Горькая Батата

Скарлетт брела по лесу. Ночной сырой холод Кипящих островов легко пробирался под полы её дорожного плаща, но она почти не замечала его. Мысли в голове метались, как пойманные в силки птицы, — обрывки чужих воспоминаний, смазанные лица, призрачные голоса. Всё это смешалось в густую, липкую кашу, которую она никак не могла распутать. Она не помнила, как свернула с протоптанной тропы. Не помнила, как ноги сами привели её в эту глухую часть чащи. Но когда Скарлетт наконец подняла голову, перед ней из тумана выросли знакомые очертания. Дом Совы. Белоснежные стены здания в холодном свете луны казались призрачными, почти прозрачными. Большое витражное окно над дверью — огромный оранжевый глаз совиного демона — смотрело на неё в упор, немигающим, всевидящим взором. Старая каменная башня, частично разрушенная сверху, густо поросла светящимся мхом, который в темноте казался шевелящимся, живым ковром. Скарлетт замерла. Что-то глубоко внутри неё сжалось — не от страха или боли, а от какого-то совершенно иного, почти забытого чувства. Чувства уюта. Здесь пахло… домом. Тёплым, старым, безумным и родным домом. От стен веяло ароматом сухих трав, яблочного кровяного сока и древней, сильной магии. Она сделала неуверенный шаг вперёд. И в то же мгновение прямо с крыши вниз метнулось длинное коричневое тело, с пронзительным криком разрезая ночной воздух: — УХ-УХ! ТРЕВОГА! НЕПРОШЕНЫЙ ГОСТЬ НА ГРАНИЦЕ! Скарлетт испуганно отшатнулась, инстинктивно выставив вперед ладонь. На кончиках её пальцев тут же вспыхнула багровая магия — пульсирующая, опасная, готовая сорваться смертоносным заклинанием. Но перед её лицом уже кружилось невероятное существо. Нечто среднее между совой и бесконечной змеей — длинное, трубчатое, с деревянной мордочкой и янтарным клювом. Его круглые глаза сверкали в темноте, как два раскаленных угля. — Ты кто такая?! Ух-ух! — пронзительно заверещал Хути, изгибая свое резиновое тело немыслимыми петлями. — Ты воровка?! Грязная, коварная крадунья моих секретных рецептов грязевых ванн?! Или, может быть, ты просто заблудилась и хочешь… часовую ЭКСКУРСИЮ ПО МОЕМУ ВЕЛИКОЛЕПНОМУ ИЗУТРИ?! Не дожидаясь ответа, Хути молниеносно метнулся вперед и тугими кольцами обвился вокруг её предплечья, сжав руку с поразительной, почти стальной силой. — Отпусти меня, — процедила сквозь зубы Скарлетт, безуспешно пытаясь вырвать руку из живого капкана. — Ни за что! — завопил Хути, преданно растягивая свою деревянную физиономию в улыбке. — Я — верный страж этого дома! Его щит и гроза! Только я решаю, кто… Тяжелая деревянная дверь с совиным лицом резко распахнулась, прерывая его тираду. — Хути, прекрати этот ор, во имя Титана, — раздался хриплый, бесконечно уставший женский голос. В проеме двери стояла женщина. Скарлетт посмотрела на неё и почувствовала, как дыхание застревает в горле. Она замерла, не в силах отвести взгляд. Женщина была высокой, очень худой, но в её осанке всё еще угадывалась былая, дикая грация. Пышная серая грива растрепанных волос каскадом падала на её плечи. Но самым пугающим и притягательным были её глаза: один светился золотом, как чистый расплавленный янтарь, а второй был мутно-серым, словно затянутым глухой пеленой проклятия. В глубине этого незрячего глаза читалась такая вековая, невыносимая усталость, что у Скарлетт болезненно сжалось сердце. На женщине было простое бордовое платье с открытыми плечами, а на груди висел потемневший, почти черный эликсирный камень. Когда-то он наверняка сиял ярким светом, но сейчас в его глубине пульсировала лишь тяжелая, сдерживаемая тьма проклятия совиного демона. Скарлетт почувствовала, как внутри неё — где-то гораздо глубже её собственной, искусственно выстроенной памяти — забилась отчаянная мысль: *«Это Ида. Ида здесь. Она невероятно