Достать легенду

Утро в понимании Мьюту, и без того заснувшего на рассвете от бесконечных мыслей, не должно начинаться садовой погони по всем коридорам пещеры, но что есть, то есть. Он даже не успел выйти из своей комнаты: мимо него уже промчался найнтэйлз, преследуемый – кто бы сомневался – Клэр, преисполненной самой что ни она есть адовой решимости: – Одну таблетку, и всё! Девятихвостый зверь развернулся в проходе, так, что стал напоминать раскрывшуюся хризантему. Несмотря на явственную угрозу, упрямая журналистка продолжала двигаться вперёд, разве что немного сбавив темп: – Просто одна таблетка, не разводи драму! – Кого ты опять достаёшь? – проворчал Мьюту, на что та стремительно обернулась, и было непонятно, от чего у девушки румянец на щеках: то ли от погони, то ли от их вчерашнего недоразумения: – А. Мы тебя разбудили? – Да вы бы своим топотом даже снорлакса бы разбудили, не то что меня, – трёхпалая лапа усердно потёрла лоб, дабы её владелец мог собраться с мыслями, – Так что тут у вас? – В приютах правила, животные перед попаданием туда должны быть освобождены от паразитов, и если мазь от блох и клещей я втёрла без проблем, то с таблетками традиционно… – Клэр показала ему увесистых размеров красно-коричневую панацею от всех бед, – Не понимаю, ну зачем так упираться, она же со вкусом мяса, специально для хищников. – А я что-то упустил, или мы найнтэйлза в приют тоже сдаём? – недоумённо покосился на неё Мьюту, от чего журналистка вздохнула, уперев руку в бок: – Раз уж за одну взялись, надо и других обработать, иначе какой смысл. – Ну они же до этого как-то жили? – А вот теперь иначе никак, – настояла на своём Клэр, и сто пятидесятый вздохнул, совершенно не ожидая, что в следующую секунду ещё одна таблетка в блистере будет протянута ему. – Я не намерен тебе с этим помогать, – тут же заупрямился Мьюту, но карие глаза сообщили ему другое, – Погоди... Что? – Раз ты тут главный, значит, тебе и подавать пример, – отчеканила Клэр, не сводя с него глаз. – А с чего это ты здесь раскомандовалась? – совершенно оторопевший, приподнял одну бровь Мьюту. – С того, что тебе это тоже надо. – Нету у меня никаких глистов, и вообще, мы хорошо питаемся. – Они у всех есть, – таблетка уже буквально ткнулась ему в грудь, и поневоле, но пришлось взять требуемое. – А знаешь что? – при помощи собственной психической энергии распаковав несчастное «яблоко раздора», Мьюту разделил его на две части, – Раз уж это твоя идея и ты несёшь ответственность, тогда сделаем это вместе. – Что? – с её стороны раздался нервный смешок, – Но у меня нет глистов! – Ага, так я и поверил, – тут же скрестил руки на груди сто пятидесятый, – И вообще, ты сказала, что эта таблетка настолько вкусная, что от неё грех отказываться. – Но я человек! – Но ты подозреваешь, что и я сделан на основе человека, однако со спокойной душой мне это скармливаешь. – Что ж, – Клэр пошевелила губами, должно быть, собирая побольше слюны, – Давай сюда, но только ты пьёшь вместе со мной. – Идёт, – сто пятидесятый повременил, а затем улыбнулся, – Но ты пьёшь первой, мало ли, вдруг решила меня отравить. – Да чтоб вас всех! – Клэр быстро опрокинула в себя таблетку и тут же скривилась. Мьюту наблюдал за ней со снисходительным выражением лица, и наконец гостья выдавила из себя вымученную улыбку: – На вкус как... Сушёная печень. – Но вкусно же, да? – Да просто умереть не встать, насколько, – поскольку журналистка скукожилась, сто пятидесятый смилостивился над ней, и, ненадолго зайдя в комнату, принёс бутылку воды: – На, активистка, запей. – Спасибо... Теперь твоя очередь, – несмотря ни на что, не забыла об обещании Клэр, и, когда вторая половина таблетки была проглочена, снова обернулась к найнтэйлзу, – Ну, видел? Мы живы, а значит, и ты будешь. Всего-то один раз проглотить – и я от тебя отстану. Выбора у пышнохвостого зверя не осталось, а потому он всё же сдался на милость настойчивой девушки. В отличие от него тревул с огромной радостью заглотил таблетку, и правда оценив вкус. Остальным пришлось помучиться, однако в итоге Клэр осталась довольна проведённой работой пусть её руки и были покрыты слюной всей живности, обитавшей в укрытии Мьюту. – Всё, звезда, – наконец-то обратившись к фурфоу, несколько взволнованно повизгивающей от открывавшейся перед ней перспективы, улыбнулась журналистка, – Ну что, готова отправиться на поиски нового хозяина? Подстриженный хвост