Есть только миг

Звездная дата 2229.25 Нью-Чикаго, Североамериканский континент, Земля Пронизывающий ледяной ветер хлестал Аманду по лицу, пока она, поглубже засунув руки в карманы, брела по длинному тротуару к зданию школы. Почему, покидая квартиру, она не обратила внимания, как холодно на улице? Или даже почему забыла, что в Нью-Чикаго середина зимы? Неужели на Arg-117P тоже было так холодно? Она попыталась ускорить шаг, не только потому, что чувствовала себя словно в арктической тундре, но и потому, что ужасно опаздывала. Первое после новогодних каникул педсобрание началось полчаса назад, и она была уверена, что коллеги как следует пройдутся на ее счет. Она уже слышала, как миссис Херрон спрашивает: «Мы слегка переотдыхали на каникулах, да?» Она планировала отговориться болезнью. Она и вправду была больна. Она провела дома почти две недели, но никак не могла вернуться к прежнему режиму дня. Ее любимым занятием в эти дни стал сон. Отвратительный псевдометаллический привкус в горле отказывался исчезать, и, что еще хуже, сегодня утром она проснулась с ощущением тошноты — этот симптом, несомненно, стал горячим приветом от колонии микробов, населяющих сомнительную пиццу, которую она откопала на задворках морозилки и съела вчера на ужин. Но являются ли небольшая усталость, тошнота и отвратительный привкус во рту достаточно веской причиной, чтобы остаться дома? Она уже начала думать, что, может, ее недомогание имеет скорее психологическое происхождение, чем физическое. Признаться самой себе, что у нее депрессия, было довольно легко, но вот придумать, что с этим делать — гораздо сложнее. Сарек не был ей партнером ни в каком хоть сколько-нибудь официальном отношении, но она все равно чувствовала себя так, будто переживает самый пик болезненного расставания — ту самую стадию, что часто сопровождается неумеренным потреблением фастфуда, нарушением сна и периодическими риторическими высказываниями: «Ну что со мной не так?», когда смотришь на себя в зеркало после долгого торчания в душе. Нет, она не могла пропустить работу только потому, что ей грустно. Она справится с этим, забудет в конце концов Сарека и вернет себе обратно свою прежнюю заурядную жизнь. Хорошо, что она успела прийти к такому выводу, потому что она как раз добралась до главного входа в школу. Аманда не сразу сообразила, где должна сейчас находиться, и к тому времени, когда она нашла дорогу в конференц-зал, где проводился небольшой семинар по естественным наукам, тот почти закончился. Она присоединилась к прочим учителям шестых классов, но, не успела она сесть, как миссис Херрон развернулась к ней от соседнего стола и проговорила: «Как вижу, кто-то немножко переотдыхал на каникулах. Добро пожаловать обратно, мисс Грейсон». Аманда спросила себя, можно ли повредить глаза, если слишком резко их закатить. Когда поблизости не было учеников, практически весь педсостав обращался друг к другу по имени, но Элис Херрон с упрямой старомодностью именовала коллег «мисс-миссис» и по фамилии, будто на дворе стоял 1929-й год, а не 2229-й. Пятнадцать минут спустя семинар закончился, все направились в главную аудиторию, чтобы добрать остатки стоялого кофе и пончиков, и для Аманды наступил тот момент, которого она боялась последние две недели. Сара Симмонс ринулась в атаку первой. — Аманда! Ну и как прошел твой круиз? — Хорошо, — машинально вырвалось у нее, но ответ оказался слишком поспешным. — Ты не можешь отправиться в круиз к звездам на корабле, полном холостяков, а потом вернуться и просто сказать, что все было хорошо. Думаю, ты там как следует повеселилась. Встретила кого-нибудь? Внезапно к ней обратились шесть пар глаз и ушей, отчаянно жаждущие узнать подробности. Ну почему она забыла поставить будильник? Если бы она не опоздала, вранье о круизе, в котором ничего не произошло, затерялось бы на фоне рассказов других людей о шикарных лыжных катаниях и поездках в Аризону в гости к престарелым родственникам, но сейчас, когда остальные уже обменялись друг с другом рассказами о самых значимых моментах каникул, Аманда осталась единственным потенциальным источником новых увлекательных сплетен. — Клянусь, там действительно