Донцова для пидоров и не только

— Фу, это чё, Донцова? Даня очень охуевше оборачивается, так и застыв: рука на книжке стыдливо прикрывает название, очки почти съезжают с переносицы, и глаза размером с пятирублёвую монету, прямо как тогда, когда мама впервые спалила за дрочкой и пришлось в моменте оправдываться, что это на компьютере всё вирусы, трояны, засылаемые невинным подросткам злыми пиндосами. Парень напротив полная противоположность: руки победоносно скрещены на груди, подбородок задран, а в тёмных, практически чёрных глазах плещется такое деланное презрение, что аж становится тошно. Никогда его лицо раньше нигде не мелькало, значит, Даня делает вывод, это просто какой-то заезжий, зашедший в первый попавшийся магазин, чтобы спрятаться от жары. Ничего страшного, таким обычно пары грубых слов хватает, чтобы отцепиться и продолжить гулять по своим делам. Ну, или если дело доходит до чего-то серьёзного, то можно и гневной тирадой разразиться, сжимая в карманах кулаки. Даня скептически обегает пацана взглядом. Нет, на такого даже злобно посмотреть стыдно. — Поздравляю, ты умеешь читать, — фыркает он, вытягивая-таки книжку, которую заприметил. У матери День рождения на днях, а она по книгам Донцовой тащится, как коты по мяте — Даня в детстве даже просил её почитать ему какие-нибудь книги. Неплохое чтиво, ничего постыдного в нём уж точно нет. — А ты походу нет, раз всерьёз собрался это покупать, — не унимается парень, следуя за ним по пятам до кассы. — Донцову только пидоры читают. Ну или умственно-отсталые. Пожилая продавщица осуждающе косится на него, считая монеты сдачи. Даня закатывает глаза, ненамеренно попытавшись въебать пацану тяжёлой дверью по лицу. — Ты чего до меня доебался? — на пятках разворачивается он, так филигранно изогнув бровь, что тотчас же жалеет, что не может увидеть выражение своего лица в зеркале. — Дохуя умный? Тогда повторюсь, я тебя с этим поздравляю, пиздуй в академию наук читать научные журналы, а я сам разберусь, что мне покупать и читать. И очень эпично уходит в закат, естественно, не забыв пихнуть пацана плечом. Не хватает только взрыва за спиной, как в крутых боевиках, но в суровой реальности за спиной раздаётся только: — Да пошёл ты, пидор! Даня довольно отвечает на это средним пальцем и скрывается за углом. Кто обзывается, тот сам так называется, как говорится. * — Охуеть, — вот так лаконично описывает Даня свои впечатления от начала одиннадцатого класса, когда первого сентября в родном кабинете его встречают совсем неродные чёрные глаза. — Ты чё здесь делаешь, чудила? Глаза замечают его тоже и в непонятной эмоции щурятся, пряча под собой ухмылку. — Знакомиться с новым классом пришёл, — говорят глаза, и только тогда Даня отводит от них взгляд, скривив лицо так, будто съел слизняка. — Здарова, пидор. Протянутая рука кажется прокажённой, но Даня всё равно пожимает её, показательно вытерев о выглаженную рубашку. — Для тебя сугубо Данила Владимирович, чучело. Парень почти смеётся и откидывается на спинку стула, сведя руки за головой. — Слишком длинно, мне лень повторять. — Ну по тебе видно, что ты тупой, не удивил. Даня бросает рюкзак на своё законное место в углу кабинета и неаккуратно плюхается на стул, тут же уставившись в окно. Сентябрь только начался, а деревья уже решили, что листьям пора начинать менять цвета — выглядит, признаться, нелепо. Спина балбеса с уродской стрижкой под горшок мозолит боковое зрение, и Даня чувствует острое желание въебать ему прямо здесь за такой пристальный взгляд. — Чё пялишь? — в голове звучало чуть более эпично, но и так сойдёт. — Даже не спросишь, как меня зовут? — подпирает голову рукой пацан, и Даня косится на него, как на психически неуравновешенного. Реально такой балбес или всё-таки прикалывается? — Мне похуй, веришь, нет? Ответ почти назревает сам собой, но в класс вдруг заходит физичка — и парень отворачивается. Даня барабанит пальцами по бедру и сверлит взглядом его ублюдскую стрижку. И этот человек ещё что-то гнал на Дарью Донцову? * Руслан. Его зовут Руслан. Нет, Даня узнаёт это не от классной руководительницы — когда она заходит в кабинет на втором уроке, этого дуралея уже и след простыл. И даже не от других преподавателей. И даже не из классного журнала. На курилке в следующий же понедельник. За ближайшими гаражами, всего через пару дней после того, как он узнал, что количество ебланов в виде его одноклассников прибавилось на один в виде этого уникума. Нормальные люди ведь так не знакомятся, верно? Даня вытаскивает пачку из рюкзака, ещё даже не свернув за гараж. От углов так и несёт ссаниной, смешанной с запахом мокрого бетона после прошедшего дождя, и, если судить по голосам неподалёку, наслаждаться ароматами вместо последнего урока он пришёл сюда не один. — Привет, Дань! Илья встречает его улыбкой и салютует сигаретой. Другие просто кивают, и только одна голова в капюшоне, прячущим под собой дым, даже