Есть только миг

Arg-117P: День 12 Грудь Аманды словно сжало тисками, мир вокруг начал вращаться. Она обхватила руками колени, пытаясь вдохнуть, но ее так придавило грузом страха и отчаяния, что она просто не могла вспомнить, как дышать. — Мы здесь умрем. — Не обязательно. Аманда уставилась на него. — Вы же только что сказали, что никто не придет и не спасет нас! Вы как-то планируете жить вечно? Он смерил ее почти самодовольным взглядом. — Возможно, нам не потребуется спасение. Вы заявили, что прибыли сюда в спасательной капсуле, рассчитанной на десять человек, преодолев расстояние в 1,42 световых года за считанные недели. Это возможно только в том случае, если ваша спасательная капсула способна перемещаться с варп-скоростью. Аманда внезапно смутилась — не только потому, что накричала на него, но и потому, что сама не дошла до такого очевидного решения. Если никто не прилетит, чтобы забрать их домой, следующий вариант — добраться домой самостоятельно. — Вы умеете управлять спасательной капсулой? — Нет, — признал он. — Но я способен научиться, особенно если это единственный возможный способ покинуть планету. Аманда повернулась к нему лицом, прижавшись левым виском к своему колену. — Так вы правда думаете, что у нас есть шанс? Он склонил голову в ее сторону. — В настоящее время у меня нет причин полагать обратное. Она так много хотела с ним обсудить — сколько времени им потребуется, как он планирует это сделать, чем она может помочь, — но боялась заваливать его вопросами, особенно теми, на которые, как она знала, у него не было ответов. Она глубоко вздохнула и, почувствовав на себе его пристальный взор, подняла глаза, встречаясь с ним взглядами. Прошла секунда, затем другая и еще, они замерли в чем-то наподобие игры в гляделки. Она хотела отвести взгляд или принужденно улыбнуться, чтобы рассеять возникшее напряжение, но вдруг поняла, что загипнотизирована отблесками пламени в его темных глазах. О чем он сейчас думает? Именно Сарек уступил, отвернулся, глядя теперь прямо перед собой, на костер. Аманда, наконец, смогла моргнуть, а затем заметила, что его руки снова дрожат. Они молча сидели у костра, пока пламя не превратилось в угли, также молча затоптали их и отправились на ночлег в безопасное прибежище шаттла. Аманда бросила рюкзак на сиденье пилота и начала готовить себе постель на полу, но, поняв, что Сарек наблюдает за ней, замерла. — Что-то не так? — Тут есть кровать. Ей не нужно было зеркало, чтобы понять — она, скорее всего, покраснела. — Хм, да, я знаю. Я подумала, что, может, вы сами захотите там лечь, ну знаете, наверное, ваши переломы еще сильно болят. — Я намерен спать на полу. Аманда скрестила руки на груди и заставила себя хмуро улыбнуться. Он действительно предпочел пол шаттла настоящей койке с настоящим матрасом, или с его стороны это проявление какого-то старомодного рыцарства? — Я тоже совершенно не против спать на полу. Почему бы вам не лечь на кровать? — Я слишком большой, чтобы удобно в ней разместиться, но вам она, полагаю, подойдет. Привстав на цыпочки, Аманда глянула ему через плечо. Да, койка и вправду была довольно небольшой. Но что еще хуже, она находилась в нише, изголовье и изножье упирались в две глухие стены, превращая ее из двухъярусной кровати скорее в подобие тесного железнодорожного купе, так что Сарек даже не сможет свесить ноги с края и будет вынужден скорчиться калачиком на боку. Ей не хотелось спорить, поэтому она просто прихватила свою сумку и направилась в заднюю часть шаттла. Затем забралась на верхнюю койку, используя сложенные на нижнем ярусе дрова в качестве импровизированной лестницы. Она легла на спину, вытянувшись во весь рост и вполне удобно устроившись, но вскоре поняла, что нисколько не устала. Она украдкой бросала взгляды в сторону передней части кабины. Лежащего на полу Сарека частично скрывала стенка спальной ниши, но Аманда видела нижнюю половину его тела. Видимо он, как и она, предпочитал спать на спине. Она закрыла глаза и постаралась задремать, но чем дольше лежала, тем бодрее себя чувствовала. — Сарек? — Да? — О, я не знала, спите