было не особо интересно, — настаивала она, сглотнув поднимающуюся в горле тошноту. — И все равно расскажи, — усмехнулась Миранда Брунер. — По-любому это было интереснее, чем торчать дома, занимаясь стиркой и мастеря с детьми поделки. Недолго думая, Аманда выпалила: — Ну ладно. Я застряла на необитаемой планете с привлекательным вулканцем, нам пришлось во всем полагаться друг на друга, чтобы выжить, и в итоге мы стали друзьями, а затем любовниками, пока нас не спас Звездный флот. Ошеломленные, непонимающие взгляды коллег медленно сменились весельем. Все рассмеялись. Ну конечно, им было смешно. Кто бы не посмеялся столь очевидной выдумке? Это прозвучало даже не прямой ложью, а, скорее, пересказом сюжета дешевого любовного романа. — Так чем ты на самом деле занималась? — кое-как отсмеявшись, спросила Миранда. Аманда пожала плечами, внезапно почувствовав, что вот-вот расплачется. — Я торчала у себя в каюте, прочитала несколько книг, изредка выпивала в баре, познакомилась с милым парнем из Бристоля. Правда милым, но нам лучше было остаться друзьями. Ну а вы все чем занимались на каникулах? — Я чудесно отдохнула в Нью-Йорке! — восторженно воскликнула Саманта Чен. Очевидно, ей до смерти хотелось, чтобы кто-нибудь спросил. Она пустилась в подробный отчет о каждом посещении каждой обязательной туристической достопримечательности в пяти районах города. Она уже заканчивала рассказ о катании на коньках в Центральном парке, когда всех преподавателей созвали в другую аудиторию для более предметных обсуждений учебного процесса. Аманда хотела бы принять в совещании активное участие, но владевшее ею безразличие вкупе с паршивым физическим состоянием держали ее в стороне. Она поклялась, что, как только вернется домой, натянет трикотажные штаны и не встанет с кровати до самого утра понедельника, когда придет время идти на урок. Если глянуть со стороны, подобный план мог показаться весьма удручающим, но чем дальше тянулся день, тем с большим предвкушением она ждала осуществления этого плана. Обед организовали тут же, в аудитории — классический шведский стол с небольшими сэндвичами, фруктовой нарезкой и разными салатами. Несколько недель назад этот унылый ассортимент показался бы ей роскошным пиром, но сейчас, пусть она и была голодна, ничто не вызывало особого аппетита. Она заставила себя взять сэндвич со сладкой ветчиной и яблоко, но, стоило подойти ближе чем на метр к картофельному салату, как что-то пошло не так. Запах показался настолько резким, что она почти чувствовала его на вкус. Обычно она вполне положительно относилась к картофельному салату, но сейчас даже от мысли о нем захотелось блевать. Она попятилась, пытаясь взять себя в руки. Пищевод резко заполнился желчью, и когда Аманда поняла, что не сможет сдержать ее, было уже слишком поздно. Швырнув тарелку на крышку мусорного ведра, она бросилась к выходу, отчаянно нащупывая дверь. Когда стало ясно, что добежать до туалета она не успеет, под питьевым фонтанчиком удачно обнаружилась корзина для мусора, куда она и выплеснула содержимое желудка — по большей части, лишь слюну и воду. Рвотный приступ вскоре закончился, но немилосердно пустой желудок продолжало унизительно скручивать яростными спазмами. — Мисс Грейсон, вам нехорошо? Стиснув зубы, Аманда вытерла рот, поборов желание огрызнуться: «Нет, я блюю в мусорное ведро, потому что чувствую себя просто великолепно!» Она повернулась лицом к миссис Херрон и сказала: — Мне сегодня немного нездоровится. — Какая жалость, — проворковала пожилая женщина. — Почему бы вам не пойти домой и не отдохнуть немного, а мы увидимся с вами в понедельник? Серьезная и профессиональная часть Аманды хотела запротестовать, настаивая, что она сможет досидеть до конца, но усталость взяла верх. — Если вы уверены, что это не доставит беспокойства… — Абсолютно никакого. Поправляйтесь, хорошо? Но добраться до дома быстро не получилось. Ей пришлось выйти из автобуса на две остановки раньше, чтобы заскочить в супермаркет «Престонс» и закупиться готовой едой на выходные, а заодно прихватить мятного чая для успокоения расстроенного желудка. В магазине было тепло и светло, но волна сильных ароматов