не думает к нему поворачиваться. Дане хватает одного только взгляда, чтобы понять, что вместо дыма этот капюшон прячет от осуждающих взоров ещё и уебанскую стрижку. — Знакомься, это Руслан, — кивает на балбеса Илья, — вы же в пятницу не успели, наверное, познакомиться, да? — но Даня его прерывает и усмехается, сдерживая в себе желание по-ублюдски захихикать. — Да мы уже знакомы, — протягивает он руку и заискивающе смотрит в выглянувшие из-под капюшона чёрные глаза. — Здарова, чучело. Илья непонятливо косится, Коля дёргает бровью, Вова продолжает задумчиво курить, не обращая внимания, и только новоявленный Руслан, хмыкнув, поднимает голову и выдыхает дым прямо Дане в лицо. — Для тебя сугубо Руслан Сергеевич, пидор. И пожимает руку. Даня думает над тем, чтобы его ударить, так, для профилактики, ровно пятнадцать секунд, после чего с улыбкой забивает огромный мысленный хер и поджигает сигарету. Жизнь уже провела ему достаточную профилактику, подарив такое уёбищное имя, как Руслан. * — Реализм на рубеже веков продолжал оставаться масштабным и влиятельным литературным направлением. Достаточно сказать, что в начале двадцатого века ещё жили и творили Толстой и Чехов… — И Дарья Донцова. Даня косится на смотрящего на него через плечо и хихикающего в кулак Руслана и не ленится пнуть его носком ботинка под зад. — Придумай новые поводы для шуток, долбоёб. На первый раз просто было несмешно, на второй ты уже на умственно-отсталого смахиваешь. — Хорошо, буду смахивать в другую сторону, когда курю, — практически уссывается Руслан, и Даня закатывает глаза. Во-первых, его никто никогда ещё не стебал. Даже Илья. Даже Коля. Аня из параллельного класса пыталась как-то, писклявым голоском говоря, мол, так уж и быть, она готова стать его девушкой, раз за одиннадцать лет совместной учёбы никого другого не нашлось, но быстро оказалась посланной в пешее эротическое за тридевять земель. Во-вторых, никто никогда ещё так не лип к нему как банный лист. Илье и Коле быстро хватило мозгов додуматься, что Даня Кашин — это кот, который гуляет сам по себе, пусть и довольно дружелюбный. Практически всегда за любой движ: и на стрелку сходить за компанию, и выпить пива под мостом, и в кино сходить на новый боевик, но только если сам того захочет. Без нужного настроения к нему лезть противопоказано: током шибанёт так, что мама не горюй. И только Руслан кладёт на это такой большой и толстый, что Даня даже теряется от этой наглости. — Эй, ты курить? Погодь, я с тобой. — А ты книжку тогда в августе реально для себя покупал? Ну пиздец. — А, перед тобой никто не сидит? Так теперь я сижу. С новосельем! Жаловаться, наверное, грех — теперь его спина извечно в чёрном худи закрывает всем преподавателям обзор на его парту. Но Даня всё равно жалуется. Так, из вредности. Как и русичка, из точно такой же вредности, вдруг каменным изваянием вырастает между их партами, смотря злобно так, прямо как горгулья Нотр-Дама. — Мальчики, я вам не мешаю? — хмурится она и поправляет очки в толстой оправе. — Может, повторите то, что я только что сказала? О да, только нравоучений им, почти совершеннолетним лбам, и не хватало. — Кажется, что-то про Толстого, — пожимает плечами Даня, всем своим видом показывая абсолютное равнодушие. — И Чехова. Но это не точно. — И Дарью Донцову, — крякает спереди Руслан, с весельем наблюдая за тем, как полноватый силуэт русички весь, с ног и до головы, начинает подрагивать от раздражения. — Вон из класса! — цедит сквозь зубы она, зачем-то показывая рукой на дверь. Уж ладно, и сами бы догадались, что не в окно. — Оба. Живо! Даня думает о том, чтобы взять её на понт, но забивает, вытягивая откуда-то из-под парты бедный рюкзак. Встаёт и, невинно разведя руками, мол, как так, совсем не понимаю, за что, но как скажете, Татьяна Санна, направляется к двери. Даня думает о том, что пожилую женщину ему даже немного жаль, но вот на плечо падает чужая тяжёлая ладонь — и мыслей в голове не остаётся. — Курить? — без единого следа угрызений совести улыбается Руслан, и Даня тяжело вздыхает. — Курить. Подъёбки за Донцову уж точно будут поинтереснее биографий что Толстого, что Чехова. * «я щас вещь одну скажу» «но ты меня отпиздишь потом» «хотя нестрашно, мне от бати пиздатый кастет достался как наследство» Даня сидит перед монитором и тупо смотрит в него, потягивая подаренную Русланом электронку со вкусом клубники (наныл, что все карманные деньги за секунду улетают на сигареты, за что и получил — маленькое, цветастое, в фольговой упаковке). Непонятно, что за жест невиданной щедрости, но кто этих чуваков с пенсией по потере кормильца в своём полном распоряжении разберёт. Даня не жалуется — дарёному коню в зубы не смотрят, как постоянно говорит мама. Колонка жалобно пищит звуком нового сообщения. «эй, если что, я бегаю быстро» Даня закатывает глаза и, выдохнув пар воображаемому Руслану прямо в лицо, печатает: «Да говори уже, чё сиськи