secret little rendezvous

Когда Кевин видит на экране телефона уведомление о новом сообщении от Жана, на его губах появляется ухмылка — потому что он знал, что тот напишет, и ждал от него сообщения. Сейчас, пока они играют в разных командах в самый разгар сезона, видеться часто не удается никак, и они пользуются каждой возможностью: перерыв между матчами в две недели, свободные выходные, совместные игры. Сегодняшний повод — мероприятие, посвященное экси, на которое они оба направляются после игр из других городов. Но главное, конечно, что у них забронирован люкс в отеле, в котором они собираются оказаться вечером, после всей суматохи, — а пока Кевин едет в автобусе, глядя на сменяющиеся за окном пейзажи, и открывает диалог с Жаном. Жан: «Вы ещё в пути?» И следующим сообщением — видео. На видео Жан стоит перед зеркалом в костюме, снимает себя с задумчивым лицом и демонстрирует свой образ Кевину: рубашка, алый галстук, пиджак, дорогие запонки, укладка, идеально выглаженные брюки и лакированные туфли. У Кевина пересыхает во рту, пока он смотрит это видео, и во время второго и третьего просмотра ситуация ничуть не улучшается. К: «Выглядишь восхитительно». «Какой парфюм на тебе сегодня?» Жан: «Merci. Скоро узнаешь сам ;)» Кевин фыркает: знает же, что они будут в разных концах зала вместе со своими командами большую часть мероприятия, и лишь во время фуршета смогут наконец встретиться. Знает, но продолжает дразнить. Жан: «Как тебе костюм?» Кевин хмыкает снова: Жан как будто бы издевается. Они не виделись почти две недели, а секса у них не было и того больше. К: «Не могу дождаться, когда сниму его с тебя :)» Кевин решает подыграть — и знает, что Жану это понравится. Но это делает остаток пути труднее для него самого. Видео с Жаном восхитительно красивое. Точнее, восхитительно красив сам Жан, но это не мешает Кевину пересмотреть видео какое-то нездоровое количество раз, пока они наконец не доезжают до нужной локации. В гримерке, пока визажисты приводят его в порядок, Кевин никак не может найти себе места. Все его тело — будто заведенная пружина, по венам вместо крови течет энергетик, а сердце гулко стучит в ребрах от одних мыслей. Жан отправляет ему ещё одну фотографию уже из зала: селфи с одним парнем из его команды, и по фотографии видно, что они уже сидят на своих местах. Кевин отправляет в ответ обещающее «Скоро буду 😘» и бросает телефон в карман брюк, в очередной раз глядя на себя в зеркало. Мероприятие тянется ужасно, ужасно медленно. Кевин находит Жана в зале почти сразу, как только входит, они обмениваются улыбками, и Кевин садится к своей команде. Почти всю официальную часть они переписываются, и Жан правда, кажется, считает своим долгом довести Кевина, потому что в каждом его сообщении таится абсолютно недвусмысленный подтекст, — и час спустя Кевин уже не может сидеть ровно и прикусывает губу, когда печатает очередной ответ. Но организаторы наконец объявляют о завершении основной части, и Кевин оказывается на ногах одним из первых — и это с его-то любовью к экси. И они встречаются с Жаном на середине пути друг к другу — пока остальные группами или командами передвигаются по залу, обсуждая сезон и забирая закуски со столов, Кевин быстрым шагом идет навстречу Жану, не видя никого и ничего вокруг. Ему стоит огромных усилий не перейти на бег, когда они уже рядом, но вот — объятия, его запах в носу и его крепкие руки на плечах, и больше Кевину не нужно ничего, чтобы быть счастливым. — Мой любимый парфюм, — бормочет Кевин вместо приветствия, устраивая голову на плече Жана и прижимая его ближе, пока тот поглаживает его по спине, — так и знал, что именно его выберешь. — Я тоже по тебе скучал, — фыркает Жан, тепло целуя Кевина в висок. Тот наконец отстраняется, чтобы взглянуть на мужа. Они в браке не так давно, не прошло даже года, и это до сих пор иногда ощущается непривычно. И представлять Жана своей команде со словами «это мой муж, и мы вместе с тех пор, как нам было по семнадцать» — до