из отдела кулинарии у самого входа грозила вызвать новый приступ тошноты. Она пронеслась мимо него вглубь магазина к отделу бакалеи, и вскоре отыскала ряд с чаем, кофе и прочими горячими напитками со всех уголков Федерации. Аманда рассматривала разные виды лимонно-мятных чаев, и тут ее внимание привлекла стоящая на нижней полке небольшая черная коробочка с золотой отделкой и вертикально расположенными концентрическими символами. Маленькая электронная табличка под ней гласила: «Вулканский утр. чай, 1 уп. (16 пак.)» Аманду взволновало даже не то, что чай был привезен с Вулкана. Сарек мечтал о вулканском утреннем чае почти так же, как она грезила о шоколадном торте. Недолго думая, она сунула коробочку в корзину вместе с парой коробок лимонно-мятного чая, и направилась в отдел готовых блюд. Пятнадцать минут спустя она, дрожа от холода, брела по улице с парой пакетов, в которых лежали три коробки чая и восемь замороженных обедов из индейки с картофельным пюре и подливкой. В обычном состоянии серо-бежевая расцветка этого блюда не показалась бы ей особо привлекательной, но сейчас оно оказалось единственным, от одного взгляда на которое у нее не выворачивало желудок. Она уже начала подумывать, не заглянуть ли к врачу экстренной помощи на углу, но электронное табло перед входом в «Отделение неотложной помощи Хай-стрит» гласило, что сейчас расчетное время ожидания приема составляет три часа пятнадцать минут. Какая наглость именовать себя неотложной помощью, если осмотра врача нужно ждать три часа. Решив, что она не так уж больна, и отговорившись, что ей нужно вернуться домой и положить еду в морозилку, Аманда прошла мимо клиники неотложной помощи к своему многоквартирному дому. Обычно она предпочитала подниматься на свой четвертый этаж по лестнице, но сегодня воспользовалась лифтом и наконец дотащилась до квартиры 4F. От болей в пустом желудке ее, казалось, затошнило еще сильнее, поэтому она бросила один обед в микроволновку и включила чайник. Как выяснилось, вулканский утренний чай, так высоко ценимый Сареком, не только оказался вкусным и помог унять тошноту — он просто сотворил чудеса со странным привкусом в глубине рта, мучающим ее уже не одну неделю. Аманда накинула на плечи одеяло и устроилась на диване в компании обеда из индейки, вулканского чая и голопрограммы о жизни канадских рысей. На часах было 15.00, пятница, и, хотя рядом не было никого, кто увидел бы, насколько жалкой стала ее жизнь, Аманда почти безумно жаждала услышать хоть чье-то слово. Документалка, посвященная, как она думала, североамериканской дикой кошке, на самом деле была лишь частью сериала под названием «Хищные пушистики», повествующего не только о канадской рыси, но и андорианском ледяном медведе и клыкастом выдроподобном существе, обитающем на Теллар Прайм. Она уже начала дремать, когда комментатор упомянул Огненные пустоши Вулкана. Перед ней возникло голографическое изображение крупного и мощного саблезубого зверя с глазами, как у плюшевого мишки. Животное, за последнее тысячелетие наполовину одомашненное вулканцами, называлось «сехлат». Она не могла представить, каково жить рядом с существом размером больше сенбернара и с клыками, как у моржа. Что, если Сарек держал одно такое в качестве домашнего питомца? И в этот тихий миг полного одиночества одного мысленного произнесения его имени хватило, чтобы заставить ее вздрогнуть. Почему она до сих пор настолько раздавлена из-за мужчины, которого знала всего два месяца? Которого она не видела уже три недели? Он явно не собирался продолжать с ней отношения — если бы он был в этом заинтересован, то нашел бы способ связаться с ней, — к тому же, его холодная, неизменно логичная манера поведения, что так импонировала на Arg-117P, в любом другом месте почти наверняка только раздражала бы. Да что в нем вообще такого замечательного? Он просто парень, случайный тип, вместе с которым ей выпало пережить невероятные испытания. Она взяла с кофейного столика ПАДД и открыла браузер. За последние несколько недель она множество раз вводила его имя в строку поиска, но так и не набралась смелости нажать кнопку поиска. Вообще-то это было даже нелепо — то