Достать легенду

Фурфоу была той ещё звездой с самого момента прибытия в убежище Мьюту: несмотря на предательство людьми, весьма избалованная, она, прознав, зачем именно снаряжается экспедиция, буквально извела остальных покемонов нетерпеливым поскуливанием. Шутка ли: её мех самая настоящая драгоценность, и даже тренера замечали, что если хорошенько расчесать фурфоу, скорость атаки становится гораздо больше! К тому же, ей не терпелось увидеть, как в итоге всё будет уложено, и посмотреться в зеркало, вертясь то так, то эдак, совсем как в старые добрые времена. Заслышав приземление снаружи, она была снова начала визжать, но потрясённо умолкла, едва открыв пасть: до её ноздрей донёсся запах крови. Человек в беде! Она хотела было приподняться, бежать что есть мочи, напрочь забыв о своих модных мечтах, но загипсованная лапа не позволила, а потому фурфоу бестолково плюхнулась обратно на лежанку, снова поскуливая, на этот раз от бессилия и негодования на своё так не вовремя сломанное тело. Мимо промчался райчу, и она окликнула его негромким гавканьем. Тот повернулся, не ответив ничего толкового. Вот теперь жди, пока новости до неё донесутся. Впрочем, медицинский отсек был один, а потому вскоре фурфоу очень быстро узрела то, что хотела. И снова не смогла издать ни звука, во все глаза смотря на раненую девушку, от которой отчётливо несло кровью. Заелозила лапами по полу, будто бы таким образом могла помочь, но Мьюту лишь приподняла лапу: – Лежи. Я справлюсь сам. Она жива, всё в порядке. Всё в порядке, ага. Фурфоу буквально чувствовала, как кожа этого невозмутимого покемона исторгает тысячи летучих соединений, свидетельствовавших о неслабом стрессе. Пожалуй, что фурфоу видела его в таком состоянии впервые. С самого начала, как её подобрали в подворотне, Мьюту производил впечатление настолько надёжного существа, что модница со сломанной лапой пусть и не озвучивала это, но прониклась к нему самым настоящим уважением. А теперь вот, говорит, что рана не смертельная, а сам буквально готов выпрыгнуть из собственной шкуры вон, лишь бы всё обошлось. Естественно, волнение ощутила не одна она: следом в медицинский отсек втиснулись райчу и персиан, несколько скомкавшись на проходе из-за увеличившихся объёмов тел. Ох уж эти эволюционировавшие. Фурфоу невольно порадовалась, что с её видом такая штука не происходит. Тут бы со своим телом управиться, а если ещё и увеличится, то куда это годится? Боевые навыки модницу не прельщали. – Рай-рай? – совершенно растерянный, электрический покемон двинул в воздухе своим похожим на молнию хвостом, на что Мьюту лишь отмахнулся: – Её не надо приводить в чувства, хорошо, что она в обмороке, ведь мне нужно извлечь эту штуку наружу. Всю свою жизнь фурфоу была невысокого мнения что о мяутах, что о персианах, кошки на то и кошки, но этот огромный пшеничный ворох меха вдруг плюхнулся рядом с Клэр, грея её своим телом, и даже обвил лодыжки гости хвостом, рассматривая рану. Решив, что, пожалуй, эта категория четвероногих в коем веке удостоилась от неё бонусных очков, фурфоу замерла вовсе, рассматривая это более чем удивительную сцену. Снаружи, не решившиеся зайти в силу того, что места итак было недостаточно, бок о бок стояли тревул и найнтэйлз, а над их спинами высунулась массивная голова чаризарда. Да, Клэр подняла шумиху, ворвавшись в их маленький закрытый мир, но теперь расставаться с нею, тем более при таких обстоятельствах, никому из них не хотелось. – Ладно... Ладно-ладно, – Мьюту растерянно потёр костяшки пальцев, собираясь с мыслями. Правильнее будет выдернуть этот осколок, а затем быстро прижать рану на случай открывшегося кровотечения. Вполне могло брызнуть и фонтаном, как сто пятидесятый ни старался, а познания в человеческой анатомии были у него более чем скромными. Ополоснув руки – инфекция ей ещё не хватало, а также вскрыв несколько пачек ватных