сих пор кажется чем-то странным и даже забавным, нереалистичным, но — это и есть их реальность. И хотя они в браке, который не скрывают, и все видят кольца на их пальцах, всё равно они оба не любят проявлять чувства на людях, — поэтому сейчас Кевин ограничивается коротким поцелуем в губы и опускает ладонь на его скулу, а Жан лишь притягивает его ближе, прижимая к своему телу. Кевину уже — как всегда — мерещатся вспышки и щелчки камер, — и это так чертовски неприятно, подобное вторжение в личную жизнь, что Кевин предпочитает отстраниться и дождаться момента, когда они останутся наедине. Жан выражает свое молчаливое согласие. Опускает ладонь на поясницу Кевина и, слушая, как он рассказывает о своей дороге и прошедшем матче, который Жан, конечно, смотрел, но не прочь выслушать мнение с другой стороны, ведёт его к одному из столиков возле стены. Он передает в руки Кевина бокал шампанского, и тот улыбается ему, не замолкая, а потом они встают рядом, и ладонь Жана так и замирает на талии Кевина, удобно там устроившись. Это невыносимо: невыносимо долго, шумно, много людей, — и невыносимо сильно хочется показать Жану, как он скучал, и снять с него этот чертов костюм. — Может, мы уйдем прямо сейчас? — бормочет Кевин, склоняясь к уху Жана, и тот смеётся. Смотрит на него с некоторой снисходительностью вперемешку с нежностью и кивает. — Ты же знаешь, я всегда только за, — отвечает Жан с ухмылкой, и они переглядываются, а потом Кевин залпом допивает шампанское и берет Жана за руку. И они уходят. Уходят с этого скучного мероприятия, на глазах у папарацци, но фотокамеры волнуют их меньше всего сейчас, когда Кевин очередным взглядом окидывает костюм Жана, а Жан носом тянется к шее Кевина, оставляя на коже невесомый поцелуй. И все равно дорога до отеля на такси кажется мучительно долгой. Ещё и Жан всю поездку не убирает ладонь с бедра Кевина, и тот выходит из машины уже наполовину со стояком. Но наконец всё остается позади, и они закрывают за собой дверь в их номер. Это люкс, и он по-настоящему просторный, яркие лампы по всему периметру потолка заливают спальню мягким желтым светом, и Жан первым падает на огромную кровать, делая глубокий вдох. Кевин садится рядом. В воздухе — свежесть и прохлада, от чистого белья пахнет кондиционером с лавандой. — Ты обещал меня раздеть, — напоминает Жан с ухмылкой, и Кевин смеётся. Садится на его бёдра и склоняется к его лицу за поцелуем, прежде чем приступить к обещанному. Ему хочется растянуть это мгновение, потому что это всё же такая редкость, потому что, пока они не перешли в одну команду, они находятся вместе круглосуточно лишь во время межсезонья, а в остальное время Кевин очень, очень скучает. И ему хочется, чтобы эта ночь продолжалась бесконечно. Он даже думает, смогут ли они трахаться до тех пор, пока на горизонте не забрезжит рассвет, — прикидывает и приходит к выводу, что, да, пожалуй, они могут попытаться растянуть минуты на часы — при должном желании. Кевин начинает раздевать его. Костюм сидит так восхитительно, что даже жаль снимать, но Кевин не торопится: сначала заставляет Жана сесть, осторожно снимает с него пиджак, двигается ближе и развязывает галстук, глядя ему в глаза. Жан смотрит в ответ с любовью, не поддающейся никакому описанию: это просто самые искренние чувства, которые только может испытывать человек, и Кевин эти чувства видит в его взгляде. Когда галстук оказывается в стороне, Кевин начинает расстегивать его рубашку. От предвкушения слегка дрожат пальцы, но Жан чуть откидывается назад, ладонями упирается в матрас и терпеливо наблюдает. Кевин склоняется за поцелуем, как только рубашка оказывается полностью расстегнута, и заставляет Жана лечь. Его губы проходятся влажной дорожкой поцелуев от шеи вниз, к ключицам, грудной клетке, скользят по ребрам и линии пресса, касаются полоски темных волос внизу живота, которая уходит под пояс брюк. Кевин двигается на его бедрах назад, специально потираясь пахом, и Жан едва заметно вздыхает, опуская