Достать легенду

– Нечего на меня так смотреть, сами решили, чтобы мы направляемся к морю, так что ждём единственную имеющуюся проблему, – пробурчал Мьюту, пока они дружной компанией сидели в пролеске, ожидая Клэр, – Я что, виноват, что она упёрлась? – Рай-рай, - Райчу положил лапки на его согнутое колено, пока хвост электрического покемона покачивался из стороны в сторону. – Но я не могу без купальника, – даже развела руки девушка, когда они вот-вот должны были достигнуть пункта назначения. – Я тебя умоляю, – закатил глаза сто пятидесятый, – Говорю же: там дикий пляж, всем абсолютно всё равно, в чём ты будешь. Если ты думаешь, что покемонов настолько сильно коробит голое человеческое тело, то поверь мне, ты ошибаешься. Максимум удивления, как вы выжили без шерсти, да и всё. – Но меня-то оно коробит! – только и всплеснула руками журналистка, – И вообще: там будешь ты. – А что я? – приподнял бровь Мьюту. – А ничего, – она сложила руки на груди, что означало и протест, и ту область человеческих закидонов, до которой сто пятидесятый всё никак не мог докопаться. – Если я разговариваю, это ещё не значит, что я не такой же покемон, как и все. Честное слово, мне абсолютно всё равно, одетая ты или голая, – он всё ещё пытался воззвать к здравому смыслу, но логику тут же снесло на корню: – Поскольку ты не даёшь взять мне образцы ДНК, вполне возможно, что на какую-то часть ты человек, а люди просто так рядом друг с другом голыми не ходят. – Даже если у меня есть какая-то часть человеческого ДНК, это не свидетельствует о том, что я человек, – всё ещё пытался сопротивляться Мьюту, но куда там: и вот теперь всё, ждут, пока барышня сходит в магазин. Снова. – Я всё, всё! – Клэр запыхалась, добегая до их места встречи, однако лицо её сияло от улыбки, – А что я купила! Малыши, вам точно понравится! Вся честная братия с удивлением уставилась на нечто плоское, но сразу видно, что цветастое. – Это надувной мячик, – развеяла их предположения Клэр, довольно прищурившись, – Поиграем немного. Полезно будет растрястись и повеселиться. – Конечно, так-то мы жиром заплыли и сидим в унынии, – только и мог что пробурчать Мьюту, но ему в бок тут же прилетел острый девичий локоть: – Не пыхти. Я как лучше хочу. Кстати, поможешь надуть? – А мои губы точно подходят для этой важной работы? – просто не мог не ответить ей сто пятидесятый, никак не ожидая, что Клэр подойдёт к этому вопросу со всей серьёзностью, пододвинувшись лицом к его морде буквально на расстоянии пяти сантиметров от носа к носу: – Хм ... Да вроде бы должен. Не вижу никаких проблем. – Вот так везение, – он изо всех сил постарался не дёрнуться, но всё же почувствовал, что остался несколько обескуражен от такого вхождения в личное пространство. Записал всё на природную настороженность, равно как и предыдущий опыт взаимодействия с людьми, но некий осадок остался. – Я должен предупредить, что он, как и все гарьядосы, держит людей на расстоянии выстрела, и для него характерны вспышки гнева, – когда они уже подлетали к нужному месту, обозначил Мьюту, на что журналистка лишь хмыкнула: – Надо же, кого-то мне это напоминает. Раз уж я осталась жива при встрече с тобой, то и здесь как-нибудь уцелею. – Ты уцелела только благодаря моему доброму расположению, – не собирался сдавать позиции Мьюту, но тут же словил хитрый взгляд карих глаз: – Либо кто-то гораздо более человечен, чем пытается представить. – Всё, у меня нет никаких сил с тобой препираться, – изобразив усталость пожившего жизнь философа, совершенно равнодушно произнёс Мьюту, и убедившись, что все достигли пункта назначения в целости и сохранности, скомандовал, – Далеко не разбредайтесь, если увидите местных покемонов, в драки не вступайте. И с водой тоже аккуратнее, особенно если плохо плаваете... Да кому я это вообще? Давно нигде не бывавшие обитатели вверенной его заботам пещеры тут же принялись прыгать и скакать, разглядывая новое место. Пляж был песчаный, и бегать по нему было одно удовольствие. Тревул первым смекнул, что если бежать по полосе пляжа, где плескались волны прибоя, то возникал эффект, будто лапы поднимают золотую крошку. Совершенно