ли вы. — Не сплю. Аманда прикусила губу. Ей хотелось поговорить или сделать хоть что-то, что угодно, лишь бы не лежать вот так в темноте, терзаясь своими мыслями, но разговаривать с ним было ужасно неловко. Она вздохнула и, наконец, сказала: — Спокойной ночи, Сарек. — Спокойной ночи, Аманда. Она бесцельно уставилась в потолок, разглядывая угольные пометки, которыми Хорнсби отмечал дни, а, может, и месяцы. Размазанный отпечаток ладони, нарушивший аккуратные ряды линий, побудил ее рассеянно коснуться металла кончиками пальцев и повторить движение. Хорнсби жил здесь 142 года назад, или месяц назад, или даже три часа назад, в зависимости от того, с какой точки зрения смотреть. Она попыталась осознать всю странность их положения. Сарек сказал, что время, которое им показалось месяцем, для молодого офицера Звездного флота превратилось в 142 года, но для людей на Земле прошло всего три часа. 142 года — это же так давно. 142 года назад Земля все еще восстанавливалась от разрушений после атомной Третьей мировой. Колонизация Марса даже еще не началась. Но три часа — это вообще ничто. Три часа назад она разводила костер и пыталась придумать, как растянуть их ограниченные запасы еды. По мнению всех, кого она знала и любила на Земле, ее нет всего лишь с ужина, если они вообще знают, что она пропала. Почему-то она в этом сомневалась. Если бы «Джунипер Карнеги» был уничтожен, на то, чтобы заметили его пропажу, потребовалось бы некоторое время, по крайней мере, пара часов, затем потребовалось бы еще больше времени, чтобы завертелись бюрократические шестеренки. Уведомят пиар-службу, затем служащие круизного турбюро просмотрят списки пассажиров и свяжутся с указанными каждым пассажиром экстренными контактами. На это могут уйти дни или даже недели, и если лейтенанту Хорнсби три земных часа показались 142 годами на Arg-117P, сколько времени пройдет для нее самой, пока о ее исчезновении сообщат матери? Она нахмурилась. Сарек, вероятно, смог бы подсчитать это в уме в мгновение ока. Она вспомнила о записях Хорнсби, о его переживаниях из-за того, что сын растет без отца, что жена нашла себе другого, но на самом деле семья Хорнсби, скорее всего, даже еще не знала, что он пропал. Ее грудь снова сжало тисками, она попыталась отвлечься, подумать о чем-то другом, но слова Сарека продолжали эхом отдаваться в голове — мы будем мертвы задолго до их появления. Она попыталась вдохнуть, но на грудь словно навалился слон. Она села, чуть не ударившись головой о низкий потолок и еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. Что если она проживет остаток своей жизни и умрет от старости еще до того, как семья получит сообщение о ее исчезновении? Она закрыла лицо руками и сдалась поглотившей ее жалости к себе. Что если она проведет здесь всю оставшуюся жизнь? Еще несколько минут она старалась взять себя в руки и подавить панику. Сарек сказал, что у них еще есть надежда, и это правда. Что если они смогут в ближайшие недели запустить спасательную капсулу и вернуться на Землю еще до того, как ее семья узнает о ее исчезновении? Это будет чертовски забавная история. Она чуть не рассмеялась, представив, как мать спрашивает, как прошел круиз, а она в ответ рассказывает, что провела несколько месяцев на необитаемой планете на пару с вулканским послом, и мать думает, что она шутит. Ей пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не захихикать вслух. Она затаила дыхание, мимолетно наслаждаясь биением собственного сердца, и тут же услышала скребущийся звук из-за наружной двери. — Сарек? — Тихо. В его кратком ответе не было грубости или приказа, лишь какая-то странная вынужденная торопливость. Аманда навострила уши, прислушиваясь к тишине, но единственное, что она слышала — пульсацию крови в своей голове. Она ждала, и вскоре царапанье возобновилось. Что-то пыталось проникнуть внутрь, что-то крупное, судя по звуку. На какое-то время воцарилась тишина, и Аманда решилась спросить: — Как вы думаете, что это было? — Вероятно, вы могли бы сделать какое-то предположение. Вы же заявляли, что местная дикая фауна, если использовать