чувство, что, если она будет искать его в интернете, он каким-то образом узнает об этом и подумает, что она совершенно отчаялась и преследует его. Затаив дыхание, она коснулась пальцем кнопки поиска, и, как по волшебству, перед ней возник он. Первым появился портрет, где он, одетый в темно-синюю тунику, пристально смотрит в камеру. Фотография, сделанная около двух лет назад, была взята с переведенной на стандарт архивной страницы Вулканской академии наук. Перейдя по ссылке, она обнаружила вал информации о каких-то сложных астрофизических исследованиях, практически ей непонятных. Она изучила его фотографию повнимательнее. Черты лица были знакомыми, но ее удивило их еле уловимое выражение. Он выглядел почти счастливым, пусть лицо не выражало ничего, хотя бы отдаленно напоминавшее улыбку. Она нажала кнопку «Назад» и нашла второй портрет, более свежий, где он, одетый в черную с серебром мантию, восседал на фоне светло-голубого флага Федерации с флагами Земли и Вулкана по бокам. Официальный портрет в роли посла Вулкана на Земле. На этой фотографии он выглядел куда менее счастливым. Она обвела пальцами контур его лица, будто это могло его подбодрить. Ее губы задрожали, она быстро выключила ПАДД и залилась слезами, заходясь теми же самыми безобразными, полными жалости к себе рыданиями, как когда-то на полу душевой «Меркурия». Плакала, доводя себя до исступления, пока, наконец, не провалилась в сон. *** — Может, последняя будет удачной, а? Сарек искоса глянул на водителя такси, но ничего не сказал. Нанимая этого человека на весь день, он особо настаивал на соблюдении сдержанности и конфиденциальности, но у него уже возникло ощущение, что этот средних лет индивид не способен на сдержанность. Ему пришлось самостоятельно выбираться с заднего сиденья машины. Земные таксисты, очевидно, не имели привычки открывать дверь перед пассажирами. — Подождите здесь. — Эй, я буду ждать сколько потребуется. Я ваш на весь день, помните? — Да, припоминаю. Сарек зашагал по узкому тротуару, изучая номера на обшарпанных зданиях. На то, чтобы вернуться с Вулкана на Землю гражданским транспортом, потребовалось три дня, и еще полдня, чтобы добраться из Лондона в Нью-Чикаго. Он прибыл в город в 06:00 и, решив, что будет невежливым навещать Аманду до рассвета, снял номер в респектабельном отеле недалеко от правительственного квартала и легко позавтракал фруктами и густой похлебкой, которую люди именуют «каша». Он попросил у консьержа отеля адрес Аманды, а в ответ получил информацию, что в Нью-Чикаго примерно 2,1 миллиона жителей, и одиннадцать из них зовут Аманда Грейсон, а еще двоих — Аманда Грэйсон. Если расширить радиус поиска до ближних пригородов, общее количество Аманд Грейсон увеличится до семнадцати. Ему приходило в голову, что поиски можно упростить, связавшись с вулканским консульством и запросив информацию у них — в их штате есть сотрудники, занимающиеся подготовкой досье на землян, с которыми ему предстояло встретиться, — но его дело с Амандой носило частный характер. Ее розыски через консульство не только станут злоупотреблением его посольскими полномочиями, но и раскроют персоналу подробности его личной жизни, которые он предпочел бы сохранить в тайне. Поэтому он принялся сужать область поиска с помощью логики. Дополнительные изучения помогли исключить четырех возможных кандидаток — эти Аманды Грейсон учились в начальной или средней школе в различных районах города и, следовательно, были слишком юны для его Аманды. Еще с четырьмя ему удалось связаться по видеосвязи и убедиться, что они не были той Амандой Грейсон — или Грэйсон — которую он искал. Трое из них проявили большое любопытство к его поискам и, проникшись сочувствием, пожелали удачи, четвертая вела себя довольно грубо. Поскольку список сократился до девяти и не было других очевидных способов выявить его Аманду среди остальных, не прибегая к использованию дипломатических полномочий, ему пришлось посетить каждый оставшийся адрес лично. День уже перевалил за половину, к этому времени он успел навестить восемь из девяти женщин, среди которых обнаружил мать-одиночку с тремя непослушными детьми, садовода, работника социальной