растерявшийся от этого зрелища персиан по-кошачьи метался по сухому участку, не в силах понять, как достать эти неведомые сокровища, ведь сколько он ни опускал морду в поисках драгоценного металла, должно быть, остались привычки мяута, это был самый что ни на есть обычный песок. Бластоаз же, недолго думая, нырнул куда подальше, и периодически раздавалось лишь его довольная урчание, а над водой виднелись торчавшие из панциря пушки. Райчу принялся исследовать окружавшие дикий пляж скалы, мелькая то тут, то там, а найнтейлз в силу своей огненной сущности грелся на солнышке совсем рядом с Клэр, глядя на то, как она раскладывает прихваченные для пикника вещи. – А ты сам будешь купаться? – спросила девушка, глядя на Мьюту, но тут же отвлеклась, – А ну верни, негодяй! Последняя реплика касалась тревула, который хотел отнять упаковку хлеба для сэндвича, но скорее без особого энтузиазма, так, по воровской привычке, и тут же отпустил, едва узнал, что на эту еду ещё и полагается начинка. – Вообще я неравнодушен к воде, мой брат так и вовсе спит в водоёмах, обернувшись в воздушный пузырь, – чуть подумав, ответил Мьюту. К нему подошёл персиан, встряхивая намоченными задними лапами, и сто пятидесятый, как примерный опекун детского сада, применил энергию, дабы высушить мех котообразного покемона. Тот довольно заурчал, боднув друга головой в бедро, и улёгся рядом, очень скоро переворачиваясь вверх пузом, дабы подставить самую незащищённую и самую нуждающуюся в загаре часть солнцу. – Понятно... – она мялась, потирая запястье, а затем наконец произнесла, – Я не знаю, где мне переодеться. – А тебе что, недостаточно пространства? – трёхпалая лапа обвела пляж и полоску моря, на что блондинка лишь качнула головой: – Я не могу вот так. – А давно ты стала такой капризной? – обречённо поднялся с насиженного места Мьюту, оглядывая окружающие их скалы, – Можно зайти за одну из них. – Покараулишь меня? – Да если тебя утащат, вернут спустя минут пятнадцать, ещё при этом доплатив, – усмехнулся он, впрочем, следуя в наиболее подходящий для перевоплощения участок, – Чего ты, в самом деле? Тут ни одной живой души, кроме, разве что, водяных покемонов. И нашей оравы энтузиастов, разумеется. Она замолкла, чуть нахмурившись, а затем проговорила: – Я, когда была маленькая, в бассейн ходила, и к нам в раздевалку очень любили ломиться мальчишки, в шутку, разумеется, но мне было крайне некомфортно. И с тех пор как-то... неловко. – А, что ж... – Мьюту кашлянул, и, убедившись, что место подходит, развернулся к ней спиной, – Давай, делай что должен. Она зашуршала, звякнула пряжка ремня, затем, судя по всему, настал черёд купальника: его достали из пакета, встряхнули и принялись натягивать. Сто пятидесятый в это время глядел на полоску пляжа, и думал о том, сколько километров ему придётся пролететь прежде, чем он застанет старого друга. Вполне могло быть, что за то время, пока они не виделись, гарьядос и вовсе одичал. Такое бывало с некоторыми покемонами, не отличающимися высоким уровнем интеллекта. Либо тренер постоянно на виду, либо через какое-то время он забывается. Грустно, но такова жизнь. Впрочем, это людей много, а вот его, Мьюту, изготовили в одном экземпляре, возможно, именно такое втемяшится в память на всю жизнь. – Ну, вроде как всё, можешь повернуться, – проговорила Клэр, и сто пятидесятый, отозвавшийся на её просьбу, несколько удивился: – Я думал, он будет сплошной. – Нет, – она усмехнулась, кончиками пальцев поглаживая завязанную на бантик лямку от цветастого купального костюма, разрисованного неоновыми листьями тропических растений, – Раз такое дело, я не против немного подзагореть. – Только солнечный удар не схвати, – пробурчал Мьюту, и тут журналистка поинтересовалась: – Слушай, а раз ты покрыт кожей, чисто теоретически ты тоже загораешь? – Да, есть немного, поэтому обычно я предпочитаю сидеть в тени, иначе потом больно и сходит кожа. – О, так это не беда! – уже пройдя обратно к собственной сумке, Клэр порылась в ней, а затем извлекла огромную упаковку крема от загара, – Я тоже частенько страдаю, поэтому планирую намазаться. И тебя намажу тоже. Он