ваше определение, причудливая? — Единственное крупное существо, с которым я сталкивалась — бронеслонец, а у них нет когтей. Не успела она договорить, как царапанье возобновилось, на этот раз в задней части шаттла. — Что, если оно проберется внутрь? — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Корпус шаттла изготовлен из дюраниума. Полагаю, мы в полной безопасности. Аманда соскочила с койки. От ее движений свет в кабине автоматически загорелся, заставив ее замереть. Она медленно указала на стеклянные окна, пытаясь разглядеть, что же там движется в лесу, но яркий свет на фоне внешней темноты превратил окна в зеркала. — А что насчет них? — Усиленное алюминиевое стекло, разработанное для защиты от попадания космических обломков. То, насколько он был спокоен, бесило. Еще больше бесило то, что он, казалось, знал все на свете. Аманда медленно двинулась к окну, чувствуя такую сильную тревогу, что, казалось, она была готова выпрыгнуть из собственной кожи. Она привыкла к походным ночевкам в лесу. Отдаленный вой волков или койотов в детстве пугал ее, но в конце концов она научилась находить в нем красоту, когда отцу, наконец, удалось убедить ее, что обычная дикая собака не собирается ее есть. Она не была уверена, что о караулящем их снаружи шаттла существе можно сказать то же самое. Сарек снова уставился на нее, но едва уловимый хмурый блеск в его глазах подсказывал, что ее страхи раздражают его. Закатив глаза, она еле слышно пробормотала себе под нос: — Я вернусь в постель и перестану вас беспокоить. — Благодарю вас. Сжав зубы, она тяжело сглотнула. Она не хотела, чтобы он это услышал, но, раз уж так случилось, посчитала «благодарю вас» слишком грубым ответом. Она забралась на койку и еще раз попыталась заснуть. Она ворочалась до самого рассвета, обуреваемая то отчаянием, то надеждой, то печалью. Несколько раз задремывала, тут же выныривая из сна, где Хорнсби спрашивал, почему они не пришли его спасти, а ее семья смеялась над новостью о том, что она пропала. Ей приснился кошмар, где за ней гнались клыкастые бронеслонцы, верхом на них восседали Хорнсби и погибший офицер «Джунипер Карнеги», за ними ехал Сарек, бесстрастно заявляя, что ей нечего бояться. Резко проснувшись, она распахнула глаза. Солнечный свет струился через окна кабины, и она поняла, что уже, должно быть, наступило утро. Аманда повернула голову, чтобы посмотреть, спит ли еще Сарек, и вздрогнула, обнаружив, что он сидит на полу возле кресла пилота, скрестив под собой ноги и положив ладони на колени. Самое неприятное, что его глаза были широко открыты, отчего у нее создалось впечатление, что он наблюдает за ней и молится. Она села и выпалила первое, что пришло в голову. — О, эм, привет. Его глаза сузились, голова склонилась в ее сторону. — Привет. Он плавным движением поднялся, не помогая себе руками. — Знаете, я не хотела вас беспокоить, если вдруг вы молились. — Я медитировал. — Что ж, не буду вам мешать, — пробормотала Аманда, спуская ноги с кровати и чувствуя, что ей не терпится опорожнить переполненный мочевой пузырь. — Неважно. Я почти закончил. Изобразив плотно сжатыми губами улыбку, она прошмыгнула вдоль стены до двери. Выйдя на улицу, она обнаружила, что утро уже в самом разгаре. Было тепло, и солнечный свет, пробивающийся сквозь навес листвы, приятно ласкал кожу. Она глянула вниз и замерла. Земля вокруг шаттла была перепахана, будто кто-то пытался вырыть подкоп. В рыхлой почве виднелись отпечатки лап, похожие на следы трехпалого медведя. Она присела на корточки и сунула палец в глубокую ямку, оставленную когтем зверя. — Вы не знаете, какое животное оставило эти следы? — Нет, — покачала головой она. Поднявшись на ноги, Аманда направилась к деревьям. — Сколько вам понадобится времени, чтобы свернуть лагерь? — спросил Сарек, следуя за ней. — Ну вообще-то, это не совсем лагерь, — бросила она через плечо, мечтая, чтобы он оставил ее в покое. — Нет, — согласился он. — Я уже собрал все необходимое. Еще отметил местоположение шаттла на трикодере на случай, если нам понадобится вернуться. — Классно, — ответила Аманда и, поморщившись, остановилась как вкопанная. — Что-то случилось? Она скорчила гримасу. — Мне нужно пописать. Можете оставить меня ненадолго? Сарек слегка отшатнулся и опустил взгляд в землю. Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и направился обратно к шаттлу. Она подождала, пока дверь за ним закроется, и стащила с себя штаны. Да как она вообще сможет жить с этим парнем долгое время? На сбор вещей ушло всего десять минут, и вскоре они уже вновь шли в сторону ее спасательной капсулы. В животе у нее сердито урчало, но еды осталось так мало, что оба согласились прожить день на подножном корму, а последний паек приберечь на ужин. Сарек двигался намного быстрее, теперь он не ковылял еле-еле из-за сломанных ребер и ключиц. Он еще довольно легко уставал, но она пошла позади, позволяя ему задавать темп. Он по-прежнему был одет в тонкую черную майку лейтенанта Хорнсби, так обтягивающую тело, что Аманда легко могла видеть, как движутся при ходьбе его мышцы. Вчера она видела его без рубашки, но тогда его тело было настолько изломано и испещрено синяками, что она практически не обращала внимание ни на что, кроме его травм. Он был высок, с сухощавыми, но сильными мускулами, и, очевидно, до недавнего голодания в спасательной капсуле был вполне крепок и здоров. Но ее заинтересовали не только очертания его тела, но и то, как он им владел. Он двигался с такой целеустремленностью и грацией, что она задумалась, может, он был еще и спортсменом, или, возможно, любил танцевать по выходным. Чем больше она изучала его, тем больше думала, что он, видимо, из тех, кто ездит на работу на велосипеде и питается гранолой и листовым салатом. Аманде нравился активный образ жизни, и она немало сил вкладывала в свое здоровье, но при этом никогда не отказывалась от кусочка шоколадного торта. При мысли о торте в ее желудке заурчало. Чтобы заглушить голодные боли, она сняла с пояса флягу и сделала глоток воды. — Пить хотите? Сарек остановился и обернулся. — Нет, благодарю. Она начала пристегивать флягу к поясу, но заколебалась. — Вы сегодня вообще пили воду? — У меня нет такой чрезмерной потребности в воде, как у вас. — Вы пытаетесь мне что-то доказать? Он выгнул бровь. — Поясните. Она завинтила крышку на фляге и ответила: — Нет смысла терпеть жажду без необходимости. У нас мало еды, но мы легко можем набрать еще воды. — Я вулканец. Мои предки эволюционировали в условиях засушливой планеты, в результате чего мне для метаболизма требуется меньше воды, чем человеку. — О, теперь понятно, — она убрала флягу и провела руками по бедрам. — Вам не нужен перерыв? — Я могу продолжать путь, — он поднял трикодер. — До вашей спасательной капсулы еще сорок восемь километров. Аманда чуть вздрогнула. День уже перевалил за половину, и не было ни единого шанса добраться до капсулы до наступления темноты, особенно в нынешнем темпе. Это означало еще одну ночевку в лесу, только на этот раз придется спать под открытым небом, а не в безопасном шаттле с корпусом из усиленного дюраниума. Сарек проверил трикодером их местоположение, и вскоре они возобновили свой путь к капсуле Аманды. Она еще раз оглядела его фигуру, внезапно заинтересовавшись его возрастом. Ни в его волосах, ни в бороде не мелькало ни единой седой пряди, а на лице, насколько можно было видеть, вообще не было морщин. Она могла дать ему не больше тридцати, но вряд ли это так, если он и вправду был квалифицированным астрофизиком, а потом еще и межпланетным послом. Может, ближе к тридцати пяти? Уж точно не старше сорока. Она попыталась прикинуть, сколько времени нужно, чтобы получить ученую степень по астрофизике, и решила, что, если он какой-то вундеркинд и защитил по-настоящему блестящую диссертацию, то смог бы получить степень к двадцати четырем-двадцати пяти годам. Хотя, возможно, система образования Вулкана устроена по-другому. Обернувшись, Сарек глянул на нее и что-то сказал. Его внезапные слова прервали ее глупые размышления, и она смутилась, вдруг поняв, что не расслышала вопрос. — Что? — Какие меры вы предприняли для организации длительного пребывания на