службы и владелицу закусочной под названием «У малютки Мэнди». Остальных четверых либо не было дома, либо они не открыли дверь. Найдя Макгаффи-стрит, 310, квартира Б, он поднялся по лестнице и позвонил в дверь. То же паническое чувство, что охватывало его всякий раз перед встречей с каждой из Аманд, всплыло вновь, но, как и прежде, он подавил эту неприятную эмоцию. После стольких размышлений о встрече с ней он все еще не был уверен, что следует сказать. Захочет ли она вообще его видеть? В дверях появилась дряхлая женщина с яркими глазами и задорной улыбкой. — Чем я могу вам помочь? — Могу я поговорить с Амандой Грейсон? — Так это я! — Понятно. Извините, что побеспокоил. Он повернулся, собираясь уходить, но она окликнула его. — А можно спросить, в чем дело? Он остановился на нижней ступеньке и объяснил: — Я ищу женщину по имени Аманда Грейсон, молодую школьную учительницу. Очевидно, это довольно распространенное имя. — Когда-то я была молодой, — хихикнула женщина. — А вот учительницей не была. — Спасибо, что уделили мне время, — ответил он. Она мягко потерла шею. — Надеюсь, вы найдете ту, кого ищете! Он чуть кивнул. — Благодарю. Вернувшись в такси, он обнаружил, что водитель играет в какую-то игру на своем ПАДДе. Не отрывая от экрана глаз, тот произнес через плечо: — Ну что, опять в молоко? Из предыдущих разговоров с водителем он уже знал, что «в молоко» — это эвфемизм для обозначения неудачи. — Да. — Жаль это слышать. Отвезти вас обратно в отель? Сарек на мгновение задумался. Он не часто был склонен к импульсивному поведению, а многочасовые поездки по большому городу в поисках женщины, которую он знал всего несколько месяцев, чтобы попросить ее стать его парой, вполне подпадали под понятие импульсивности. На какой-то миг он подумал, что будет лучше ее не найти. Возможно, она не хочет, чтобы ее нашли. — Могу отвезти вас куда-нибудь перекусить, или… ну, вам решать. Сарек какое-то время изучал свой ПАДД, затем ответил: — Будьте добры, отвезите меня обратно на Хай-стрит, 1700. Кирпичный многоквартирный дом в оживленном районе западной части города стал его вторым пунктом назначения за день, но швейцар не смог дозвониться до женщины, живущей в квартире 4F. Основываясь на данной словоохотливым швейцаром информации, что женщина только что ушла на работу и что работает она в школе в двадцати кварталах отсюда, он мог предположить, что это та самая Аманда Грейсон. Чтобы добраться до нужного здания, ему потребовалось сорок пять минут, но, подойдя ко входу, он понял, что швейцара нет на месте. Несколько секунд спустя из здания вышла женщина с маленькой собачкой и придержала дверь, пропуская его внутрь. Он не вполне был уверен, каковы правила на этот счет — предположительно, швейцар входил в штат службы безопасности здания, и следует дождаться, пока его допустят в здание, но утром от швейцара все равно не было особой пользы, а женщина с собачкой фактически пригласила его войти. Он поднялся по лестнице на четвертый этаж и, дойдя до квартиры 4F, позвонил в дверь и стал ждать. Звуки приближающихся шагов наполнили его тем же беспокойством, что мучило его весь день, но, едва дверь открылась, все опасения испарились. Аманда Грейсон, его Аманда Грейсон стояла перед ним. Ее волосы были в полном беспорядке, глаза опухли, она куталась в одеяло, но была столь же прекрасна, как и всегда. Он ощутил ее всплеск удивления, а затем, к своему собственному удивлению, почувствовал расцветающую в ней огромную радость. Ее рот распахнулся, и она пролепетала: — Сарек? Что ты… как ты… что ты здесь делаешь? — Я пришел поговорить с тобой. К его радости, она широко улыбнулась, затем, чуть успокоившись, спросила: — Но как ты вообще попал в здание? В смысле, я рада, что ты здесь, так чудесно тебя видеть, — ее лицо залилось румянцем, и она отступила назад, несколько раз с трудом сглотнув. — Почему бы тебе не зайти? — Я сожалею, если пришел в неподходящее время. Переступив порог, он замялся у входа. — Нет, все хорошо. Даже здорово. Я так рада тебя видеть. Она была «рада» видеть его. Было «здорово» видеть его. Это доставило ему большое удовольствие и помогло чувствовать себя более непринужденно. Чуть