мнёшь» Ответ не заставляет себя долго ждать: «сука, ты так вкусно куришь» «знаешь, бля, прям как иван янковский. я пока топи смотрел, по пять раз за серию на балкон курить выходил» И стикер с довольным курящим котом. Даня чувствует себя идиотом. Он, конечно, и про «Топи» слышал, и про Янковского в твиттере восторженные посты встречал, но никогда всерьёз не воспринимал. Это всё для девчонок — восхищаться курящими, высокими и худощавыми, а сериалы в целом его особо не интересуют. Не интересуют, но какая-то непонятная эмоция всё равно оседает в глотке. «Понял, с тобой вместе больше не курим» Руслан шлёт на это грустного кота. Даня ловит себя на тупорылой улыбке и отправляет в ответ танцующую собаку. Так, конечно, только чтобы соответствовать атмосфере. Взгляд падает на книжную полку, на которой мама выставила всю свою коллекцию книг Дарьи Донцовой. Глаза цепляются за крайне концептуальное название «Витязь в розовых штанах», и, недолго думая, Даня переименовывает в это контакт Руслана. Пускай знает, с кем имеет дело. * — Я, кстати, вообще не пьянею, — болтает ногами Руслан, умостив свою задницу на крайне ненадёжном выступе, и периодически плюёт куда-то вниз, нарушая идеальную гладь воды. — Всегда на тусовках был тем самым, кто всех на камеру снимал, а на следующий день за домашку шантажировал. — Ты не похож на человека, шарящегося по тусовкам, — констатирует стоящий за его спиной Даня, потягивая энергетик. — У тебя ебало постоянно такое, будто ты кастет не снимаешь с пальцев никогда. Тебя бы никто не пригласил. Руслан очень охуевше смотрит на него, задрав голову, и забавно морщит нос, чем-то напоминая того самого кота из своих любимых стикеров. Даню такой пристальный взгляд чем-то напрягает, и он, конечно же, шутки ради, угрожающе наклоняет банку энергетика, делая вид, что прямо сейчас его прольёт. Руслан опять садится прямо. — Ну, в чём-то ты, может, и прав, — он достаёт из кармана электронку и начинает крутить её в пальцах. — В прошлой школе я постоянно драки устраивал и, короче, в одной сломал чуваку руку. Так семья его взяла и в ментуру заяву накатала, — затягивается, пока Даня не успевает осознать, в какой момент они перешли на такие откровения. — Директор предложил по-тихому самим отчислиться. Маман согласилась, шмотки наши собрала и переехала в соседний город, чтобы проблем лишних не огрести. Хотела, так сказать, начать жизнь с чистого листа. Даня в последних словах улавливает какую-то горечь, и ему становится неловко. Сам не может понять: от сочувствия или от того, что он о таких чистосердечных признаниях всё же не просил, но вместо какой-либо нормальной реакции получается только нелепо булькнуть: — А отец твой когда умер-то? Это уж точно не какая-то чувственная тема — Руслан о мёртвом бате шутит чаще, чем произносит слово «курить», которое у него, создаётся иногда такое впечатление, присутствует в речи вместо запятой. — За неделю до моего рождения, — он не обращает внимания на то, что вопрос этот совершенно не в тему, и встаёт, отряхивая джинсы. — Никакой пользы не принёс, хер старый, даже за хлебом не сходил. Ну хоть алименты с того света исправно платит, — руки сводятся в молитве и возносятся к небу. Даня не сдерживает смешок. — Мой даже этого не делает, — пожимает плечами, допивая энергетик. — Всё детство по кафешкам только мамка водила. Руслан неоднозначно хмыкает. — Ну давай теперь я повожу. По кафешкам. Даня в моменте чувствует себя дешёвой эскортницей. — Ты же говорил, что у тебя косарь до пенсии остался. В чём резон? Руслан снова хмыкает, только на этот раз загадочно. — Не парься. Погнали в мак? — Ну погнали. Даня по дороге закуривает и, сверля глазами кроссовки Руслана, думает о том, что в голове этого человека не сможет разобраться ни один человек со стороны, ни даже сам Руслан. Впрочем, а стоит ли вообще об этом задумываться, пока он кормит тебя чикенбургерами и задаривает электронками? * — У меня днюха через неделю, — неожиданно вбрасывает Даня, пока фильм на ноутбуке в очередной раз прерывается рекламой. Они думали погулять сегодня, но на улице внезапно начался дождь, поэтому вот — лежат на кровати, пересматривают «Мстителей». — Придёшь? Руслан почему-то очень долго на него смотрит, и Даня ловит его пристальный взгляд. Его это пиздец как напрягает — глаза такие тёмные, что в них зрачка почти не видно, и кажется, что они сейчас высосут из него душу, как дементор. Или превратятся в два лазера и сожгут его сейчас прямо здесь, так, что живого места не останется. — Ты долбоёб? — отрезвляет его Руслан, и Даня теряется, почему-то подумав обо всём на свете, кроме абсолютно уверенного: — Приду, конечно, куда я денусь. Мы ж кореша. Даня тяжело вздыхает и зачем-то кивает. — Да. — Пизда. Не мешай смотреть. Это звучит немного обидно, но Даня реально затыкается, уставившись на Тони Старка. Его хватает минут на десять, и он сам не замечает, как взгляд переползает на вышитый российский флаг