шариков, образовавших возле девушки маленькое хлопковое поле, он наконец решился, и, окутав злосчастное стекло психической энергией, вытащил его вон. Хлопковое поле пригодилось сразу же, прямо на глазах пропитываясь кровью. – Да останавливайся же ты! – выбросив одну партию и снова зажав рану, Мьюту коснулся чужой шеи, нащупывая пульс, – Здесь ничего нет, просто ничего нет, почему так кровит? «Позволь мне» – вдруг прозвучало прямо в его голове, голос звонкий, словно колокольчик, и сто пятидесятый обернулся, не веря своему счастью: – Брат? Ты просто невероятно вовремя. «Какой кошмар» – рядом с ними материализовался Мью, до этого невидимый. Огромные голубые глаза были полны скорее любопытства, нежели сожаления, – «Раньше ты подбирал наших собратьев, теперь взялся за людей?» – Помоги ей, – почувствовав, что кровь просачивается через подушечки пальцев, буквально взмолился Мьюту, – Из нас двоих только ты умеешь исцелять, иначе она истечёт кровью. «Убери лапу» – опустившись пониже, Мью едва ли не дотронулся до открытой раны носом, а затем вдруг сощурился, – «Неудивительно, что не останавливается, ты же совсем не прижал». – Я прижимал! – тут же ушёл в глухую оборону Мьюту, но решил оставить разборки до лучших времён: маленькие лапки брата засветились, и глубокая рано заметно стянулась. Сгусток крови, показавшийся на её краю, съёжился и свернулся. Совершенно обессиленный, сто пятидесятый плюхнулся прямо на пол, переводя дух: – Спасибо. Огромное тебе спасибо. «Всё в порядке, отлежится и будет жива-здорова» – полюбовавшись результатами своих трудов, Мью отлетел чуть в сторону, а затем перевернулся задними лапами вверх, дурачась так, как не выпадало Мьюту: сто пятидесятому всегда становилось плохо от таких финтов, – «Так что, меня ждёт интересная история?». – Если позволишь, я бы хотел немного оклематься, – повсюду валялись окровавленные комки ваты, так что Мьюту вооружился пакетом, собирая всё это разнообразие трясущимися руками, поскольку окутывать их психической энергией в таком раздрае было чревато если не взрывом, то внезапным телепортом в неизвестные уголки Земли. «Кого-то нужно обнять» – Нет, не... – начал было сто пятидесятый, но поздно: покрытая шелковистым мехом рыжая тушка обняла его за голову, а потому пришлось перестать убираться. Как ни странно, действительно полегчало. «А у тебя тут ещё раненая» – заметил Мью, подлетая к фурфоу, которая в коем веке не желала излишнего внимания к своей персоне, – «Перелом, смотрю. Он хорошо схватывается, дай-ка я тоже помогу». – Было бы неплохо, она вся извелась, и постоянно махрит повязки, потому что ей уже хочется прыгать и скакать, а не лежать на одном месте, – с некоторым облегчением пожаловался Мьюту, снова глядя на Клэр, чьё дыхание выровнялось, несмотря на некоторую бледность лица. Не удержался, пододвинувшись поближе для того, чтобы разглядеть рану, от которой, наверное, останется тонкий шрам. И увидел что-то ещё. Сдвинул повреждённую ткань. И точно. Татуировка, терракотового цвета, стилизованный человеческий кулак и надпись No pasaran. Занятный выбор. Аккурат между лопаток. Ну вот, одной отметиной больше. – Ты не представляешь, как ты меня напугала, – и сам не ожидавший от себя такого жеста, Мьюту погладил непослушные волнистые волосы, – Мне нужно было среагировать гораздо раньше, это произошло по моей вине. «Да ладно тебе убиваться, жизнь ведь непредсказуема, сам знаешь» – со стороны фурфоу послышался хруст наложенного гипса, но сто пятидесятый посчитал нужным не вмешиваться. Если здесь брат, он, несмотря на некоторую легкомысленность, прекрасно знает, что делать. «Ну-ка, ну-ка» – отлетев чуть поодаль, Мью поманил фурфоу хвостом, – «Попробуй встать и сделать несколько шагов, только аккуратно, лапа ослабла от лежания. Давай». Бывшая домашняя любимица приподнялась, действительно вставая, а затем коснулась пола самыми