важна»*. Она не знала, откуда взялось это знание, но сопротивляться ему было невозможно. — Отпусти её, Хути, — тихо и устало повторила Ида, прислонившись к дверному косяку. — Ну ладно, ладно, ух-ух! Но если она украдет мою коллекцию блестящих камушков, я не виноват! — обиженно буркнул совиный демон, но послушно разжал свои кольца и втянулся обратно в дверное полотно. Скарлетт поспешно выдернула руку, осторожно растирая покрасневшее запястье. — Я… — начала она, но горло перехватило. Она просто не знала, что сказать этой женщине. Какое оправдание придумать своему ночному визиту? Ида изучающе, долгим взглядом окинула её с ног до головы. Бледная кожа, глубокие темные круги под глазами, растрепанные ветром волосы и промокший, тяжелый плащ. Скарлетт сейчас выглядела как побитый, продрогший зверь, который случайно прибился к теплому порогу. — Ты выглядишь так, будто тебя выбросили из самой жизни, девочка, — произнесла Ида. В её тоне не было фальшивого сочувствия. Только спокойная, горькая констатация факта, который она сама знала слишком хорошо. — Заходи в дом. На улице паршивая погода. Ида развернулась и скрылась в теплой глубине прихожей. Скарлетт колебалась лишь секунду. Сделав глубокий вдох, она переступила порог Дома Совы. Внутри было удивительно тепло. В массивном каменном камине уютно трещали дрова, и мягкие отсветы пламени разгоняли мрак, делая гостиную почти сказочной. Вокруг царил привычный для этого места творческий хаос: громоздкие шкафы ломились от пыльных книг и свитков, на полках теснились диковинные артефакты Ведьминого быта, потускневшие амулеты и хрустальные шары. На стене, прямо у лестницы, висели пожелтевшие от времени объявления о розыске времен правления Императора Белоса. Среди них Скарлетт увидела портрет молодой Иды с её дерзкой ухмылкой, плакаты других ведьм и… Скарлетт замерла, позабыв как дышать. Луз. Её улыбающееся, невероятно живое лицо с той самой безумной, искренней и теплой искоркой в глазах смотрело на неё с пожелтевшего пергамента. Портрет был слегка надорван по краям, но бережно разглажен чьей-то заботливой рукой. Сердце Скарлетт пропустило болезненный удар. Она стояла как вкопанная, не в силах оторвать взгляда от этого лица. Внутри неё, преодолевая все барьеры разума, поднималось что-то горячее, щемящее и пугающе родное. Ей до дрожи в пальцах захотелось подойти ближе, коснуться этой старой бумаги, провести кончиками пальцев по нарисованной улыбке человеческой девочки. Почему? Откуда в ней эта фантомная боль по той, кого она, как ей казалось, никогда не знала лично? — Это моя ученица, — тихо раздался сзади голос Иды. Женщина стояла у камина, поворошив угли кочергой. Она не смотрела на плакат, но её голос заметно дрогнул на последнем слове. — Была ей. Скарлетт медленно обернулась к ней. — Что с ней… случилось? — спросила она. Собственный голос показался ей чужим, хриплым и надтреснутым. Ида лишь неопределенно пожала плечами. Но этот жест был слишком резким, слишком наигранным, чтобы скрыть разрывающую её изнутри скорбь. — Она ушла. Слишком рано. Как и всё действительно хорошее, что когда-либо случалось в этом проклятом мире. В комнате воцарилось тяжелое, давящее молчание. Скарлетт чувствовала, что обязана сказать что-то, поддержать эту сильную ведьму, но нужные слова просто застревали в горле. Вдруг из глубины коридора второго этажа послышались быстрые, дробные шажки. Через секунду в дверном проеме показался маленький пушистый демон с белым черепом вместо головы. — Ида! Кого ты еще притащила в наш дом?! — раздраженно выкрикнул Кинг, воинственно сжав свои маленькие когтистые лапки в кулачки. Выглядел он изможденным. Его серый мех был взъерошен, а обычно яркие глаза покраснели от хронического недосыпа. Красный кожаный ошейник с золотым ярлыком болтался на его