планете? — Хм, вообще-то, никаких. Я уже говорила, я здесь всего десять дней. То есть, сейчас одиннадцать. Или подождите, уже двенадцать? — она попыталась подсчитать время, проведенное на Arg-117P, но Сарека явно не интересовали ее лихорадочные умственные потуги. — Скоро наступит зимний сезон. — Но я думала, мы собираемся удрать с этой планеты. Поднять капсулу в космос и вернуться домой? — Не видя спасательной капсулы, я не могу определить, сколько времени займет подобная попытка и существует ли вообще такая вероятность. — Она должна существовать. — Вы правы, вероятность есть, но, возможно, не с имеющимися у нас ограниченными ресурсами. Аманда остановилась, окинув взглядом лес. Все вчерашние тревоги начали вновь к ней возвращаться. — Мы не можем застрять здесь. Просто не можем. — Уверяю вас, вполне можем, — развернувшись, он посмотрел ей в лицо. Забавно — всего два дня назад она отчаянно нуждалась в любой, абсолютно любой компании. Теперь же, застряв здесь с мистером Исключительным, она размышляла, как бы так исхитриться и потерять его в лесу. Внезапно до нее дошло, что ей придется делить с ним одну капсулу. Им придется жить вместе. Она никогда не жила даже с теми, с кем встречалась, а теперь обстоятельства вынуждают ее сожительствовать с этим мрачным, занудным всезнайкой. Вероятно, он из тех парней, что выравнивают по линеечке мусорные контейнеры, а рубашки в их шкафах рассортированы по цветовой гамме и висят все лицом в одну сторону. Она изо всех сил попыталась найти в этой ситуации что-то хорошее. Будем надеяться, что это продлится всего несколько дней, пока они не подготовят капсулу. Она сможет потерпеть его еще несколько дней. Кроме того, разве не лучше застрять на необитаемой планете с чопорным астрофизиком, который сможет разобраться, как все исправить, чем с одним из ее закадычных друзей, который, наверное, даже не сможет самостоятельно найти бортовой компьютер? — Мы должны ускориться, — сказал Сарек, даже не потрудившись повернуться и посмотреть на нее. Аманда остановилась, чтобы поправить за спиной рюкзак, и подавила желание показать ему в спину грубый жест. Они шли до самого наступления темноты, пока не вышли на широкую поляну. Аманда быстро развела огонь, и они разделили последний рацион из пряной говядины с овощами. Обычно она не стала бы так себя вести, но этим вечером она дочиста вылизала упаковку, не заботясь о том, что подумает о ней Сарек. Прошлой ночью она никак не могла уснуть, но два из последних трех дней она провела в изнурительном пешем походе, и теперь даже страх и дурные предчувствия не могли лишить ее сна. Большую часть следующего дня они шли в полной тишине и уже ближе к вечеру достигли края поросшего травой поля, где Аманду охватило желание как можно скорее преодолеть последние три километра до своей спасательной капсулы. — Дом, милый дом, — мрачно сказала она, кивнув в сторону капсулы. Сарек ничего не ответил. Их приветствовали стайки рики-тики, копошащиеся в высокой траве, и когда они, наконец, добрались до капсулы, Аманда нажала на кнопку открывания двери и спросила: — Как насчет пообедать? Когда они вошли внутрь, на потолке зажегся свет, и Аманде захотелось провалиться сквозь землю. Она была не самым организованным человеком на свете, и это было заметно. По разным углам капсулы валялось три кучки грязной одежды. Она быстро схватила с одного из кресел лифчик и спрятала его за спину. — Хм, звуковой душ неплохо работает, может, вы захотите помыться, — сказала она, указывая на маленькую уборную в противоположном конце капсулы. — Я бы не рекомендовала пользоваться туалетом, потому что он сразу перерабатывает отходы и тут же отправляет их в космос, а мы, что очевидно, не в космосе. Сарек моргнул. — Очевидно. — Эм, ну, э-э, тогда я оставлю вас. О, и, возможно, тут найдется подходящая для вас одежда. В капсуле есть контейнеры с одеждой на любую погоду, так что… Сарек кивнул. — Благодарю вас. — Или вы просто можете почистить свою одежду в звуковом душе. Так тоже можно. Они постояли несколько секунд, уставившись друг на друга, а затем Сарек сказал: — Возможно, теперь ваша