кончиками пальцев. Постояла так некоторое время, и, даже не обратил внимание на выбритый и покрытой остатками гипса мех, поспешила, чуть похрамывая, в сторону Клэр и уткнулась носом ей в щёку, ласково проходясь языком по лицу девушки. Журналистка поморщилась от прикосновения, и собачий хвост пришёл в оживлённое движение. Даже персиан, так и не покинувший своего поста, принялся урчать. – Что... Кого... – начала было Клэр, но тут её окутала едва заметное силовое поле, и сон вернулся снова. – Ты что творишь?! – с абсолютным негодованием повернулся к брату Мьюту, на розовый комок меха лишь снова кувыркнулся в воздухе: «Если она сейчас попробует встать, то потеряет сознание, ей нужно поспать и восстановиться. Как видишь, она жива, и вообще, кто тут у нас целитель?» – Ну хорошо, хорошо, тебе виднее, – с некоторым сожалением признался Мьюту, и тут мордочка его брата стала хитрой: «А теперь рассказывай!» – Чего тебе рассказывать? «А что же» – маленькие передние лапки закрыли нос в жесте наигранной деликатности, – «У тебя тут человек в убежище, неужто совсем нечего? Или ты, чего доброго, за старое взялся с этими похищениями тренеров и прочим?» – Думай, что говоришь, – Мьюту стал мрачнее тучи, – Нашёл, в чём подозревать. Я тебе клянусь чем хочешь, она сама пришла. «Так ты её не приводил?» – Как видишь. «Неожиданно» – Мью приземлился рядом с ним, изгибая хвост в подобие знака вопроса, – «Ты же вроде как презираешь людей». – Я бы сказал, что у меня с людьми всё сложно, а не чистое презрение, – пусть и со скрипом, но признался сто пятидесятый. «Допустим» – на некоторое время отвлёкся Мью, наблюдая за фурфоу, которая снова встала, дабы размять лапу, – «Больше болеющих нет. А с тебя история. Почему ты так волнуешься из-за этого человека?» – На твоих глазах часто кого-то протыкает стеклом? – вперился в брата глазами Мьюту, но тот лишь хвостом пошевелил: «Разве же у людей совершенно такого не случается? Аварии всякие, несчастные случаи, они же могут даже дома убиться, тебе ли не знать, ты наблюдаешь за ними дольше, чем я. Но раньше тебя это не трогало. Выходит, этот человек особенный». – Да что ты заладил вообще? – уже понимая, что отстоять позиции не получится, снова принялся за уборку сто пятидесятый, – Человек как человек. Журналистка. Зовут Клэр. Я, в какой-то степени, её объект исследования, она уверена, что при моём создании использовались человеческие гены, и заявилась сюда в попытках заставить сделать тест ДНК, чтобы она, в свою очередь, написала разгромную статью против команды R и незаконных экспериментов Джованни. «И ты согласился?» – с немалым удивлением протянул Мью. – Я что, по-твоему, чокнутый? Чем меньше людей знают обо мне, тем лучше. Я даже её спроважу, и память ей сотру. Ну... спустя какое-то время. На самом деле, я разрешил ей здесь пожить, она неплохая, но всё равно путь у неё один. «И она согласилась на такой расклад?» – Да я ей вроде как и выбора не оставил, – в коем веке прорезалась совесть, и сто пятидесятый даже отряхнул головой, отмахиваясь от этого коварного явления, – Но у меня у самого нет выбора. Я не могу позволить ей написать статью. «Тогда ты просто задерживаешь её, ведь у людей деньги и ресурсы заканчиваются быстро, а так она бы могла начать новое расследование. Разрешая пожить здесь, но при условии, что ты всё равно сотрёшь ей память, ты только тормозишь чужую жизнь». – Мне кажется, она думает, что я изменю мнение на этот счёт, пообщавшись с ней ещё немного. «А ты изменишь?» Сто пятидесятый покачал головой. «Тогда ваша игра мне неясна» – честно признался Мью. – Возможно, – добившись от пакета с окровавленными ошмётками устойчивости, снова заговорил Мьюту, – Только возможно, что мне захотелось получше узнать людей, при этом не оставаясь пассивным наблюдателем. Пока она здесь, я могу хорошенько её расспросить и прийти… к новым выводам. «Братец» – в тоне