шее свободнее, чем обычно — малыш явно похудел за последнее время. Ида лишь тяжело вздохнула, опуская плечи: — Кинг, пожалуйста, не надо… — Нет, надо! — перебил он её, гневно топнув задней лапой и раздраженно мотнув хвостиком. — Опять у нас в доме топчется какой-то подозрительный незнакомец! Я устал ждать Луз, Ида! Устал каждый день надеяться, что она вот-вот откроет эту чертову дверь! А ты просто приводишь сюда посторонних ведьм, которых мы знать не знаем! Маленький Титан тяжело, прерывисто дышал. Всё его крошечное тельце мелко дрожало от гремучей смеси детской злости, обиды и невыносимой тоски по той, кто заменял ему старшую сестру. Скарлетт смотрела на него, и внутри неё словно рухнула очередная плотина. Он был таким крошечным. Таким отчаянно уязвимым, несмотря на все свои попытки казаться грозным Королем Демонов. В его глазах металась точно такая же непереносимая боль потери, которая давно стала частью жизни обитателей этого дома. Ей хотелось ответить как обычно — съязвить, выставить ментальные шипы, защитить свои границы. Но вместо этого её рука сама собой, повинуясь какому-то внутреннему порыву, медленно потянулась к Кингу. Она не посмела прикоснуться к нему — просто замерла в воздухе, в паре сантиметров от его взъерошенного плеча. — Ты… — выдохнула она, и её голос сорвался на шепот. Кинг резко замер. Он недоверчиво уставился сначала на её дрожащую ладонь, а затем поднял взгляд на её лицо. В его розовых глазах на долю секунды промелькнуло что-то странное… Неужели узнавание? Нет, скорее смутная, едва уловимая тень воспоминания, которое он никак не мог поймать. — Что? — уже гораздо тише спросил он. Былая ярость мгновенно испарилась, уступив место детскому любопытству и смертельной усталости. — Ты выглядишь так, будто тебя… очень давно никто не обнимал, — тихо, с невыразимой нежностью произнесла Скарлетт. Кинг растерянно моргнул. Он медленно опустил голову, его плечи поникли, а хвостик грустно опустился, едва касаясь пола. — Она обнимала… — едва слышно прошептал он, шмыгнув носом. — Постоянно. До самого удушья. Я тогда жутко злился и кричал, чтобы она прекратила, но сейчас… Он резко вскинул голову, словно испугавшись собственной минутной слабости, и попытался вернуть себе суровый вид. — Ай, забудь! — сердито топнул он лапкой и поспешно развернулся, собираясь уйти обратно в темноту коридора. Скарлетт смотрела ему вслед. И в этот момент, повинуясь какому-то необъясмимому, рвущемуся из самой глубины души знанию, она негромко, но отчетливо произнесла: — Она вернется. Кинг мгновенно замер на полпути. Он не повернулся к ней лицом, но его спина напряглась, как струна. — Откуда… откуда тебе это знать? — спросил он, и его голос заметно задрожал. Скарлетт крепко сжала губы. Рационально она не имела ни малейшего понятия. Но эти слова сорвались с её губ сами собой — словно их нашептал кто-то другой, кто-то, кто спал внутри её тела и помнил гораздо больше, чем позволяла её собственная память. — Я просто знаю, — твердо ответила она. Кинг постоял неподвижно еще несколько секунд, переваривая услышанное. Затем, так и не обернувшись, тихо уронил: — Хорошо. И его маленькая фигурка бесшумно скрылась в темноте коридора. Ида медленно перевела взгляд на Скарлетт. В её единственном золотом глазу впервые за весь вечер загорелся живой, цепкий и проницательный интерес. Она внимательно изучала лицо гостьи, словно пытаясь разглядеть за чертами Скарлетт кого-то другого. — А ты странная, девчонка, — негромко произнесла Совиная Королева. — Но, знаешь… в этом доме странность никогда не считалась пороком. Скарлетт ничего не ответила. Она стояла посреди теплой гостиной, чувствуя, как в её груди медленно, но верно разрастается удивительное, согревающее тепло. Она не понимала его природы. Она до смерти боялась его.