ладони на бедра Кевина. Тот расстегивает ремень, молнию на брюках, но снимать их не спешит: вновь целует Жана, пока тот лежит на подушках, и ему хочется, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался. Потому что Жан едва заметно толкается бедрами вперед, чтобы Кевин сдвинулся и прижался к его паху своим собственным, потому что Жан запускает ладонь в волосы Кевина, притягивая его к себе, и целует беззастенчиво, жадно, с языком и тихим стоном в губы. Кевин отстраняется первым — лишь для того, чтобы окончательно снять с Жана рубашку. Тот приподнимает бёдра, чтобы Кевину было удобнее стягивать с него брюки, и Кев поднимает на него улыбающийся взгляд из-под бровей, пока делает это. — Только не говори, что разденешь меня, и мы пойдём спать, — бормочет Жан, когда Кевин устраивается между его ног, поглаживая его бедра. Тот усмехается. — Ну, если ты устал, — отвечает он с улыбкой, — то, конечно. Мы можем пойти спать. Мы ведь так давно не виделись и забронировали люкс в отеле именно для того, чтобы поспать на такой роскошной… — Заткнись, — фыркает Жан, а потом приподнимается на локте и тянет Кевина к себе за галстук, врезаясь в его губы поцелуем. Кевин не может сдержать стон, и Жан на ощупь развязывает и снимает с него галстук, прежде чем начать расстегивать рубашку. Кевин вдруг отстраняется. — Не торопись, — он мягко берет Жана за запястья, и тот смотрит в ответ распахнутыми глазами. — У нас есть целая ночь. Я не хочу закончить за пятнадцать минут и потратить оставшееся время на сон. — Тогда растяни, — говорит Жан низко, и Кевин чувствует, как вспыхивают скулы. — Тебя? — ухмыляется он. Жан прикусывает губу и качает головой. — Себя? — предлагает он, и Кевин сглатывает, снова садясь на его бёдра. — Время, Кев. Растяни время, — поясняет Жан, и Кевина снова обдает жаром. — Я попробую, — обещает он, целуя Жана в уголок губ, и спускается ниже в расстегнутой рубашке. Боксеры Жана оказываются спущены вниз, а после — и вовсе сброшены на пол. Он лишь усмехается, когда Кевин устраивается удобнее и сгибает одну из его ног в колене, поглаживая бедро, — но, конечно, ему становится не до смеха, как только язык Кевина касается его члена. Он скользит языком по головке, собирая предэякулят, а потом обхватывает головку губами. Но он не двигается: просто замирает в таком положении и поднимает взгляд на Жана. — Итак? — выдыхает тот, пока глаза подергиваются дымкой. — Это твой способ тянуть? Кевин отстраняется и проводит языком по всей длине его члена, прежде чем сказать: — Я остановлюсь, если тебе не понравится. — И его язык спиралью вновь огибает член, касается уздечки, на которой Кевин задерживается, получая судорожный вздох в ответ. Он вновь обхватывает его член губами, а после постепенно пытается брать глубже, но делает это очень, очень медленно — буквально по сантиметру в минуту. Жан запускает ладонь в его волосы, но Кевин отстраняется, ниточка слюны тянется от члена к губам и рвется в воздухе. — Только не толкай, — предупреждает Кевин, и Жан хмурится. — Всё хорошо? — уточняет он, потому что обычно Кевин только за. Тот кивает и склоняется, целуя внутреннюю сторону его бедра. — Да. Так надо, — лишь говорит он, и Жан усмехается, кивая. Губы Кевина снова обхватывают его член. Он снова опускается ниже, но поднимает на Жана взгляд, и тот вздыхает, глядя в ответ из-под трепещущих ресниц. Кевин не ожидает, но это оказывается неожиданно приятно: ощущать наполненность и тяжесть во рту, знать, кому она принадлежит и знать, что он доставляет Жану удовольствие. Поэтому Кевин берет так глубоко, как может — и в первый раз член неприятно задевает горло, отчего он отстраняется, чтобы закашляться. Жан берет его ладонь в свою. — Не надо делать больше, чем ты можешь, — напоминает он тихо, и, несмотря на улыбку на его губах, в его глазах Кевин видит беспокойство. Он улыбается и вытирает губы. — Все в порядке, — обещает он, возвращаясь к его члену, и ладонь Жана не выпускает его пальцев. На этот раз ему удается взять