водостойкий. – Не надо, я сам могу, и лучше не буду этого делать. – Да брось ты, варвар, – журналистка без обиняков указала на растерянное одеяло, – Садись, жив будешь, к тому же, это приятно. – Ты в курсе, что ты буквально единственный человек, которому позволено ко мне прикасаться? – Мьюту и сам не понимал, почему смутился, почувствовав, как по его сухопарым плечам бережными движениями начинают размазывать жирный крем. – Да, и безумно польщена, – полушутя, полусерьёзно произнесла Клэр, растирая средство по спине и плечам сто пятидесятого. Не обошла ни одного участка, который теоретически мог соприкасаться с солнцем, и, отступив на шаг, даже кивнула, довольная своей работой, – Ну всё, теперь запекайся на здоровье, будешь цел и невредим... Мьюту? – Да как-то... – он даже кашлянул, не зная, куда девать глаза, а затем всё же решился произнести, – Раз такое дело, наверное, мне тоже надо тебе помочь, вы, люди, ведь бестолковые, есть участки, до которых вы физически не дотягиваетесь. – Вот мне вроде и приятно, а вроде бы ты как снова оскорбил мой биологический вид, – Клэр села перед ним на колени точно так же, как до этого сто пятидесятый, протягивая ему упаковку. – Я сделал больно? – едва трёхпалая лапа опустилась на плечо, девушка вздрогнула. – Нет, просто... Немного непривычно. Я обычно сама это делаю, а тут такой сервис. – Не изволь привыкать, – он как будто старался сделать это как можно быстрее, однако же не мог не отметить, что ему любопытно прикосновение к чужой коже. Рядом с линией роста волос на шее Клэр виднелся белый пушок, словно на свежем персике, который едва заметно приподнимался от чужих прикосновений, Мьюту пусть и невольно, но залюбовался этой незначительной деталью. У людей такие слабые тела, но если присмотреться, они идеально подходят для совершенно разных мест обитания. Даже при таких слабых мышцах, при отсутствии способностей к управлению стихиями люди оказались в состоянии заселить весь земной шар – это ли не достижение? А ещё... – Мне кажется, что ты красивая, – он и сам не понял, как эти слова сорвались с губ, но в итоге всё же действительно сорвались. Клэр повернулась к нему, глядя через плечо, и сто пятидесятый увидел лёгкий румянец, появившийся на её скулах: – Что? – Я имею в виду, что по меркам твоего вида ты... Красивая, – он убрал лапы прочь окончательно, а затем, отставив порядком опустевшую тару солнцезащитного крема, резко выпрямился, – Что ж, мы тут собрались гарьядоса искать, поэтому хватит рассиживаться, а то эдак можно и заката дождаться. Поищу его, пожалуй. – Ну… Хорошо, – совершенно обескураженная предыдущим заявлением, Клэр только и могла что проводить его глазами, а сама начать хлопотать над их незамысловатым меню для пикника. Сэндвичи, мясные крокеты, нарезанные овощи и фрукты – отличное здоровое питание без перегибов. Журналистка изо всех сил пыталась абстрагироваться, но как наяву чувствовала чужие прикосновения. Внутри будто бы струна натянулась, и девушка всё никак не могла избавиться от этого ощущения. Виновата смена обстановки, точно, просто свежесть впечатлений и то, ничего особенного, просто мираж, ошибка восприятия, но... «Красивая». Да разве же такое может оставить равнодушной? Не просто лесть, а сказанное совершенно искренне. Даже от такого ворчуна и параноика. Первым движение на море услышал бластоаз: он вынырнул, протяжно урча собственное имя и глядя вдаль. – Ра-рай! – райчу выпрямился, словно по стойке «смирно», готовясь встречать старого друга, рядом с ним пристроился и персиан. Найнтейлз такого же оживления не испытывал, возможно, виновата была разница стихий, однако и он принял более собранную позу, и теперь напоминал скульптуру перед храмом плодородия. Тревул, испугавшись неизвестного покемона, приближавшегося к ним, спрятался за спину своего лисоподобного товарища и лишь выглядывал через пук девяти хвостов, не зная, чем может закончиться эта встреча. Явление действительно найденного гарьядоса напоминало о том, как подобные грозные создания величественно показывались первым людям, кочевавшим по берегам морей в поисках съедобных водорослей и устриц. Буквально пару