очередь предоставить мне немного уединения. Вспыхнув, Аманда покинула капсулу. Вскоре она пожалела, что по пути наружу не захватила один из пайков. Она села, прислонившись спиной к обшивке, и подумала, не остановилось ли время вообще. Сколько он там уже торчит? Три четверти часа? Час? Честно говоря, прошло, наверное, не более двадцати минут, но, по вине голодного желудка, она была склонна к преувеличению, а он не мылся больше месяца. Чтобы избавить его от этого бомжацкого вида, потребуется много времени и сил. Минуты шли, и она уже начала беспокоиться. Она встала и принялась ходить кругами. Вылущила несколько семян из колоска высокой травы и принялась их грызть, и только начала подумывать спуститься к ручью и поискать еще фруктов, как дверь спасательной капсулы открылась, явив ее взору незнакомца. Он взял одежду из одного из контейнеров и теперь был облачен в брюки-карго, облегающую майку с длинными рукавами и армейские ботинки. Он выглядел почти по-военному. Но куда поразительнее оказалось то, что ему удалось подстричься в более присущем вулканцам стиле, и лицо теперь было гладко выбрито. Без бороды он выглядел намного худее, но при этом добрее. Она подумала вдруг, что если бы пожелала в том признаться, то могла бы даже назвать его красивым. Внезапно ей стало очень неловко за собственный внешний вид. Прошло четыре дня с тех пор, как она в последний раз принимала душ, и она, конечно, не блистала сейчас свежестью. Раньше она об этом не задумывалась, потому что до сих пор по сравнению с ним была образцом гигиены. — Вы, э-э, вы хорошо выглядите. Он изучал ее лицо. — Вы уже закончили полуденный прием пищи? — Даже не начинала. Вся еда внутри капсулы, — она заметила, что он держит в руках небольшой контейнер. — Что это? Он взглянул на цилиндрический предмет, и на мгновение ей показалось, что он выглядит расстроенным. — Это дейтериевый элемент питания спасательной капсулы. Источник питания почти разряжен. *** — Так что вы имеете в виду, говоря, что мы не можем подняться с поверхности планеты? Вы же сказали, нам хватит энергии, чтобы продержаться следующие сорок дней! — У нас достаточно дейтерия для поддержания основных функций спасательной капсулы некоторое время, но, чтобы успешно покинуть орбиту планеты, потребуется гораздо больше. — Почему организаторы круиза не залили в эти капсулы достаточно топлива, чтобы выжившие и вправду смогли добраться, куда им нужно? — Спасательные капсулы не предназначены для длительных межпланетных путешествий. В капсуле достаточно припасов, чтобы поддерживать жизнь десяти человек в течение четырнадцати дней, видимо, топлива в нее заложено ровно столько, чтобы путешествовать по космосу аналогичный отрезок времени. Похоже, вы израсходовали большую часть топлива спасательной капсулы по пути к поверхности Arg-117P. — Но вы только что сказали, что у нас есть дилитий. Это же топливо, нет? — У нас достаточно дилития, чтобы отправиться на Аргелиус II, но дилитий используется только для варп-полетов. Прежде чем мы сможем путешествовать с варп-скоростью, нужно сначала покинуть планету и выйти на орбиту, а для этого нам необходим дейтерий для питания двигателей малой тяги и импульсных двигателей. У нас нет достаточного количества топлива для выполнения этой задачи. — Тогда где нам взять больше? Сарек посмотрел на свою человеческую спутницу. Он знал, что она голодна, но она не притронулась к рациону, что держала в руках, названному «Бекон-барбекю с бобами». Что бы это ни значило. — На этой планете нет природных источников дейтерия. Даже если бы они были, дейтерий требуется очистить, а у нас нет нужных технологий. — На шаттле Хорнсби еще оставался исправный дейтериевый элемент питания, — возразила Аманда, экспрессивно жестикулируя. — Что, если мы заберем его? — Хотя шаттл лейтенанта Хорнсби и был оснащен гораздо более мощным источником питания, он годами выкачивал из него энергию. В шаттле осталось крайне мало дейтерия, его явно недостаточно для питания наших импульсных двигателей. — А как же ваша спасательная капсула? — Дейтериевый элемент питания был поврежден при взрыве. Я