склонив голову, он оглядел ее жилище. В гостиной шла голографическая программа о жизни медоносных пчел, на низком столике рядом с мягким диваном обнаружились остатки какой-то трапезы. — Хм, так о чем ты хочешь со мной поговорить? — спросила она. Он сделал паузу, обдумывая речь, которую мысленно готовил последние три дня. Внезапно она показалась ему неподходящей. Возможно, было бы неуместным просто перейти к истинной причине его визита — в ходе переговоров люди часто предпочитали непрямые методы общения. — Я прибыл… Я желал бы… Аманда бросила на него странный взгляд, и он попытался взять себя в руки и начать сначала, но тут цвет ее лица начал быстро меняться с алого на серый. Он только начал фразу: «Я прибыл спросить, не согласишься ли ты стать моей парой», когда она вдруг зажала рот рукой и выбежала из комнаты. Несколько секунд спустя из коридора донеслись звуки рвоты и шум спускаемой воды. Он пришел в момент ее нездоровья. Вежливее было бы откланяться и удалиться, но он не хотел уходить. Потребовалось так много времени, чтобы найти ее. Она сказала, что «рада» видеть его, хотя он знал, что люди часто из вежливости говорят то, что не имеют в виду. — Аманда, ты в порядке? — спросил он. В ответ донесся звук нового рвотного позыва. Уверенность начала покидать его. — Возможно, мне следует прийти в другое время. Звук спускаемой воды усилился, затем она крикнула в ответ: — Пожалуйста, не уходи. Мне очень жаль. Прошу, останься. Он подождал еще пять минут, и когда она появилась снова, он заметил, что она умылась и причесалась. У него сложилось отчетливое ощущение, что ее продолжает тошнить, пусть даже она улыбалась. — Мне очень жаль, — пробормотала она. — Я сегодня немного не в своей тарелке. — Это эвфемизм для обозначения нездоровья? Она рассмеялась, обхватив себя руками. — Да. Он подумал о комментариях медперсонала «Меркурия» насчет странных результатов анализа ее крови, и заинтересовался, связано ли это с ее нынешним состоянием, но спрашивать о конкретной причине ее рвоты было бы крайне невежливо с его стороны. — Ну, ладно, могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Вообще-то, я купила сегодня в магазине вулканский утренний чай, и он оказался просто восхитительным. Я не знаю, похож ли он на тот, что ты любишь, но мне он очень понравился. Обычно он пил утренний чай по утрам, но ее предложение его заинтриговало. — Если его приготовление не доставит тебе особых трудностей, я бы с радостью принял твое предложение. — Возможно, это и правда один из лучших сортов чая, что я пробовала, — сказала она, удалилась за угол и зажгла свет в соседнем помещении, которое, как он предположил, являлось кухней. В ее голосе слышалась несильная, но безошибочно распознаваемая дрожь. Он подумал, не последовать ли ему за ней, но его туда не приглашали. Кухня в вулканском доме была местом священным, посещаемым только семьей и близкими друзьями. Он ждал, и как раз в тот момент, когда уже решил нарушить вулканский этикет и войти на кухню без прямого приглашения, он дернулся, заслышав громкий звон металла об пол, за которым почти сразу последовал глухой стук. Он нашел ее без сознания в луже воды, рядом с ней валялся перевернутый чайник. Несмотря на всю его логику, ему потребовалось невероятное усилие, чтобы не запаниковать. *** — У меня просто немного закружилась голова, — простонала Аманда, роняя ладонь на трубку, выходящую из ее левого предплечья. — Я правда не считаю, что секундный обморок требует экстренной госпитализации. — Ваш друг был прав, вызвав медицинскую помощь, — настаивала медсестра. — У вас сильное обезвоживание. — Я буду пить больше воды, — мрачно пообещала она. — Вы не знаете… парень, который вызвал транспортацию, здесь? — Не знаю, — вздохнула медсестра. — Хотя, наверное, нет. Вы здесь всего десять минут, а транспортатор мы используем только для перемещения пациентов. Боюсь, друзья и семья должны добираться до больницы старомодным способом. Все происходящее казалось настолько нереальным, что она даже засомневалась: вдруг она просто вообразила, что Сарек был в ее квартире. Последнее, что она помнила, это как стояла у раковины, наполняла чайник, чтобы приготовить