на худи Руслана. Балбес хоть куда: на улице конец октября, дожди, а этот без куртки в одном худи гоняет. Впрочем, в то, что ему не холодно, верится легко: даже сейчас, лёжа рядом, Даня чувствует то, насколько горячее у него тело. Мысль о том, что он обратил на это внимание, по какой-то причине обжигает сильнее. Даня ёрзает сильнее, пытаясь от этой мысли спрятаться. Руслан, словно прочитав её, вдруг резко встаёт с кровати. — Я поссать, — гордо констатирует он. Даня почти смеётся. — Держи в курсе. С тобой пойти? Ну, чтобы хуй подержать. Руслан хмыкает. — На днюхе своей подержишь, — и скрывается в коридоре, оставляя за собой сладкий химозный дым и шлейф лёгкого «и что это, блять, значило?». Даня предпочитает об этом не думать. Вернувшись, Руслан не ложится на кровать, а зависает ненадолго у книжных полок. Внимательно рассматривает, нахмурив брови, после чего натыкается на то самое, и в его взгляде загорается такое предвкушение, которое не может сулить ничего хорошего. — Клянусь, Дань, я уже почти забыл, но, сука, у тебя серьёзно хранится в комнате целая коллекция книг Донцовой? — он звучит таким счастливым и, кажется, сейчас от этого счастья реально уссытся. — Да ты, походу, её фанат. Никогда не сомневался, что она пишет книги для сорокалетних разведёнок и таких пидоров, как ты. Даня лениво, но с силой пихает его ногой под коленку. — Заебал. Не неси хуйню и ложись, будем дальше смотреть, сам же хотел. Руслан забавно булькает и правда ложится. Правда смотрит, но что-то не так. Что-то под названием «бомба безудержного ржача и новой партии подъёбов», шипение фитиля которой Даня слышит и к взрыву которой уже приготовился, но он… Он слишком недооценивает Руслана. — Блять, я не могу, — взрывается он и начинает то ли каркать, то ли так странно смеяться. — Донцова! Ебаная Донцова! Целая полка! Да ты литературный ценитель! Даня молчит и, не подливая масла в огонь, тыкает его пальцем в бок. С силой. Для профилактики. Руслан эту профилактику понимает по-своему и тыкает его пальцем в бок в ответ. Война начинается. Они за секунду сцепляются в клубок и катаются по кровати, пытаясь тыкнуть друг друга в самые доступные и недоступные места. Приди сейчас мама домой, её бы инфаркт схватил: о Боже! — сын дерётся на кровати с каким-то дурачьём в одном худи в конце октября и с ублюдской причёской, но Даня чувствует, что на грани инфаркта находится уже он, когда Руслан нависает над ним, усевшись жопой на бёдрах и прижав чужие руки к кровати над головой. А вот это на драку уже не особо похоже, если честно. Руслан тяжело дышит. Даня залипает на то, какие ровные и белые у него зубы. — Донцова для пидоров, — звучит уже не особо уверенно, и стоит ему только чуть двинутся, как Даня в холодном поту чувствует, что в паху начинает назойливо ныть — И не только, — фыркает он и, с силой выдернув руки на свободу, пихает ими Руслана в грудь. — Слезай, чучело, ты тяжёлый пиздец, сейчас отдавишь мне всё — буду потом импотентом до конца жизни. Он правда старается звучать уверенно и убедить самого себя в том, что ему просто показалось и никакой такой гомосятской херни сейчас не было, но Руслан, видимо, всё-таки что-то такое в его словах различает. Он слазит и, помедлив буквально пару секунд, встаёт с кровати, поправляя одежду и взлохмаченные волосы. Даня смотрит на это и думает о том, что лучше пускай он пострижёт свой горшок как раньше — отросшие волосы ему совершенно не идут. — Я домой, наверное, — бросает невзначай Руслан и смотрит через плечо. — Матешу ещё делать на завтра, биологию. — Как будто тебе не похуй, — с деланной веселостью добавляет Даня, успев успокоить себя тем, что ему и правда всё показалось. Однако, когда за спиной Руслана хлопает входная дверь, Даня обливает лицо холодной водой и пытается не думать о том, какого это — ощущать его тело на себе. И даже Дарья Донцова тут не при чём. * Шестого числа у Дани в квартире собирается как-то слишком много людей, он столько, кажется, и не звал даже. Среди незваных гостей мелькают даже Лера и Лиза, и с каждой приходится удивлённо поздороваться — он ещё толком не определился, как лучше будет среагировать. Едва переступив порог квартиры, Илья с Колей с самодовольными улыбками протягивают один пакет на двоих. — С Днём рождения, лох! В пакете оказывается парочка дисков с играми для плойки. Даня с благоговением в глазах смотрит на блестящие обложки, едва не пустив скупую мужскую, и с гордым «Спасибо, пацаны» хлопает по плечам обоих, пропуская дальше в квартиру. В общем, как можно сделать вывод, начиналось всё отлично. В дверь звонят уже в десятый раз. — С днюхой, лох! — по-лисьи улыбается Руслан, держа в руках две бутылки дорогого вина, но Даня — только никому не говорите! — замечает их далеко не сразу. — Я без подарка, но с гостинцами, пустишь? — Ты опоздал, меня уже так поздравили до тебя, — ведёт плечом он, подмечая про себя то, как же сильно Руслану идут чёрные очки. — Ебать