Мью зазвучало осуждение, – «Сам же являешься результатом эксперимента, а теперь проводишь эксперимент на живом существе?» – Так она же здесь по своей воле, тем более, знает, что будет в итоге! Какой же это эксперимент тогда? «А может быть...» – Мью снова посмотрел на спящую гостью, – «Дело в том, что она другого пола? И довольно молода?» – Тебе ли не знать, что у нас нет пола, а то, как мы зовёмся, всего лишь условность. Нас с тобой всего двое, и генетически мы с Клэр разнородны. О каком влечении речь? «Ну как же» – взгляд голубых глаз стал отстранённым, – «Давным-давно, когда эта планета была полна мью, именно мью стали прародителями всех этих форм, именно мью разделились на два пола, и именно мью изобрели любовь. А ты сделан из генов мью, быть может, и из человека, тогда всё тем более очевидно». – Давай без философии, – окончательно наведя порядок в медицинском отсеке, а заодно и убрав более ненужные куски гипса с ноги фурфоу, сто пятидесятый снова повернулся к брату, – Ты несёшь ахинею. «Тогда почему ты так волнуешься?» – Я тебе уже сказал, что в моём жизненном опыте не было такого, чтобы человека протыкало стеклом. Прямо на моих глазах. Того человека, с которым я познакомился, и который кажется мне... Довольно хорошим человеком. И дело не в том, что она молодая девушка, поскольку какая мне разница, я-то, на секундочку, не молодой парень! И вообще, с чего тебя понесло? – Мьюту повертел у самого розового носа своими увенчивающимися подушечками пальца, – Видишь вот это? Никакого совпадения по анатомии! «А» – Мью, как назло, воодушевился ещё больше, – «Так выходит, ты уже об этом думал». – Как ты вообще приходишь к таким выводам, скажи на милость? – с негодованием пробурчал сто пятидесятый, решив, что любая новая фраза приведёт к ещё большему недопониманию, – Так, давай определимся. Я очень, очень тебе благодарен. Ты действительно появился очень вовремя. Как я могу тебя отблагодарить? У нас есть еда, или, быть может, ты бы предпочёл потренироваться? «Я хотел бы прогуляться по заповеднику, и заодно узнать от тебя последние новости, но мне кажется, основное я уже увидел» – Но прогуляться мы всё равно можем, – предложил Мьюту, но тут его брат поднялся в воздух снова, кувыркнувшись вокруг своей оси: «Не хочу тебя дёргать, ведь ты будешь нервничать, вдруг она придёт в себя за время нашей беседы, дезориентированная и всё такое. Я лучше загляну в гости как-нибудь в другой раз» – Прости, что так вышло, ситуация и правда из ряда вон, – только теперь окончательно осознавший то, что произошло, развёл руками Мьюту, но его брат лишь прищурился: «Что ты, что ты, всё в порядке, не всё же нам проводить время в забвении, прячась в труднодоступных уголках этого мира. Я в любом случае рад, что ты получаешь новый опыт, пусть и такой… шокирующий» – Вот уж правда, – Мьюту хотел оказать сопротивление, но глаза сами скосились на испачканную одежду, за которой виднелся заживающий рубец. «Что ж, не буду тебя отвлекать, не скажу, когда загляну снова, но был рад встрече» – подлетев поближе, Мью коснулся лбом чужого лба, – «Береги себя. Малыши, вам тоже всего хорошего. До встречи». Тёплое ощущение от присутствия чужого сознание улетучилось, и Мьюту даже вздохнул, поскольку это ощущение напоминало ему о пронзительном одиночестве и непонимании, совсем как во времена, когда он служил боевым покемоном у Джованни. Потёр плечо, на котором уже никогда не появятся сковывавшие его доспехи. Вздрогнул и пошевелил хвостом вправо-влево, чтобы избавиться от отвратительного ощущения хватки прошлого. – Рай-чу, – к его боку прижался верный товарищ, и трёхпалая лапа, опустившись, ласково коснулась причудливо изогнутых ушек: – Ты прав, нечего вспоминать былое. У нас ведь, – сто пятидесятый поднял голову снова, глядя на подчинившуюся воле Мью Клэр, чьё дыхание было достаточно ровным, – И сейчас приключений хватает.