чай, а затем очнулась уже здесь несколько минут назад. Очевидно, она потеряла сознание, и Сарек позвал на помощь. Блевать в его присутствии было само по себе унизительно, но теперь еще и это? — Мне правда нужно уйти отсюда, — настойчиво произнесла она, спуская ноги с края кровати и осторожно ощупывая торчащую из руки капельницу. — Вам придется подождать, пока мы не восполним потерю жидкости и пока из лаборатории не поступят результаты анализа вашей крови, — ответила медсестра. Она держалась строго, но по-доброму, почти как бабушка, чем, вероятно, идеально подходила для своей профессии. Кто захочет затевать ссору со своей милой бабулей? — Мне очень нужно найти моего друга, — объяснила она. — Он неожиданно навестил меня и, возможно, все еще находится в моей квартире, не зная, что ему делать. — Могу дать вам ПАДД, если хотите связаться с ним и сообщить, что происходит. — Это не так просто, — простонала Аманда. — У меня нет его контактов. Медсестра приподняла бровь. — Тот еще друг, наверное. — Это сложно. — Да уж, я вижу. В комнату вошла еще одна женщина, в синей медицинской пижаме под белым халатом. Она была лет на десять старше Аманды, с русыми волосами и добрыми карими глазами. — Аманда Грейсон? — Да. — Здравствуйте, меня зовут доктор Хезер Ковальчик. Я слышала, вы упали в обморок. — Да, наверное. Послушайте, я правда прекрасно себя чувствую… — Вы чувствуете себя хорошо или вы здоровы? — спросил доктор Ковальчик. — Я считаю, это разные вещи. Вы можете быть ужасно больны, но при этом чувствовать себя настолько хорошо, чтобы, например, пойти на работу. — В последнее время я чувствую себя не так уж хорошо, это правда, — согласилась Аманда. — Но бывало и хуже, и после тех странностей, что случились со мной за последние месяцы, вероятно, могло быть и намного хуже. — Что с вами случилось? — серьезность ее тона заставила Аманду задуматься. — Вряд ли вы поверите, если я расскажу. — Я врач. Рискните. — Я была в круизе и на несколько месяцев застряла на необитаемой планете в каком-то непонятном временном пузыре. Несколько раз чуть насмерть не замерзла. Чуть не умерла с голоду. Ну знаете, такие вот странности. Брови доктора поползли вверх. Она явно не ожидала от Аманды подобного, но ее хладнокровное поведение намекало, что она, вероятно, слышала и более дикие истории. — Несколько месяцев на необитаемой планете в полном одиночестве? Это, наверное, было очень тяжело. А у вас был какой-нибудь контакт с… — Я была не одна, — перебила она. — Я была там с… с мужчиной, вулканцем. Мы выживали вместе. — Она решила не упоминать, что Сарек был послом, решив, что эта деталь неуместна и может показаться излишне пафосной. На лице доктора, наконец, отразилось неподдельное удивление. Взгляд опустился к ПАДДу в ее руках, заметался взад-вперед, создавая впечатление, что она очень быстро что-то читает. — Вообще-то, это он вызвал неотложку, — продолжила Аманда. — Мне нужно выбраться отсюда, чтобы я смогла с ним поговорить. — Мисс Грейсон… — Пожалуйста, зовите меня Амандой. — Ладно, Аманда, я не знаю, как это сказать получше, поэтому просто скажу прямо. Есть ли шанс, что вы беременны от этого своего вулканского друга? Или, может быть, от другого вулканца? Шок, испытанный Амандой, тут же затмил возмущение дерзостью вопроса. — Что? Нет! В смысле, мы же даже не одного вида! — Я это понимаю, но вступали ли вы с ним в половую связь? Рот Аманды затопило слюной, и она почувствовала новый позыв рвоты, на этот раз вызванный явным ужасом, а не тошнотой из-за болезни. Или это была «утренняя тошнота»? — Я… в смысле… мы… мы, э-э… Доктор Ковальчик мягко опустила руку на плечо Аманды. — Я могу снова сделать анализ крови. Вообще-то, я уже заказала повторный анализ, поскольку была почти уверена, что в лаборатории что-то напутали, но в свете этой информации… — Что вы такое говорите? — У вас в крови как человеческие, так и вулканские гормоны беременности. Похоже, вы беременны, и, исходя из уровня гормонов, я бы сказала, что срок около шести недель. Сколько времени прошло? Даже с учетом этой путаницы с течением времени, шесть недель казались правильным сроком. Аманда изогнулась всем телом, свешиваясь с края