ты вырядился, конечно, но тебе идёт! Проходи, чучело. И Руслан проходит. И Даня сглатывает тяжёлый комок в горле, стараясь не думать ни о чём постороннем. Из-за задвинутых плотных штор и мерцающей под потолком гирлянды (Даня в душе не ебёт, откуда она здесь появилась) гостиная чем-то напоминает дешёвенький клуб. Под столом стоят заботливо закупленные заранее бутылки гаража, парочку которых уже кто-то стащил. Илья безуспешно пытается найти какое-то видео на ютубе на телевизоре, ну а пока что играет заботливо включенная кем-то на телефоне музыка. Даня не знает, что за исполнитель. Но Даня доволен. Подумать только, ему уже восемнадцать! И это точно повод выпить. Руслан мгновенно вырастает за его спиной, сверкая своими очками, словно сельский дурачок. — Ты весь вечер в них, как долбоёб, проходишь? — хмыкает Даня, щёлкая крышкой грушевого гаража, и делает глоток. — Очки в помещении снимать, вообще-то, надо. — Долбоёб из нас только ты, кто совершеннолетие празднует гаражом, — сверкает теперь ещё и улыбкой Руслан, протягивая бутылку подаренного им же вина. — Где у тебя тут штопор найти можно? Даня думает ровно три секунды. На четвёртую пробка уже с громким хлопком вылетает из бутылки под восторженные возгласы вокруг. Довольный Руслан хвастается всем вокруг, что не пьянеет даже от водки, и пьёт кружку вина залпом, даже не поморщившись. Никто вслед за ним не решается так же погеройствовать и пьют по чуть-чуть, пока идея поиграть во что-нибудь не вырастает сама собой. Покер, «Я никогда не»… — В правду или действие! — гордо предлагает Лера, чуть пьяно блестя глазами, и эта идея устраивает абсолютно всех. В потоке бесконечной информации о том, что Коля в десять лет в лагере обмочил штаны у всех на виду, что Лиза до смерти боится пауков и что Илья долгое время встречался по интернету с девушкой, которая по итогу оказалась парнем, Даня следит в основном только за Русланом. Его глаза похожи на две начищенные до блеска ягоды черешни, а на губах с каждой минутой всё ярче расцветает такая блаженная улыбка, что становится до безумия смешно. Даня самодовольно думает, что в этой битве теперь раунд за ним. — Действие, — выдаёт он даже до того, как Коля успевает спросить. — Заебали эти ссыкуны, выбирающие только правду. Илья заметно приободряется, уже готовый задать самое ебанутое задание, которое только может прийти к нему в голову, но Коля опережает его и лишь слабо кивает: — Протрезви Руслана, а то он тут окочурится скоро. Покрасневший как рак Руслан протестующе машет рукой и пытается возразить, но когда Даня подходит к нему ближе и тянет наверх за локоть, то подозрительно сразу обмякает. Хватается за его предплечье, как утопающий за соломинку, и идёт следом, с трудом перебирая ноги среди сидящих на полу людей. — Бля-я-ять, — страдающе тянет он и жмурится, когда свет в ванной бьёт по глазам. — Ну и нахуй мы сюда пришли? Я трезвый как стекло-о, — и почти сносит рукой все мамкины крема на стиральной машинке. Даня берёт его за плечи и встряхивает, не без улыбки смотря прямо в остекленевшие глаза. — Ты чё пиздел, что не пьянеешь? Тебя с первой же кружки вынесло, — он смотрит на то, как Руслан в своей характерной манере морщит нос, и решает больше не смотреть, во имя и Отца, и Сына, и Святого Духа вместе взятых. — Потому что игра хуйня, — то ли изображает, то ли реально пытается в крайне активный мыслительный процесс Руслан и садится на бортик ванной (Даня с силой держит его за плечи, лишь бы не ёбнулся). — Ссыкуны они все, даже не загадали засосаться никому. Бля, а ты знаешь вообще, как это интересно — сосаться с совершенно неподходящим тебе человеком? — Понятия не имею. — Да ну, — морщится Руслан и с таким искренним недоумением смотрит на Даню, что он хочет записать всё на видео: это ж какой компромат получится, закачаешься. — Ты чё, никогда не думал о том, чтобы засосать физичку? Даня давится кашлем и уже тянется к включателю холодной воды. — А ты чё, хочешь засосать физичку? Руслан морщится ещё сильнее и лишь больше становится похож на кота, которому не дали стащить с хозяйского стола кусок мяса. — Не, физичку не хочу, — суёт два пальца в рот и изображает рвоту. — У неё муж есть. А знаешь, кого прям хочу? — Удиви. Даня ещё не знает, что последующие несколько секунд станут для него отсчётом до взрыва маленькой ядерной бомбы. Руслан резко подаётся вперёд и почти падает на него, неловко смеясь. Он хватается руками за чужие плечи и смотрит так невинно, так искренне и недоумевающе, что Даня на момент ведётся и, забив пока на идею протрезвить этого балбеса, кладёт руки на его талию. Для равновесия. Для баланса Вселенной. Руслан цедит воздух сквозь зубы, и Дане наконец-то начинает казаться, что что-то здесь не так, но уже поздно. Их губы сталкиваются совсем неумело и нелепо, только если первый наверняка девственник (ни одна девчонка не дала бы ему с такой ублюдской причёской, это все вокруг знают) и целуется