Сокол - Царь Египта

Гор замер, мысли его переполнились недоумением. Он не ожидал настолько скорого согласия от своего упрямого и высокомерного брата. Усевшись напротив Сета, он стал внимательно изучать его лицо, словно пытаясь прочесть скрытый смысл в выражении его лица за маской. — Я открою тебе всё… И, прежде всего, чтобы ты точно мне поверил, я раскрою тебе свою внешность… Гор выпрямился с такой силой, что казалось, будто невидимая рука ударила его в спину. Для бога войны и пустынь показать свое лицо означало либо утрату власти, либо знак безусловного доверия к этому существу. Настороженно взглянув на маску Сета, он пытался представить, какое лицо прячется за ней, каким образом отмечена его судьба. Неожиданно Сет резко вскочил и, скинув маску, открыл свое истинное «я». Маска, фиксируя мягкий звук, мягко опустилась в песок. Лицо Гора замерло в восторге, отражая в глазах красный свет: Алые… Почти кровавые, длинные волосы… Те же яркие глаза… с таким же сложным и многослойным прошлым, как и его пряди… Прекрасное лицо… Совершенно симметричное и безукоризненное… Гор начал задумываться, что перед ним не жестокий бог войны, а божество красоты, обладающее самой грустной и измученной улыбкой, какую он когда-либо встречал: –Удивлён, да? Как же может такой жестокий человек, лишивший жизни стольких, в том числе и своего брата, быть одновременно и таким привлекательным… Ха, да, все так и думают, –Сет поднял руку к своей макушке и грациозным движением закинул назад волосы, танцующие от ветерка, назад. – Это нормально, я сам так дума-... - Нет! — внезапно перебил его ошеломлённый Гор. — Т..ты безусловно красив, но я так не думаю! ...я ведь ещё не знаю...твою историю... — уже более тихо закончил он. Он внимательно посмотрел на Сета, тот, поняв намёк, осторожно начал: –Что ж, назад идти невозможно, так что я фактически доверяю тебе свою жизнь. Лишь прошу, пообещай мне: верь мне. ...пожалуйста... Всё было хорошо до моих четырнадцати лет. Но постепенно, с каждым днём, Осирис стал обращать ко мне всё больше и больше действий, однако он пытался скрывать, говоря, что просто случайно касался меня. После этого я начал ощущать невыносимую неловкость от этих глупых ласк и действий Осириса. В этот момент… тогда… хааа… он… блядь!… Не успев завершить свою мысль, он внезапно наклонил голову и закричал: — Чёрт...Нет! Не могу! — Схватившись за голову, он вновь задрожал всем телом. Минутная тишина, затем, когда Гор уже собирался вновь обнять своего младшего брата, Сет собрался и выпрямился, продолжив свой рассказ: —Это было за д-..двое суток до дня рождения Исиды, в этот вечер.. зелёный ублюдок заявился ко мне в комнату… и… из-… …изнасиловал меня… – Кхы… х, — Сет дрогнул и опять заплакал, оставляя Гора в глубоком ужасе. Хотя не в ужасе, но в недоумении, Гор просто не осознал, что только что произнес Сет. …как Осирис мог причинить такое своему брату, когда тот ещё являлся подростком… Гор зазастылон был заперт в лабиринте собственных мыслей. Ему не удавалось переварить услышанное, сделать разумный вывод и, наконец, осознать весь смысл слов Сета. — Но это ещё не всё… — неожиданно продолжил Сет, и его голос вернул Гора к реальности из размышлений. — Что… что он ещё, чёрт возьми, сделал!? — Не в силах сдержать эмоции, закричал Гор. — Он… Только пообещай, что никому не расскажешь об этом разговоре, ладно? Он п…продолжал, он делал это периодически. Он просто… Одержим моим телом... Гор не смог произнести ни слова. Он постиг истину в её нагой беспощадности. Все тайны, все мерзости выплыли на поверхность, обнажив лицемерие. Так вот как всё обстояло! Вот почему доносились крики и стоны, вот почему… Так вот, кого имела ввиду Исида, произнося: "Как он мог!?". — Ты же никому не расскажешь, правда? — шептал дрожащий голос Сета, разрывая тишину его мрачных размышлений. — Я… я понимаю, что отменить суд невозможно, но прошу тебя, не выдавай… Я приму наказание… Обещаешь же?.. — Но мы можем спасти тебя! — ярость взорвалась в сердце Царя. – Ты рискуешь потерять право быть богом! Ты что, этого хочешь?! Сет лишь молча обнял Гора, а затем, с еле сдерживаемым трепетом, прошептал: — …Да… ведь я желал его убить… я ведь разрушительный бог… так отвези же меня на суд… прошу тебя… Снова. Снова Сет совершал то, что было чуждо его натуре. Но Гор, весь пропитанный тягостью судьбы, должен был действовать: Сет попросил его сохранить молчание о произошедшем, разве нет? И вот, час Суда уже пробил, не так ли? Словно в тени древних богов, где повседневные заботы сливаются с вечными вопросами, Гор ощущал груз этой просьбы. Время застыло, и стражи судьбы ожидали своей роли. Как же тяжело было прощать, когда на весах лежали грехи и идеалы. Сет, сам по себе являвшийся олицетворением зла, предлагал Гору положить на весы лишь свою тьму, но в его голосе звучала та капля надежды... Так, между вечностью и мгновением, между подозрением и доверием, разворачивалась драма, неподвластная времени. …Конечно же нет. Да, Царь лишь искал утешения в своих собственных словах. Конечно же… — Чего стоишь? Ты же обещал, — произнёс Сет, уже облачившись в свою маску, его насмешливый тон не изменился. — Может, наденешь оковы? — Нет. Конечно же не расскажу. Мы просто исчезнем, сгинем в темноте, но осуждать тебя, как преступника, я не смею. Сет с любопытством взглянул на Гора. Гор, колеблясь, лишь протянул руку к своему брату: — Что думаешь? Давай сбежим… В этот миг невидимые нити судьбы переплетались вокруг них, и настала волшебная пауза, словно сам воздух сжимался в ожидании. Никто не знал, как выбраться из этого лабиринта, но в сердце каждого из них таилась жажда свободы, пусть и мимолетная. Печаль и надежда переплетались в невидимый узор, а в их взглядах отражались мечты о побеге в мир, лишённый оков, где тень прошлого была лишь тенью, не способной их настигнуть.