сразу же замахал в воздухе, как сошедший с ума маятник, а потому журналистка быстренько пристегнула ошейник и поводок, кивая Мьюту: – В принципе, мы готовы. – Хорошо, – не стал сопротивляться сто пятидесятый, – Говори адрес, я вас доставлю. Приют, располагавшийся в пригороде, понравился Мьюту с первого взгляда, однако он не хотел расставаться с маской деланного безразличия, замаскировавшись и наблюдая за тем, как Клэр стучится в дверь. Её встретила девушка с крашенными в голубой волосами, и тут же присела на колени, сюсюкаюсь с фурфоу: – Какая славная девочка! А какая красивая! Откуда к нам привели такую девочку? – Она была в ужасном состоянии, я подобрала её в подворотне, со сломанной лапой, должно быть, с ней обращались не должным образом, поскольку по поведению она домашняя, – выучив свою роль на «ура», заговорила Клэр, после чего людей в дверях прибавилось, подскочили ещё две женщины, занятые благоустройством приюта. Наконец, танцы с бубнами были завершены, и Клэр, услышав в свой адрес всевозможные комплименты и заверения в том, что такому славному покемону непременно найдётся столь же славное место, обменялась с ними телефонами и вышла прочь, напоследок маша грустно поскуливающей фурфоу: – Пока, девочка, была рада с тобой познакомиться, удачи тебе в новой жизни. Не торопясь, парящий в воздухе Мьюту проводил её до закоулка, где никто бы не увидел их исчезновения, поняв, что поневоле проверяет пространство на наличие витрин. Вероятность того, что инцидент бы повторился, была невелика, но почему-то сто пятидесятому было спокойно от того, что этот район города не пестрел магазинами. – Пока мы здесь, – уже подобрав её и сделавшись невидимыми, заговорил Мьюту, пока они не взлетели достаточно высоко, – Тебе никуда не надо? – Не дождёшься, свою работу у вас ещё не закончила, – тут же заупрямилась девушка, на что сто пятидесятый лишь усмехнулся: – Да не спроваживаю я тебя никуда. Спрашиваю лишь, не нужно ли тебе что-нибудь. – И без подозрений, что я тебя кому-то сдам? – Честное слово, никаких подозрений. – Прогресс, – произнесла Клэр и тут затихла. Возможно, время было неподходящее, но Мьюту полагал, что отвертеться от разговора у собеседницы не получится, если он так и так будет тащить её в полёте. Он просто обязан был узнать, что это вчера был за жест доброй воли. Но не успел. – А это будет большой наглостью, если я попрошу тебя подбросить меня кое-куда? – что-то в её тоне было настолько грустным, пусть и замаскированным, что сто пятидесятый тут же забыл о своих намерениях: – Куда? – В одну маленькую клинику, я скажу, где это, тут недалеко. Так можно? – Можно, но я пойду с тобой. – А, – Клэр отреагировала на это гораздо проще, чем ему думалось, что будет, – Конечно, мой папа будет рад тебя видеть. – Твой… папа? А... – даже несколько оторопел Мьюту, – Но ты же знаешь, что я ему не покажусь. – Уверяю тебя, – её улыбка стала ещё грустнее, хоть и было видно, что девушка держится из последних сил, – Даже если ты покажешься в палате, он точно тебя не увидит. Совершенно заинтригованный таким раскладом, сто пятидесятый действительно доставил её по нужному адресу. Это оказалось маленькая и очень спокойная клиника, дворик был оформлен в стиле сада камней. Поразительно тихое место, Мьюту не мог понять, в чём дело, лишь следуя за Клэр и провожавшей их медсестрой до палаты. И только заглянув внутрь, понял, в чём дело. – Привет, пап! – журналистка впорхнула в комнату, целуя в лоб неподвижного седовласого мужчину, подключённого к куче аппаратов, – Давно не виделись, я знаю, но ты уж не сердись на меня, я сейчас занимаюсь одним увлекательным расследованием, совсем как ты. Журналистким, да-да. Можешь не волноваться, за безопасностью и деньгами я слежу, – она остановилась, а затем пододвинула себе стул, садясь поудобнее и касаясь у увитой венами руки, – Честно-честно, ни во что не влезаю, всё хорошо. Мьюту заметил, что больной никак не отреагировал ни на прикосновение, ни на слова: приборы, подключённые к нему, не фиксировали ни изменения сердечного ритма, ни дыхания. – Питаюсь я тоже хорошо, всё готовлю, а не завариваю кипятком, ты бы мной гордился, – снова затараторила Клэр, старательно улыбаясь, – Можно сказать, я в командировке, но в месте живу хорошем. На природе. Утром там рокиди поют… Воду пью бутилированную, да, не хватало мне ещё кишечных инфекций. Всё как ты меня учил. Есть у меня хорошая задумка на