чуть ли не впервые, то второй точно не ожидал того, что ему вообще придётся сейчас сосаться. С парнем. С другом. По-пидорски как-то, не находите? Губы Руслана на своих ощущаются слишком мокро и горячо, и Даня, осознав, что происходит, оттягивает его от себя, прежде чем успевает почувствовать на своих дёснах его язык. Во рту стоит неприятный привкус вина, и он сплёвывает в раковину, краем глаза видя, как Руслан вытирает рот рукавом худи. — И чё это было? — Даня смотрит тяжело и долго, и прямо на его глазах моментально исполняется заданное Колей действие: чёрные глаза теряют блеск и тотчас же приобретают такую горькую осознанность, что сразу хочется пожалеть. Непонятно только, о чём. — Попиздимся? — практически трезво тянет Руслан и тянет такую наигранную улыбку, что ему совершенно не идёт. Встав, он хочет сказать что-то ещё, но Даня отворачивается и практически бьёт кулаком в дверь, вовремя остановившись. Сжимает челюсти и жмурится, пытаясь прогнать наваждение и согнать с костяшек эфемерное ощущение крови Руслана с разбитой скулы. В своей голове, конечно же. В гта 5 рп. — Сейчас я вызываю тебе такси, — Даня говорит это с такой тяжёлой интонацией, будто засосал его сейчас не Руслан, а миловидный котёнок на мамином полотенце, которого он сейчас сверлит взглядом насквозь, — и ты съёбываешь домой отсыпаться. И мы делаем вид, что ничего не было. Хлопок ванной двери за спиной, конечно, спасает их обоих от разбитых в мясо лиц и содранной кожи на костяшках, но и порождает между ними огромную проблему. Осиный улей, с которым придётся либо разобраться, либо выбросить, но Дане так влом задумываться сейчас над каким-либо из вариантов. Хлопок входной двери заставляет всех единогласно поверить, что Руслану в ванной вдруг внезапно стало плохо и он срочно уехал домой к маме. Присоединившись к новой игре, Даня смотрит на покерные комбинации в своей руке и чувствует, что совершенно ничего не понимает и не помнит. Ебать подарок на День рождения, ничего, конечно, не скажешь. * Руслан ничего не пишет в ВК все выходные, и Даня добавляет к себе его любимый стикерпак, битый час рассматривая курящего кота. Что-то покоя ему не даёт. Он думает о том, что стоит рассказать обо всём пацанам и подкараулить всей компанией вместе Руслана за гаражами после уроков, чтобы проучить сразу и за разбитую руку одноклассника из его прошлой школы, и за опороченную репутацию, и за попытку затащить Даню за собой в это буйство содомии и разврата. Он думает об этом, но мысль даже прогонять не приходится — сама улетает, словно назойливая муха. У Ильи кишка тонка, он с Русланом сдружиться уже успел, не осмелится против пойти. Коля слишком спокойный и миролюбивый, максимум, на что его хватит — рядом постоять или и вовсе попросить потом рассказать, что и как было, чтоб без лишней крови. Даня жмёт пальцами переносицу, матерится и с силой бросает подаренную Русланом электронку куда-то на пол, под кровать. Тут же хочется затянуться, пусть и задавить это желание гораздо проще, так же, как и сбросить всю ответственность на вино, пьянку и ебанутый от природы характер Руслана, к которому он за пару месяцев уже вроде как и привык. Привык же? «Зацени трек, чучело» Даня печатает это, не думая, и прикрепляет к сообщению первую попавшуюся песню из рекомендованного, даже не думая её хотя бы послушать. Он выстукивает какой-то непонятный бит пальцами по столу и сверлит глазами загорающийся значок онлайна. Руслан ничего не пишет минуты четыре, и Даня, полезший-таки на карачках добывать обратно электронку, бьётся затылком о кровать от неожиданности от звука пришедшего ответа. «ну и дерьмище же ты слушаешь, конечно, хд» И сраный курящий кот. Куда же без него. Даня протирает футболкой электронку от пыли и нервно затягивается. «Я ещё и Донцову читаю, не забыл?» Это становится их личным своеобразным «прости» непонятно, за что, и непонятно, зачем. Не посрались же, вроде, и ладно? Или каким словом вообще можно обозвать неловкость между тобой и твоим корешом, что засосал тебя по-пьяни? Руслан, смеясь, чувствует зелёный свет и не упускает шанса для подъёбки, а Даня зовёт его прогуляться и потусоваться за гаражами, чтобы покурить. Как раньше. Без лишних ушей, глаз и мыслей. Руслан соглашается моментально. Даня, уже натягивая джинсы, залипает взглядом на «Витязе в розовых штанах» и думает о том, что даже предположить не мог о том, насколько пророческим окажется этот бред, когда переименовывал им Руслана. Донцова всё-таки для пидоров, получается? * — Так меня ещё не оскорблял, конечно, — фыркает Руслан и катает в почти онемевших от холода руках очередной снежок. — У меня даже розовых штанов нет. — Так купи, — хмыкает Даня и прячет телефон в карман. — Чё, я зря тебя так оригинально подписал? Соответствуй. Только с сердечками, чтобы прикольнее! В лицо ему вместо ответа прилетает снежок. Война опять начинается. Пока другие пацаны не видят, они на этой детской