использовал последнюю оставшуюся энергию для спуска на эту планету. — Тогда, пожалуйста, скажите, что у вас есть какая-то другая идея, как нам выбраться отсюда. — В данный момент у меня нет предложений, кроме того, что нам нужно заняться обустройством лагеря и подготовкой к предстоящей зиме. — Что? Мы что, просто… сдадимся? — Нет, — ответил Сарек, наблюдая, как лицо Аманды искажается гримасой ужаса и гнева. Она была, пожалуй, самым эмоциональным созданием, которое он когда-либо встречал, но он предположил, что на ее душевное равновесие могли оказать влияние сложившиеся обстоятельства. — Мы уже знаем еще о двух кораблях на поверхности планеты. Учитывая, что «Белл» до сих пор остается на орбите, а вы прибыли сюда с гражданского круизного лайнера, возможно, здесь могут оказаться и другие шаттлы или спасательные капсулы. — Это кажется маловероятным, — ее голос был мрачным и горьким. — Планета огромная. Нам что, нужно просто бродить туда-сюда, пока не найдем новую капсулу и надеяться, что в ней есть необходимое нам топливо? Он перевел дыхание. — Возможно, у вас есть альтернативное предложение. Она сощурилась, произнесла что-то беззвучно, а потом выдавила: — Прямо сейчас нет. Она бросила пакет с рационом на землю и направилась к деревьям, растущим неподалеку за капсулой. Он смотрел ей вслед. Следующие несколько часов Сарек слушал записи лейтенанта Хорнсби и занимался инвентаризацией припасов. У них осталось 192 пищевых рациона, чего хватит, чтобы прокормить одного человека девяносто шесть дней или двух человек сорок восемь. Согласно отчетам Хорнсби, зима на этом континенте длится примерно четыре месяца, поэтому, если они хотят выжить, нужно усердно трудиться, чтобы восполнить нехватку ресурсов. Когда солнце опустилось за горизонт, он занялся заготовкой дров. В капсуле оставалось достаточно дейтерия, чтобы около сорока дней питать компьютеры капсулы и системы жизнеобеспечения, но логичным было максимально экономить энергию. Аманда вернулась, когда уже сгустились сумерки. Даже в меркнущем свете дня он мог видеть, какое красное и опухшее у нее лицо. Он никак не прокомментировал ее внешность, лишь предложил один из пайков, и они вместе сели у разведенного им костра. Он рассказал ей о своих предварительных планах заготовить еды, построить уборную, нарубить дров и подготовиться к наступлению зимы, но она ничего на это не ответила. — Вам есть что добавить? — спросил он. — Делайте, что хотите, — она выскребла все до последней капли из упаковки, бросила ее в огонь и побрела в капсулу. Сарек некоторое время медитировал, ожидая, пока угаснет огонь. Он устал, в тело еще сохранялась слабость, и ему было трудно смириться с мыслью, что он застрянет на этой планете на какое-то время, возможно, на неопределенно долгий срок. Он медитировал, пока огонь не превратился в дымящиеся угли, но спокойствие так и не сошло к нему. Разочарование и безнадежность из-за сложившейся ситуации грызли его настолько, что он едва мог это выносить. Руки снова затряслись, и он никак не мог это прекратить. В конце концов, он сдался. Если дрожь в руках и неспособность контролировать свои эмоции были результатом переутомления и изнеможения, бодрствование только усугубит его состояние. Войдя в капсулу, он увидел, что Аманда соорудила себе постель из подушек от кресел. Она лежала, отвернувшись лицом к стене и натянув на плечи тонкое одеяло. Он старался двигаться тихо, чтобы не разбудить ее, но споткнулся о валявшиеся на полу ботинки и ударился головой о стену. Эта женщина явно не питала любви к порядку и организованности. Он замер, пытаясь понять, не разбудил ли ее, затем, решив, что не разбудил, откинул ногой одну из кучек ее одежды на середину комнаты и устроил себе постель у противоположной стены. Он лежал на спине и смотрел в закругленный потолок. Как он ни старался, сон никак не приходил. Он сосредоточенно постарался выровнять дыхание и почти заснул, когда услышал с другой стороны капсулы писк. Он прислушался и вскоре услышал еще один, и еще. Этот звук издавало не какое-нибудь животное, копошащееся где-то снаружи, это плакала Аманда.