достаточно глубоко, чтобы почти упереться носом в пах и ощутить мускусный запах, и это, черт возьми, возбуждает только сильнее. Но Кевин подается слегка назад, чтобы было комфортнее, сглатывает с членом в горле, пока с губ Жана срывается слабый стон, и просто замирает. Находит более удобное положение, свободной ладонью упирается в бедро Жана, поглаживая кожу и пальцами касаясь шрамов. Жан судорожно вздыхает, его ладонь на руке Кевина сжимается сильнее, а вторая сжимает одеяло под ним. Кевин замечает, как терпение Жана начинает истекать — прямо как его член истекает предэякулятом прямо сейчас, — потому что он слегка ерзает на месте, двигая бедрами и пытаясь не толкаться Кевину в рот, но в конце концов даже маленькое движение побуждает его сделать это непроизвольно с громким стоном. И он откидывает голову назад, пока Кевин медленно отстраняется. — Не двигай бедрами, детка, — просит он слегка хриплым голосом, и Жан часто моргает, глядя на него в ответ, а потом просто глухо стонет. — Но я не кончу, если ты не будешь двигаться, — возражает он. Кевин вдруг ухмыляется. Оставляет поцелуй на головке его члена и не отрывает взгляд от его глаз. — Разве не в этом и суть? Жан смотрит на него изумленно и растерянно, но в конце концов кивает, и Кевин, получив согласие, снова берет его член в рот. Жана хватает на десять минут. Десять минут, в течение которых Кевин практически не двигается, лишь меняет позу для собственного удобства и время от времени прерывается, чтобы провести языком по члену, слизать естественную смазку или оставить несколько поцелуев на бедрах и животе Жана. Его пресс от таких прикосновений сильно напрягается, и в конце концов он практически скулит, двигая бедрами, а его ладонь ложится в волосы Кевина. — Или заканчивай, или прекращай, — говорит он с мольбой в голосе, и Кевин усмехается, оставляя его член в покое. — Может, уделишь немного внимания мне? — спрашивает он, и Жан смеётся, пытаясь сбросить накалившееся возбуждение. На удивление, он ведет себя так, словно это не его Кевин сейчас почти довел до оргазма и оставил, — держится чертовски хорошо. — В честь чего должна быть такая щедрость? — ухмыляется он и откидывается на подушки, закидывая руки за голову, пока Кевин ложится рядом с ним. Он опускает ладонь Жану на грудь, поглаживая, и чувствует, как рубашка, что до сих пор на нём, мнется под ним, но это правда проблемы Кевина из будущего, а сейчас до этого нет дела. — Например, в честь того, что ты меня любишь, — бормочет Кевин, целуя Жана в плечо, — или в честь того, что я твой муж. Жан фыркает. — Тогда давай посмотрим, кто дольше продержится сегодня? — лениво предлагает Жан. Кев лишь смеётся. — Тебе сколько, шестнадцать? — Что, тебе уже не шестнадцать и ты не можешь продержаться дольше пяти минут? — ухмыляется Жан с издевкой. Кевин закатывает глаза. — Нет. Просто это соревнование, в котором стали бы участвовать шестнадцатилетки. — Это не соревнование, — Жан поворачивается на бок, чтобы смотреть Кевину в глаза, — забавы ради. Чтобы потянуть время. Если ты не хочешь, мы не… — Я хочу потянуть время, но не хочу соревноваться, — выпаливает Кевин, — это очень глупо, но я не… Я просто не хочу устраивать это шоу «кто лучше», ладно? Жан смотрит на него серьезным взглядом, а потом садится. Кевин садится следом. Жан осторожно снимает с него рубашку, берет его ладони в свои, поглаживая большими пальцами, а потом склоняется и целует в плечо. — Ладно. Извини, зайчик, — говорит он с короткой улыбкой, — я правда не хотел тебя расстроить. Для меня ты всегда самый лучший. Даже если проигрываешь. Но сейчас я просто хотел доставить тебе удовольствие, и это удовольствие растянуть. Такая формулировка тебя устроит? Он смотрит на Кевина внимательно, большим пальцем поглаживает тыльную сторону ладони, и Кевин медленно кивает. Тогда Жан подается вперед и начинает осторожно покрывать его шею влажными поцелуями. Он всегда предельно аккуратен, когда дело касается шеи, Кевин никогда не чувствует даже намека