площадке, которую не задевает свет ни одного фонаря, дурачатся, как дети малые: бегают друг от друга, пытаются закинуть за шиворот мокрого снега и в голос смеются, провоцируя бабульку с балкона пятого этажа злобно цыкать время от времени и просить не будить её кота — уже слишком поздно. Руслан ждёт, пока она уйдёт, и смело показывает пятому этажу средний палец. — А чё на нас старая кошёлка лезет, а не её кот, раз мы ему мешаем? Пускай животину выпустит — я и шуметь тогда не буду. Даня шутливо пихает его в плечо и сам не замечает, как запускает этим настоящую цепную реакцию. Они катаются по сугробам, макая друг друга по очереди лицом в снег, пихают друг друга коленями и матерятся, улыбаясь (ладно, за Руслана Даня отвечать не может, но сам он точно улыбается, радуясь, что между ними всё точно так же, как раньше). Он чувствует, как тяжелеет его дыхание и краснеют от холода и усердия щёки, и Руслан, с победным видом вдруг решивший усесться на нём, будто царь горы, лучше ситуацию точно не делает. Не самые православные воспоминания навевает, если честно. — Ты чего? — очень равнодушно спрашивает Даня, чувствуя себя слишком некомфортно под таким надзором, чтобы спускать всё на тормозах. Он пытается ёрзать, но ему не дают, усаживаясь лишь крепче. А вот это уже точно не по-православному, не по-католически, не по-буддистски и не соответствующе любой другой мировой религии. — У меня через неделю днюха, — ведёт плечом Руслан и заговорщицки улыбается. Даня не ленится потянуться наверх и влепить этому балбесу смачный щелбан. — Ты еблан, — констатирует он очевидный факт и упрямо не смотрит в чужое лицо. — Слезь с меня. Руслан, конечно, слазит, но выглядит при этом так, будто Даня на его глазах сейчас зарезал мать, сжёг квартиру и не покормил бродяжку-котёнка у местного продуктового. Он отряхивает снег с рукавов куртки и капюшона и, только поджёгши сигарету, идёт следом, как Даня резко разворачивается: — Я домой пойду, наверное. Руслан на такую резкую смену настроения не обращает внимания (или тактично делает вид) и лишних вопросов не задаёт и пожимает плечами, грея дыханием окоченевшую руку. — Как скажешь. Руслан, конечно, лишних вопросов не задаёт, но в спину спустя десяток метров всё-таки прилетает: — Так на днюху придёшь-то или нет? — Приду. Видимо, проклятие у них такое на двоих — творить необъяснимую херню в Дни рождения друг друга, иначе Даня никак не может объяснить то, что уже дома судорожной дрочкой пытается вытравить из головы воспоминания о весе тела Руслана на своих бёдрах и призрачные ощущения его языка и губ. Надо бы, наверное, перестать курить эти девчачьи сладкие электронки. До греха нормальных пацанов доводят. * Даня упрямо жмёт на кнопку звонка и понимает, что ни разу за четыре месяца дружбы не был у Руслана дома. За дверью приглушённо слышится музыка, и он, пока ждёт, устаёт держать две бутылки вина в руках. Мама тяжело вздохнула, увидев то пойло, которое он собирался притащить, и помогла выбрать нормальное вино, за которое даже не будет стыдно. Нормальное, конечно, но такое, сука, тяжёлое, что ещё секунда — и оно полетело бы на пол, если бы не щелчок дверного замка. — Здарова! — Руслан улыбается так искренне, и чёрт знает, то ли это его радостью прошибло от лица Дани, то ли от двух пузатых бутылок в его руках. — С днюхой, балбес! Бутылки моментально оказываются в чужих руках. Руслан забавно морщит нос. — Ты совсем ебанулся? — Ты сам эту традицию начал, теперь не жалуйся. Даня легко пихает его плечом и проходит в прихожую, на ходу стягивая обувь. В квартире пахнет чем-то приятно-сладковатым, из гостиной играет музыка, и он ожидает увидеть там хоть кого-то, когда выглядывает из дверного проёма — но только не одинокого огромного плюшевого медведя с бантиком на шее, умостившего свою пушистую задницу на кресле. — Остальные опаздывают, что ли? — недоумевает Даня, смещая животное с насиженного места и усаживая его на пол. — И это что ещё за чучело? Только не говори, что твоё. Руслан закатывает глаза, как будто бы из ниоткуда доставая две кружки. — Один из мамкиных бывших ухажёров подарил, теперь оно пылесборником работает, — штопор с лёгкостью въезжает в винную пробку. — А остальные… Да я только тебя пригласил. Думал вдвоём посидеть, если ты не против. Даня крутит в пальцах плюшевые медвежьи уши и чувствует себя пиздец как неловко. — Ну почему же вдвоём — вон, вместе со зверем нас уже аж трое. Руслан с лёгкой улыбкой поддерживает шутку, и от этого на немного всем становится чуточку веселее. Но переживать, в принципе, не о чем: разговор сам собой заходит в дебри последних игровых обновлений и новинок американских фильмов, по которым Руслан тащится, а Даня больше предпочитает сериалы. Они оба сначала сидят друг напротив друга, будто чужие люди, и сами не понимают, как сползают на пол, придвигаясь ближе — чтобы, конечно же, разговаривать было удобнее. — Ты залпом только не пей, — расслабленно тянет