материал, о жестоком обращении людей с покемонами, знаю, обычно такие темы под ковёр заметают, но здесь просто не могу молчать. Мне кажется, получится продать, а если нет, найду газету из маленьких, и плевать, что заплатят всего-ничего, правда всегда одна, и правда важнее, как ты меня и учил. А вот чем потом займусь, пока не решила, но в этом мире достаточно историй и для тебя, и для меня, и ещё для тысяч журналистов, – голос её смягчился, и девушка снова склонилась над стариком, целуя его в висок, – Прости, папа, я побегу дальше, сам знаешь, материалы не будут нас ждать, и ты наверняка уже мысленно ворчишь, что я могла бы и не заглядывать, пока не закончу с работой. Снаружи чудесная солнечная погода, но совсем недавно была жуткая гроза, правда, очень красивая, ты бы оценил по достоинству… Была рада увидеться, надеюсь, что ты тоже, – она снова пожала неподвижную руку, а затем встала, снова подходя к Мьюту и кивая ему, мол, пойдём. Слова у пятидесятого подобрались далеко не сразу, примерно уже на полпути к дому, и он сам не ожидал от себя такой фразы: – Почему ты не сказала? – Почему не сказала? – озадаченно отозвалась Клэр, – А что бы это изменило? – Да ничего… – Мьюту сосредоточился, а затем заговорил снова, – У него поломка в мозге, если я не ошибаюсь. –Да, всё верно, – кивнула Клэр, и сто пятидесятый поразился тому, что она продолжает держать лицо, – Врачи говорят, что без шансов, и я зря удерживаю его в этом мире, однако потратила все наши сбережения для того, чтобы его продержали на аппаратах как можно дольше. Это эгоистично, я знаю, но я люблю своего отца. Он был и остаётся для меня всем на свете, лучший папа в мире, как бы банально это ни звучало. Не его вина, что он не берёг себя в командировке, и получил удар осколком в голову. Так просто... Случается. – А он бы хотел, чтобы ты поддерживала в нём жизнь? – спросил Мьюту, и вдруг почувствовал, как тонкие руки обнимают его за шею, прижимаясь чуть ближе: – Вряд ли, он всегда был сильным, и относился к смерти по-философски, ни дать ни взять, самурай. Так что это только моя слабость, что я не хочу с ним расставаться. Но в любом случае, – девушка едва заметно прислонилась к своему плечу, стирая набежавшую слезу, – Рано или поздно у меня закончатся деньги, и в клинике готовы к этому: сначала они оповестят меня, чтобы я могла попрощаться, а после отключат аппараты, поддерживающие в нём жизнь. Это лишь вопрос времени. Возможно, многие люди даже осудили бы меня, поскольку койко-место удерживается исключительно из-за денег, однако кто они, чтобы судить меня, и кто знает, как бы они поступили в аналогичной ситуации. – Ты хороший человек, – приобнял её в ответ Мьюту, – Не вини себя в том, что не все твои действия логичны. Я мало что знаю о дочерней любви, но что-то мне подсказывает, то она идёт от сердца, а значит, заставляет надеяться на лучшее до последнего. И, если позволишь, мне кажется, что постоянно держать улыбку даже в таких ситуациях это достаточно изматывающе. – Ещё как, – на этот раз Клэр уже не сдерживала слёз, и они летели за ними, оставляя трассирующий след из тут же замерзающих капелек, – Но это то, чему меня научил папа. Держать улыбку несмотря ни на что, чтобы те, кто пытается прогнуть меня под себя, понимали, что я так просто не сдамся. Я сияю, словно солнце, и, даже если меня не видно из-за туч, я всё равно продолжаю светить.... Если ты думаешь, что тебе нужно что-то говорить, то успокойся, я ничего не прошу. Большое спасибо, что подбросил меня повидаться с отцом. – Конечно, без проблем, – они как раз успели добраться до убежища, и Мьюту осторожно опустил гостью на землю, – Быть может, я сегодня приготовлю еду? – Вот уж нет уж, – одним решительным жестом стерев слезы, журналистка подбоченилась, рассматривая место для костра, – Это моя обязанность, и я собираюсь соблюдать её всё то время, что буду здесь. Кроме того, мне надо постараться, поскольку я порядком вымотала малышей с приёмом этих противоглистных препаратов… Ну чего ты смотришь? Если уж так хочешь помочь, принеси мне продукты, пожалуйста, а я соображу, что готовить. – Конечно, сейчас всё будет, – без обиняков подчинился Мьюту, хотя всё его тело вопило о том, что хотело бы совершить воистину противоречивое: сгрести эту маленькую женщину в охапку и держать её до тех пор, пока все слёзы, спрятанные за годы этого существования, не выльются сто пятидесятому на грудь и плечи.