на зубы, но сейчас Жан губами оставляет осторожные засосы, целуя сверху и зализывая языком. Очень быстро дыхание Кевина становится сбивчивым и неровным. Он пальцами зарывается в волосы Жана, когда тот, положив ладонь на его поясницу, опускает его на спину и нависает сверху. — Моя очередь? — спрашивает тихо, обжигая кожу дыханием, и Кевин нетерпеливо кивает. Лицо Жана остается серьезным, когда он стягивает с Кевина брюки с боксерами, когда сам сгибает его ноги в коленях, когда распределяет выступивший предэякулят по головке и неспешно проводит ладонью по члену вверх и вниз, а потом встаёт, чтобы взять смазку из спортивной сумки, что стоит возле двери. Кевин терпеливо ждёт. И его терпения хватает даже на следующие несколько минут, пока Жан выцеловывает его бедра, пока его губы оставляют влажные следы и никак не оставляют в покое, чтобы перейти к главному. Но Кевин хочет показать, что он умеет быть терпеливым, и в конце концов Жан устраивается удобнее, открывая смазку. Он осторожно распределяет её в пальцах, прежде чем коснуться одним, дать Кевину стряхнуть дрожь с тела и попробовать войти. Иногда Кевину кажется, что фингеринг нравится ему больше самого секса — и, в целом, больше чего-либо ещё. И он уверен, что Жан это давно понял, потому что гораздо чаще они заканчивают лишь на пальцах, потому что Жан доводит Кевина до оглушительного оргазма, и у того потом нет сил даже на то, чтобы встать. Поэтому сейчас он осторожно вводит в него один палец, позволяя Кевину привыкнуть, а сам двигается выше, целуя его в уголок губ. И потом перестает иметь значение все, кроме его стонов на ухо Жану, кроме бормотания Жана в ответ, когда он спрашивает, не больно ли ему, когда говорит «потерпи ещё немного» или уточняет, надо ли добавить еще один палец. Кевин может лишь отчаянно кивнуть и почувствовать, как наполненность исчезает, сменяясь большим растяжением. Длинные пальцы Жана — всегда идеальный вариант для фингеринга, потому что они задевают такие точки, о существовании которых Кевин и не подозревал, и абсолютно всегда способны довести его до оргазма, если не остановиться вовремя. Вот и сейчас Жан вводит два пальца глубже, трахая его этими пальцами — но трахая нежно, как и всё, что он делает с Кевином, — и Кевин расплывается в его руках к чертям, скулит, сжимает ладонью одеяло и отчаянно пытается не двигаться бедрами навстречу. Жан сидит на коленях, и Кевин, когда опускает взгляд, может увидеть его стояк, — но оказывается, что Жан обладает каким-то космическим терпением. Потому что он продолжает растягивать Кевина пальцами, продолжает сцеловывать каждый стон с его губ и беспрестанно что-то бормотать на ухо. — Мне кажется, Кев, мои пальцы были созданы специально для твоей задницы, — говорит он с ухмылкой, когда задевает простату, и Кевин высоко стонет, — блядский боже, Кев, ты такой красивый, когда стонешь. Можешь повторить? — А ты заставь меня повторить, — выдыхает Кевин запыхавшись, с усталой улыбкой. Жан смеётся, но в глазах играют огоньки. И Кевин правда стонет снова, потому что Жан осторожно вводит три пальца, и это уже даже отдаленно напоминает ощущения от члена. Но, очевидно, дойти до этого сегодня им не суждено, потому что Кевин выгибается в спине, чувствуя, что он вот-вот кончит, и Жан помогает: обхватывает его член свободной ладонью, и ему хватает буквально нескольких движений пальцами, чтобы Кевин захлебнулся стоном и кончил ему в руку. И Жан проводит его через оргазм, не прекращая движений, помогая получить как можно больше удовольствия, а потом осторожно убирает пальцы. Кевин прерывисто вздыхает, накрывая лицо ладонями, когда Жан ложится рядом с ним и целует его в плечо, поднимая взгляд. — Мне нужно вымыть руки, — бормочет он Кевину на ухо, и тот лишь кивает, не открывает глаз. Жан возвращается через минуту — по крайней мере, так Кевин предполагает, по законам физики вряд ли прошло больше минуты, но для него это время тянется как несколько часов, потому что дымка перед глазами рассеивается, лишь