сета. Сет вздрогнул и начал более громко плакать, почти не сдерживая слёз. Гор начал его успокаивать, говоря, что только если Сет расскажет ему всю правду, он сможет ему помочь: – Сет, ты же понимаешь, что помочь тебе я могу только при том случае, когда справедливым будет встать на твою сторону, а если ты мне всё не расскажешь, то я не смогу всё понять. Ты же понимаешь что суд был подвержен, значит отменить его не получится. Всё это время Сет молчал, но вдруг он повернулся, вытер слёзы и с серьёзным лицом сказал: - Я...Я всё расскажу...