тысячелетий тому назад Клэр пала бы ниц перед этим змееобразным телом, покрытым тяжёлой бронёй чешуй, перед этой вечно распахнутой пастью, которая казалась самой настоящей адовой печью. Гарьядос производил впечатление, и его маленькие злые глазки тут же обшарили берег, в первую очередь найдя самое слабое звено – человека. Он заурчал, хвост принялся разбивать набегающие волны, но Мьюту встал между ним и гостьей, выставляя вперёд ладонь: – Я уже сказал тебе. Это друг. Раздался невразумительный ответ на шипящем диалекте, после чего Клэр поинтересовалась: – Чем я так его раздразнила? – Его в прошлый раз пыталась поймать девушка, вот он и вспенился, – негромко произнес Мьюту, а затем добавил уже в адрес старого друга, – Это не она, не все они одинаковые, и ты прекрасно это знаешь. Решив, что проще переключить внимание, райчу выбежал вперёд, к самый кромке воды, виляя хвостом, а следом за ним с урчанием подошёл и персиан. Морда гарьядоса выразила едва заметное, но недоумение, однако же он склонился перед ними, и капли с могучего тела принялись усеивать сухой песок мокрыми блинчиками. Гарьядос завертел головой и так, и я так, будто пытаясь уместить эту метаморфозу в собственном сознании, а затем наконец ответил на тёплое приветствие и пусть и неловко, но потерся об поставленные носы. Со своего места подошёл и найнтейлз, хотя они друг друга не касались, скорее, сощурились, словно старые знакомые. Встреча с бластоазом вышла гораздо более нежной: чуть отплыв в сторону, они устроили подобие дружеского спарринга, хотя и было заметно, что на минималках. Волны были сильные, а потому Мьюту даже пришлось создать защитный барьер, дабы не снесло коврик с их пикником. – Даже не думай! – вовремя успел остановить бластоаза сто пятидесятый, когда тот, судя по всему, собирался ударить по старому другу из водяной пушки. Что шутка для таких гигантов – самая настоящая катастрофа для сухопутных, – Хотите играть – плывите подальше! Те проворчали что-то невразумительное, однако градус возни всё же снизили, и теперь до берега долетали лишь слегка взволнованные двумя плещущимися телами волны. Наконец, гарьядос абсолютно молча развернулся и поплыл вглубь моря. – Надо же, даже не попрощался, – несколько недоумённо проговорила Клэр, передавая райчу кубик моркови. – Всё же покемоны – не люди, для них абсолютно нормально не раскланиваться в прощаниях, никаких ритуалов, вполне возможно, что они видятся в первый и последний раз, однако такова жизнь, и нет смысла понапрасну переживать об этом, – по-философски заметил Мьюту, жуя сэндвич. – Возможно, меня ты проводишь с таким же лёгким сердцем, просто развернёшься и уйдёшь, разумеется, как ты любишь приговаривать, стерев мне память, – хмыкнула девушка, пожав плечами. Взгляд виноградных глаз обратился к ней, замерев ненадолго: – Быть может, так и будет, однако я могу обещать, что никогда тебя не забуду. – Что, прости? – она действительно изумилась, да так, что даже не заметила ловкой кражи тревулом собственной порции. – Ну так, – сто пятидесятый кашлянул, отводя глаза в сторону, – Где тут забудешь, столько событий, да и с людьми я вижусь нечасто, и, если на то пошло, собственную память стирать тоже не умею. Так что, вероятно, я буду помнить тебя до самой моей смерти, когда бы она ни настала. – Логично, хотя не скажу, что справедливо, учитывая, что мою память ты как раз сотрёшь. Быть может, я бы тоже хотела помнить тебя до самой смерти, – щёлкнув ключом напитка с кокосовым желе, Клэр сделала большой глоток. – Не все желания должны исполняться, – резонно заметил сто пятидесятый. – И то правда, – она усмехнулась, хотя и несколько грустно, а затем встала, глядя в сторону воды, – Но иногда всё же хочется надеяться на чудо. Всем приятного аппетита, я немного поплаваю. – Надеюсь, ты плаваешь не как топор, – только и смог что буркнуть Мьюту, но в ответ ему был показан крепкий девичий кулак: – Не дождёшься, не утону. Глядя на белокурую воду, заходящую воду всё глубже и глубже, сто пятидесятый покачал головой, и на его морде возникла лёгкая улыбка: – Можно подумать, после всего того, что мы пережили, я бы дал тебе утонуть.