Даня, гоняя по языку вино — права была мамка, действительно годное. — А то я тебя не откачаю потом, чучело ты не пьянеющее. Столько пиздел, а по итогу после одного гаража в хлам разъебало. — Я не пил тогда гараж, — жмурится Руслан, и Даня замечает, что пьяный взгляд ему чем-то очень сильно идёт. — Только вино. Красное. Кстати! Очень хочется что-нибудь ироничное выдать, но он прячет улыбку в кружке, наблюдая за тем, как неуклюже Руслан пытается сделать что-то, Вселенной пока ещё неизвестное: хочет то ли встать, то ли наклониться, то ли вообще распластаться по полу. Минуты две ему требуется для того, чтобы наконец-то вытянуть какой-то чёрный пакет из-за стола. — Я тут заказал кое-что, — говорит он, вытягивая наружу какую-то странную розовую тряпку. — Соответствую теперь? Как ты и просил. Блять. Это розовые штаны. Пижамные. Плюшевые. Девчачьи до невозможности. С красными сердечками. Даня не осознаёт момент того, как губы Руслана, неосознанно дрочить на которые за последнюю неделю уже вошло в привычку, оказываются вплотную к его. Они оба тяжело дышат, смотрят друг на друга, и упавшая на пол розовая отрыжка дизайнера действует на выпивших корешей похлеще, чем красная тряпка на быков. Руслан опять целует первым, но как будто бы уже смелее — Дане пиздец как хочется пошутить про помидоры, но он, предавая все религиозные, моральные, пацанские и прочие кодексы, кладёт на чужой горячий живот руку и отвечает. Руслан от неожиданности выдыхает высоко так, почти стонет. И Даня понимает, что Дарья Донцова всё-таки точно только для пидоров. Он всю эту романтическую лабуду всегда старательно выблёвывал в унитаз желчью рвоты, скуривал сигаретами с кнопкой и жаловался, что сладкий табак — полная хуйня. От Руслана как раз-таки несёт чем-то сладковатым, но с ним он сосётся полностью по своему желанию, долго, тягуче и очень жадно. Они лижутся, как щенки, пытаясь, кажется языками достать до гланд друг друга, и Дане думается, что даже в драки он никогда с таким же рвением не влезал. И это пиздец, баста, тушите свет. Рука Руслана путается в его волосах, и Даня слишком пьян, чтобы что-то с этим сделать: у него голова идёт кругом и вот-вот грозится взорваться. Он не знает, почему позволяет кому-то другому залезать к себе в штаны, но послушно ничего не делает с тем, как медленно Руслан расстёгивает ширинку и оттягивает резинку трусов. — Я думал, ты меня отпиздишь после днюхи своей, — пьяно смеётся он в перерывах между тем, чтобы легко укусить чужую губу и тут же поцеловать. — А у тебя у самого встаёт. Даня в ответ лишь с силой кусает за нижнюю губу, не говоря ни слова. Долбоёб. Но как же этот долбоёб делает хорошо. Ладонь Руслана так плотно обхватывает член, гораздо лучше своей собственной, и движется идеально, поглаживая большим пальцем головку. Даня тупорыло смотрит на его пухлые губы. Даня лезет ладонью в чужие спортивки. Дрочить друг другу, сидя напротив на полу, неудобно, но Руслан так рвано выдыхает на каждом резком движении вниз, так прикрывает глаза, когда ладонь замедляется, сжимаясь кольцом, так толкается в кулак, цедя воздух сквозь зубы — что Даня даже не стесняется кончить с тихим стоном всего-то через пару минут. Вот так, прямо в джинсы, запачкав спермой и себя, и Руслана, и свою непорочную, абсолютно гетеросексуальную совесть. Руслану кончает подозрительно быстро вслед за ним и, в то время как Даня пытается подобрать какие-либо адекватные слова, чтобы хотя бы для себя объяснить всё это, издевательски бросает: — Красиво стонешь. На что в ответ получает лаконичное: — Пошёл нахуй. Даня горит. Жутко взлохмаченный, будто им полы мыли, используя вместо швабры и тряпки одновременно, с расстёгнутой ширинкой, ярко сияющими глазами — то ли от ахуя, то ли от счастья, то ли от алкоголя — и покрасневшим губами он смахивает скорее на сумасшедшего учёного, чем на самого себя. У Руслана всё примерно так же — он выглядит так, будто его сбил автобус, на котором он в школу ездит, а потом ещё пару раз переехал туда-сюда-обратно, чтобы наверняка. Они оба молчат. Едва протрезвевшие, дышат громко, свистяще, мысленно нарезают вокруг друг друга воображаемые круги, потому что в реальности то ли смелости, то ли наглости не хватает. — Ну, уже сходил. Только что, — выдаёт Руслан, а глаза у него и без столь очевидного пьяного блеска какие-то, сука, красивые. — Мы оба. — Долго придумывал? — С того момента, как ты сюда зашёл. Уже натягивая обратно обувь, Даня думает, что его из этой квартиры выгоняют специально. У Руслана на лице цветёт улыбка маньяка, и он не стягивает её плоть до того момента, пока на его этаж не приезжает лифт. — Подгони хоть какую-нибудь любимую книжку матери своей, прочитаю на выходных. Чтоб соответствовать. Даня показывает ему средний палец и прячется за створками лифта, слыша, как громко хлопает дверь квартиры. Напророчил себе, блять, витязя. Теперь уже точно в розовых штанах. Мамка узнает — убьёт на месте.