Достать легенду

       – ...Нет, не понимаю, – несмотря на то, что жест по скрещиванию рук на груди у Мьюту был вполне себе человеческим, от очередного витка его логики Клэр вздохнула со всей доступной безнадёжностью:       – Ну как это не понимаешь? Это же праздник! Кто же берёт – и дарит подарки с порога?       – Так это же не подарок, а грозовой камень, и вовсе не сюрприз, ведь именно за этим я и ходил, – сто пятидесятый и сам не понял, почему оправдывается. Ну в самом деле: едва они приземлились в убежище, как Клэр напрочь запретила отдавать грозовой камень прямо сейчас, вместо этого поманив его в пещеру, мол, это надо как-то причудливо упаковать и всё прочее. Мало того, теперь оказывается, что и вручать нельзя, пока не будет готов праздничный обед или вроде того. Эдак пройдёт время, и ещё и за тортом со свечками отправит, с неё останется. Вот если решил что-то делать, нельзя медлить, увидел, поймал, стёр память – и гуляй на все четыре. Так нет же, ему стало любопытно, это дурацкое любопытство, объединяющее всех живущих на этой несчастной планете. И теперь расхлёбывает.       – Упакуем и подарим, – со всей решительностью заявила Клэр, волоча его дальше, – У тебя наверняка должна найтись бумага, в крайнем случае, приспособим один из пакетов. Мне надо что-то вроде ленточки, просто скотчем заклеить не годится.       Все реплики негодования сто пятидесятый пропустил, шумно выдохнув через нос. И почему она тут хозяйничает? Негодница, живёт тут без году неделя, а уже свои правила ввела.       – Он же так давно ждал этого дня, ты разве не понимаешь, что это практически как совершеннолетие у человека? – даже всплеснула руками Клэр, обернувшись к нему в одном из проходов.       – Не знаю, я такое не отмечал, – вполне резонно приподнял бровь Мьюту, но эта упрямица лишь отмахнулась:       – Просто поверь, ладно?       – Мы много раз такое делали, точнее, не то чтобы много, но делали, и обошлось безо всяких церемоний, и все были счастливы, – сто пятидесятый не без оснований полагал, что если так пойдёт и впредь, то в итоге всем придётся упаковывать камни любых ранжиров, равно как и устраивать вечеринки. В самом деле, что за напасть, потом ему что, покупать кейтеринг? Сейчас эта сумасшедшая организует праздник, а после ему, не способному на такие подвиги, понадобится похищать людей, совсем как в своё время сестру Джой?       – А здесь куда? – прущая вперёд с настойчивостью локомотива девушка остановилась, и Мьюту не сумел сдержать смешок:       – Мне казалось, ты ведёшь.       – В твоей холостяцкой вотчине я ещё не была, – резонно пожала плечом девушка, – А потому могу тут заблудиться. Пещера-то ого-го какая.       – Налево, и там, где будут три прохода, снова налево, – смиренно ответил Мьюту, решив, что сейчас самым лучшим будет не сопротивляться.       На самом деле, проследовав в нужном направлении, Клэр ожидала увидеть что-то вроде хаотичного гнезда большого зверя, но то, что предстало её глазам, было гораздо более человеческим.       – Ого, – не зная, что сказать, она лишь машинально повторила, – Ого.       Мьюту остался неподвижен, ожидая, пока она осмотрит всё то великолепие, что размещалось от пола до потолка. Тысячи людских вещей, которые он собрал совершенно неясном порыве, да так и разместил в причудливую композицию, кое-где хаотичную, но в основном образующую своеобразную систему. Здесь было всё, от отполированных морскими волнами бутылок до до вполне себе практичных, но притом по-прежнему бесполезных для сто пятидесятого вещичек вроде чесалки для спины, выполненной из красноватого дерева.       – Ты, конечно, говорил, что наблюдал за людьми, но вот такого я точно не ожидала, – Клэр бережно взяла в руке небольшой гасяпон, в котором виднелась фигурка дитто, – Но так даже лучше, выходит, у тебя найдётся всё необходимое для упаковки подарка, нужно просто поискать.       – Раз уж ты вломилась, не стесняйся, вперёд, я потом всё верну на свои места, – обречённо махнул рукой Мьюту, устраиваясь в пусть и в потрёпанном, но вполне себе человеческом кресле. Клэр обернулась, дабы свериться, будут ей помогать или нет, но потом, поняв, что это подобие итальянской забастовки, лишь хмыкнула, поведя плечом:       – Я же журналистка, всё равно найду.       – Да-да, не стесняйся, – Мьюту даже ноги под себя поджал, садясь в позу ещё более безмятежную, чем таковая у Будды. Пожалуй, что с таким безразличием и можно было отвадить кого-то, но уж точно не Клэр.       Пусть от кучи вещей в глазах и пестрело, однако журналистка решила не сдаваться, методично осматривая уголок за уголком. Первоначальное мнение о том, что это сущий хаос, быстро рассеялось, ведь то тут, то там наблюдались ящички и даже целые системы хранения, в которых лежала мелочёвка вроде монет и бусин.       – Все как одна потемневшие, – заметила Клэр, беря в руки йену. Мьюту лишь хмыкнул со своего места:       – Естественно потемневшие, сама знаешь, у кого все блестящие.       – У Мяута, – вернув вещь на место, снова продолжила поиски журналистка, – Но вот тревула сюда лучше не пускать.       – Здесь практически нет съестного, так что едва ли этого разбойника что-то заинтересует. Осталось придумать, куда сложить гору мелочи, которую насобирал один пушистый клептоман за всё своё время пребывания мяутом.       – Точно, – даже потёрла подбородок Клэр, – Об этом я и не подумала. Персианы же к этому относительно равнодушны. Как жаль, а ведь я взяла ему монетку напоследок, ну знаешь, чтобы поддержать.       – Персианы вообще... – начал было Мьюту, но тут затих, да так неожиданно, что девушка снова повернулась к нему:       – Ты имеешь что-то против этих покемонов?       – У моего… – слова шли с трудом, но сто пятидесятый всё же себя переселил, – Создателя был ручной персиан. Возможно, есть и сейчас.       – А, точно, – даже хлопнула себя по лбу Клэр, – Джованни. Но знаешь, как мне кажется, персиан персиану рознь. Всё же ты много вложил в мяута, вряд ли он возьмёт – и вот так вот кардинально изменится, повзрослев. Как я понял, вы очень хорошие друзья, и такими же и останетесь. Покемоны становятся подлыми, только если их владелец поощряет такие качества и культивирует в них зло. Они приспосабливаются, понимаешь?       – Ты знаешь меня недостаточно, чтобы утверждать, что я культивирую в своих друзьях разумное, доброе и вечное.       – Сказал мне некто, который на добровольных началах лечит фурфоу и вытаскивает огромного старого венузавра на поверхность только потому, что тому захотелось понежиться под дождиком, – тут же донеслось в ответ, и Мьюту захлопнул рот как по сигналу. Вот что, что, а после такого выдавить из себя злобного мизантропа как-то не очень получается. А может, и чёрт с ним? Пусть уж думает, что хочет, настанет час – и она покинет это место, но пока придётся терпеть упаковочную бумагу и ленточки.       – А вот это, как мне кажется, ты сделал сам, – изучив один уголок и не найдя там то, что искала, Клэр воззрилась на статуэтку, более всего похожую на подражание храмовой архитектуре. Это была фигурка найнтэйлза, выточенная из липы, вот только её цвет намекал на то, что она была сделана гораздо раньше, чем появился найнтэйлз, который встретил Клэр утром.       – С тем моим другом я уже распрощался, – поняв, что журналистка вот-вот задаст соответствующий вопрос, первым заговорил Мьюту, – Он был раньше, чем тот, что есть сейчас. Я надеюсь, что он прожил долгую счастливую жизнь. А это я оставил на память.       – Уверена, что так оно и было, – в глазах Клэр пронеслось сожаление, и Мьюту даже отвёл взгляд, непривычный к такому зрелищу, – Это нам, людям с нашими долгими жизнями кажется, что существа, умирающие быстрее нас, живут мало, хотя для них месяцы превращаются в годы, всё зависит от восприятия. И вряд ли они осознают, что осталось совсем немного.       – Многие не осознают, – снова заговорил Мьюту, – Покемоны живут моментом, и как по мне, это прекрасно. Зачем думать о завтрашнем дне, если ты считаешь, что сегодняшний – лучший из возможных?       – Пожалуй, такому можно даже позавидовать, перед самым концом осознание его скорее не дар, а проклятие, – согласилась Клэр и тут даже прихлопнула в ладоши: её цепкий взгляд обнаружил притаившийся в углу моток обёрточной бумаги, – А вот и оно! Даже ленточка в рулоне лежит! Ты нарочно мне говорить не хотел, или попросту забыл?       – Забыл, – честно признался Мьюту, – Я собираю это барахло долгие годы, а поскольку не использую, то и не запоминаю, что где лежит.       Пробираясь за рулоном, Клэр случайно споткнулась об предмет, о назначении которого не догадалась:       – Это что, модель летающей тарелки?       – Это ханг, – Мьюту произнёс название трофея таким уничижительным тоном, будто журналистка понапрасну прожила все причитающиеся ей годы, если не знала настолько очевидной вещи.       – Ханг, – только и могла произнести следом за ним Клэр, и сто пятидесятый вздохнул:       – Такой музыкальный инструмент. Вот эти вмятины на его поверхности для ладоней, когда по ним стучишь, раздаётся звук.       – Он не выглядит пыльным, а судя по потёртостям, кое-кто на нём играет, – невинно захлопала глазами журналистка, на что сто пятидесятый скорчил уже привычное для него каменное лицо:       – Ты меня сейчас концерт заставишь устроить?       – А можно?       – Ханг звучит не как что-то подходящее для праздника, я играю на нём ночами, когда светит полная луна, и когда есть соответствующее настроение. Так что нет, отказываюсь.       Поначалу казалось, что она будет сопротивляться, но тут журналистка кивнула, и лицо её приобрело вдумчивое выражение:       – Кажется, я понимаю, должно быть, это воистину сакральное действо. В конце концов, у музыки есть глубинный смысл, Это не просто весёлые мелодии для танцев.       – Я как-то не надеялся на твоё понимание, – честно признался сто пятидесятый.       – Почему? – снова повернулись к нему карие глаза.       – Потому что ты выглядишь очень напористой, и по тебе не скажешь, что ты долго что-то обдумываешь.       – Вот вроде не бил, а будто под дых ударил, – Клэр нарочито затрясла головой, дабы воззвать к совести, кроющейся где-то в глубинах этого гениального мозга, но тут же сдалась, – Если я порывистая, это не значит, что я не могу рассуждать.       – Да знаю я, – уже заранее понимая, что все его попытки демонизации человечества в лице этой незваной гостьи не увенчаются успехом, Мьюту счёл нужным свернуть разговор.       – Так что, – всё же не отступала от своего Клэр, уже принимаясь за упаковку грозового камня, – У меня есть шанс услышать этот волшебный инструмент в действии?       – Он звучит специфично, и тебе может не понравиться, – вполне резонно ответил Мьюту, на что девушка лишь хмыкнула:       – Увидеть, как легенда играет на музыкальном инструменте – ха, да даже если не понравится, я непременно найду в себе силы похлопать, обещаю.       – Буду польщён, – решив не дожидаться момента, пока гостья найдёт ножницы, Мьюту сам протянул ей нужный инструмент, – Осторожно, мне кажется, они немного проржавели.       – Спасибо, – отрезав нужный кусок упаковки и отодвинув горы артефактов с потёртого столика, журналистка взяла нашедшийся скотч, не то чтобы прозрачный, усыпанный цветочками сакуры, но, пожалуй, что на безрыбье и рак рыба, – Вот он обрадуется. Оставлю обрезок, ещё упакую монетку для мяута, пусть уж напоследок покатает… Тебе разве не приходилось воспринимать их как эдаких детей?       – Приходилось, но лишь в той мере, что за ними нужно постоянно следить, не то навертят дел, – пробурчал Мьюту, склоняясь над ней. Клэр уже поняла, что личное пространство было для сто пятидесятого пустым звуком, и всё, что его сейчас интересовало, так это способ упаковки, и комфортнее от этого не становилось. У всех бесполых существ так, интересно? Или всё дело в том, что он единственный в своём роде, а потому толком не знает, как себя вести?       – Ты мог бы не дышать мне в затылок? – не выдержала девушка.       – Что?       – Ты надо мной нависаешь, – обернувшись и едва не столкнувшись с ним нос к носу, Клэр почувствовала, что краснеет, – Что мешает тебе отойти вот сюда и отсюда же и смотреть?       – Мне не нравится ракурс, – действительно, как она сама не догадалась? – Если мне придётся что-то упаковывать, а я не увижу процесс с нужной стороны, я просто не справлюсь.       – Тоже верно, но пожалуйста, – вжавшись в край столешницы настолько, что начали неметь мышцы ног, буквально взмолилась журналистка, – Для меня это слишком.       – Для тебя «это слишком» что? – нет, наверное, он издевается, мстит ей за то, что решила устраивать праздник! Или не мстит?..       – Есть такое понятие как личное пространство, – не зная, как извернуться, Клэр лишь могла надеяться, что хозяин пещеры отойдёт сам, – И там, где ты сейчас стоишь, можно сказать, уже давно началось моё.       – Твоё пространство в твоей палатке, – совершенно растерявшись, буркнул Мьюту.       – Как же тебе объяснить-то… – взяв себя в руки, Клэр наконец придумала выход, – А, вот. Покемоны тоже не подходят к друг другу ближе положенного, если они не друзья и не брачные партнеры.       Для столь крупного существа Мьюту двигался практически бесшумно, и он сделал два шага назад настолько стремительно, будто его ни дать ни взять сдуло ветром:       – Я прошу прощения. Мне просто было любопытно. Никогда бы не подумал, что ты расценишь это настолько двояко. Выходит, когда мы направлялись за грозовым камнем, ты тоже...       Журналистка промолчала, надеясь, что эта тема рассосётся сама с собой, но она явно неправильно оценила результаты изоляции от людского сообщества.       – Могу ли я утверждать, что твоё смущение вызвано длительным отсутствием полового партнёра, раз ты настолько запуталась?       – Спасибо, прозвучало, – отложив в сторону ножницы, даже всплеснула руками Клэр, – То, что ты говоришь, крайне нетактично, но я понимаю, что и злится на тебя нет причин, поскольку ты попросту не понимаешь, что можно говорить, а что – нельзя.       – Если позволишь, не будь вы, люди, такими ханжами, пожалуй, что половина бы ваших проблем просто исчезла бы, – вдруг заупрямился Мьюту, – Вам действительно есть, чему поучиться у покемонов.       – Будь мы точно такими же, как покемоны, у нас не было бы того общества, что есть сейчас, – решив, что уж с этим-то аргументом победа обеспечена, снова нашла в себе силы заглянуть в виноградные глаза Клэр.       – Допустим, вы выстроили города из камня, освоили некоторые технологии, и ваши лекарства более похожи не на травы, а на маленькие белые камушки, но как по мне, вы только загнали себя в ловушку, обвешав её всякими условностями совсем как я – свой уголок пещеры. Скажешь, я не прав?       – Скажу, что эта дискуссия не на один час, – совершенно искренне призналась журналистка, – Мне нужно подумать, прежде чем на это ответить.       – А про партнёра скажешь?       – Нет! – впервые за долгое время Клэр захотела ощериться, словно дикий зверь, и ей было плевать на сохранение лица, – Пусть эти условности тебе не нравятся, я выросла в них, и прошу элементарного уважения!       – Это понятно, – ничуть не обиделся Мьюту, и, чуть подумав, заговорил снова, – Возможно ли мне будет узнать об этом спустя какое-то время? Вы, люди, называете это... Дружбой.       – Как по мне, в твоей коллекции не хватает журналов определённого толка, в которых тебе бы ясно и чётко показали, что к чему, – пробурчала девушка, но он не обиделся и тут:       – Я изучал этот вопрос в частном порядке, до сих пор не понимаю, почему для вас, людей, он настолько увлекательный. Вы мало чем отличаетесь от покемонов, не считая некоторых поз во время...       – Это культура виновата, ты же правильно сказал, – пожав плечами, Клэр уже и не знала, к чему всё это ведёт, – Мы напридумывали себе правила, и некоторые вещи, которые раньше были вполне естественными, превратились в табу. Точнее, стали тайной для двух и более, решающих вступить в отношения. Так нормально?       – Да вообще-то не очень, – Мьюту, видимо, хотелось порассуждать ещё, но тут девушка замахала руками прямо у его лица:       – Всё! Я согласна продолжать этот диалог только после банки пива! А может, и не одной!       – После пива так после пива, – то ли намёки были мимо, то ли он действительно хотел продолжить разговор в более комфортной среде, – Упаковала, что хотела?       – Да, спасибо, – кое-как смотав оставшуюся упаковочную бумагу, Клэр вернула её на место, на этот раз не споткнувшись о ханг, – Можем идти. Порадуем малышей.