когда Жан ложится обратно и берет его за руку, переплетая их пальцы. — Я, конечно, рад, что тебе хорошо, детка, — говорит он, обжигая дыханием ухо, — но лучше скажи, как скоро ты придешь в себя, чтобы я понял, дожидаться тебя или заканчивать сейчас самому. — О, — хрипло выдыхает Кевин. Поворачивает голову к Жану и наконец разлепляет глаза, глядя на него с нежностью. — Нет-нет, я сейчас… Дай мне минутку. Иди сюда, — он опускает ладонь на скулу Жана, и тот двигается ближе, целуя его. Это мягкие, внимательные прикосновения губ, поцелуи ленивые и неглубокие, но чувственные, и Жан в конце концов снова садится на бёдра Кевина, не прерывая поцелуй. Тогда ладонь Кевина ложится на его член, его пальцы плотно обхватывают, двигаясь влажно и быстро, и Жан стонет, лбом утыкаясь Кевину в плечо. Оказывается, что, хотя прошло уже достаточно времени, Жан возбужден всё так же сильно, и малейшее прикосновение теплых пальцев Кевина возвращает его к этому обжигающему ощущению. Кевин кладет свободную ладонь на его затылок, мягко сжимает пальцы в волосах и чувствует, как Жан содрогается в его руках, заглушает стон в подушку и пачкает спермой собственную грудь и живот Кевина. Он опускается на Кевина всем телом, обнимая его, и Кевин, как бы трудно ни было дышать под его весом, усмехается и дает ему время прийти в себя, поглаживая его по волосам. Наконец Жан падает на спину рядом, тяжело дыша, а потом поворачивает голову к Кевину. — Мне понравилось, — вдруг говорит он, и его губы расползаются в улыбке. Кевин непонимающе хмурится: его начинает клонить в сон, и он не совсем понимает, о чем речь. — Оттягивать. Дашь мне продержаться ещё дольше в следующий раз? И он задаёт этот вопрос с таким невинным лицом, что Кевин сначала лишь моргает, не веря своим ушам, а потом пытается восстановить дыхание, внезапно сбившееся от этого вопроса, смеётся и тянется, чтобы ладонью коснуться его плеча. — Обязательно, Жан. Только попроси, — он ухмыляется, — а сейчас мы идём в душ, и другие варианты не принимаются. Жан недовольно стонет, но ладонь Кевина на талии чуть его подбадривает, как и горячие поцелуи в плечо, и через пару минут они стоят в просторной душевой кабине под струями теплой воды, и Жан обнимает Кевина, устроившись головой на его плече. Желание Кевина практически исполняется: они долгое время проводят в светлой ванной комнате под теплой водой, потом выходят оттуда в мягких белоснежных халатах и устраиваются на просторном диване в одной из комнат. Они разговаривают, пьют, целуются, и снова по кругу, — в конце концов силы остаются только на поцелуи, и они словно пытаются нацеловаться на недели вперед. Потому что Кевин пытается прижаться как можно ближе, его ладони обхватывают лицо Жана, пока губы внимательно касаются его губ, а пальцы Жана скользят на его талию, под ткань халата, и каждое действие пропитано шелком и нежностью. А потом, когда Жан наконец тянет Кевина обратно в спальню и первым падает на кровать, Кевин подходит к окну и приоткрывает шторы, чтобы взглянуть на небо. На горизонте встаёт рассвет, кутает небо и незнакомую местность в нежные персиковые тона, и Кевин невольно замирает, чувствуя сухость в глазах и приятную тяжесть в теле. А следом — плотнее задвигает шторы и ложится к Жану. Жан тут же кладет ладонь на его талию и тянется за коротким поцелуем, прежде чем пробормотать «сладких снов». Кевина хватает ещё на пару минут, которые он тратит на то, чтобы рассмотреть лицо Жана в полутьме комнаты. И он знает, что завтра у них будет очень позднее утро, завтрак, а после — дорога в аэропорт и прощание, пусть ненадолго, но это всё равно момент, который они оба так не любят. К счастью, воспоминания об этой ночи будут греть ещё достаточно долго, чтобы можно было выдержать ещё некоторое время разлуки. И сейчас Жан рядом с ним, сейчас Кевин снова засыпает с ним в одной постели, и этого ему достаточно, чтобы расслабиться и прикрыть глаза, взяв Жана за руку, чтобы он точно никуда не исчез — хотя бы на эту ночь.