Сокол - Царь Египта

– Что? – недоуменно произнёс аловолосый, глядя на Гора, словно тот не слышал его слов. – Говорю: «Что думаешь? Дава…»– ответил правитель Египта, вновь произнося свои недавние мысли. – Это я понял, но, какого чёрта, это говорит мне справедливый Царь Египта? Что ты задумал? Если ты исчезнешь, все подумают, что во всём виноват я. И если мы сбежим, как ты думаешь, Зелёнка просто так оставит нас в покое? Или, как и весь мир, забудет о нашем существовании, а суд так и не состоится? Что?.. Что именно ты имел ввиду, когда пришёл к столь абсурдному выводу? – он ударил по протянутой руке Гора и, обуреваемый привычным раздражением, продолжил: – Ну? Почему ты так грустно улыбаешься? Так значит, если я полностью доверил тебе своё прошлое, ты полагаешь, что я отдам тебе и своё будущее? Я же, черт возьми, сказал: «От-ве-зи ме-ня в суд!» Чего здесь непонятного? – … – Гор по-прежнему молчал. – И? Так и будешь бездельно стоять?! – вскрикнул Сет, и, казалось, страх и истерия вновь охватили его, – Я, блять, говорю: «Отвези меня туда, чтобы меня осудили!» Я хочу этого! Я… я… я… Гор всё это время молча слушал, его сердце сжималось от боли, но он не осмеливался произнести ни слова. Внезапно, охваченный порывом, он снова обнял Сета, и, когда тот, в отчаянии пнувшись, пытался вырваться из его объятий, Гор с, дрожащим голосом, произнёс: – …Хорошо… Если это то, чего ты хочешь… Хорошо… Однако знай, после такого… я всегда буду на твоей стороне… Всегда сделаю всё так, как ты захочешь… Я стану твоим «Ангелом-Хранителем»… Хорошо. В ответ Гор лишь почувствовал тёплые капельки, пробегавшие по его шее, словно вскипевшее масло. Он крепко сжал Сета, надевая на него маску, что свалилась с лица, уронившегося в безумие. Сдерживая слёзы, он взмыл в воздух, устремляясь к суду, магнитно притягиваемый к вершинам справедливости. Он… Он желал этого, стремился к искуплению, но… Совесть, как непоколебимый страж, не позволила ему избавиться от бреремени. …Он… …направил свои крылья в иную сторону, в тень, где мрак шептал о сомнениях и сожалениях. Два сердца бились в унисон, но одно из них терзалось, а другое искало спасения. Точнее, он хотел осуществить свой замысел, но внутреннее смятение заполнило его душу, напоминания о ценности выбора. И, вместо того, чтобы покорить небеса, он обратился в сторону, где сердца могли исцеляться, где надежда бродила, втягивая его в нежное объятие.