кровати как раз в тот момент, как ее снова затошнило. — К-как… как такое может быть? Доктор Ковальчик гладила ее по спине, у кровати появилась медсестра со стаканом воды. — Я никогда не думала… мне даже в голову не приходило… он же вулканец! — Пусть и крайне редко, но сообщения о случаях естественного зачатия между разными видами встречаются. Я направлю вас к акушеру-гинекологу, который имеет большой опыт ведения гибридных беременностей. Аманда затрясла головой. — Что?! У меня не может быть ребенка. Как я могу иметь ребенка? Наполовину вулканского ребенка? — Конечно, это может немного шокировать. — Что мне делать? — умоляюще спросила Аманда, слезы застилали ей глаза. — Что мне ему сказать? Доктор Ковальчик сочувственно улыбнулась. — Я всегда считала, что лучше всего сказать правду. *** На часах было почти 21.00, когда Сареку наконец разрешили пройти через распашные двери по коридору к палате 202. Электронная табличка на двери гласила «Грейсон, Аманда». Он тихо постучал. — Входите, — ее голос был хриплым и напряженным. Он вошел и обнаружил ее сидящей на больничной койке-трансформере. Ее переодели в больничную одежду, сверху она была аккуратно укрыта неярким белым одеялом с вытканным бледно-голубым рисунком. Когда она посмотрела на него, ее щеки залил румянец. — Сарек? — Персонал больницы сообщил, что ты хотела меня видеть. Ее глаза наполнились слезами. — Я так рада, что ты здесь. Тебе не обязательно было ждать, но все равно, я так рада, что ты это сделал. — Я беспокоился о твоем благополучии. Она вытерла выступившие на глазах слезы и принялась теребить край одеяла. — Я сожалею, что доставила столько хлопот. — Нет необходимости извиняться за то, что ты не способна контролировать. — Мне нужно кое-о чем с тобой поговорить, — прошептала она. — Я также желал бы кое-что обсудить с тобой, — ответил он. — Может, тебе лучше присесть, — сказала она, указывая на кресло с другой стороны кровати. Повиновавшись, он сел, ожидая, когда она скажет то, что намеревалась. Ее губы беззвучно шевелились, пытаясь что-то произнести, пока она в конце концов не промямлила: — Может, тебе лучше начать первому. — Я не совсем уверен, что больница является наиболее подходящим местом для запланированного мной обсуждения. — Просто скажи уже, что хотел, — проговорила она, и ее глаза снова заблестели слезами. Он выпрямился в кресле, сделав паузу, чтобы собраться с мыслями и обуздать охватившие его беспорядочные эмоции. — Хотя, как я полагаю, больница не является традиционным местом для того, что я должен сказать, я признаю, что в том, что я намерен предложить, и так нет ничего традиционного. Мое желание в том, чтобы ты позволила мне стать твоей парой. Аманда медленно втянула в себя воздух. — Что? — Выражаясь человеческим языком, я предлагаю тебе брак. — Сарек, я… я действительно не знаю, что сказать. Мы едва знаем друг друга. — Мне это известно. Однако я тщательно все обдумал. Я считаю, что мы вполне совместимы… — Мы же ссорились все время, пока были на планете. — Разве? Я никогда не усматривал враждебности в наших дискуссиях. — Я эмоциональная. Я буду постоянно сводить тебя с ума. — Я логичен. У меня нет расположенности к сумасшествию. Она рассмеялась и закрыла лицо руками. Когда она наконец отняла их, он заметил, что она плачет. Он хотел утешить ее, но предпочел остаться сидеть. — Я правда не знаю, что сказать. — Брак — серьезное начинание, и я не жду немедленного ответа. Тебе нужно как следует поразмыслить над этим вопросом и обсудить его со своей семьей. Я не думаю, что тебе будет легко приспособиться к жизни с парой-вулканцем, но надеюсь, что со временем… — А что ты думаешь о детях? — Полагаю, ты желаешь спросить, хочу ли я иметь с тобой потомство. Ее лицо покраснело еще сильнее, и она прикрыла глаза руками. — Да, Сарек. Потомство. Пусть так. Он, конечно, обдумывал этот вопрос. — Бремя вынашивания ребенка в большей степени ляжет на тебя, и потому я полагаю, что мое мнение по этому поводу не столь важно, как твое. Если ты пожелаешь иметь детей… — Дело не в желании, Сарек. — Поясни. — Дело не в желании, потому что это уже случилось. Я беременна. Десятилетия следования логике научили его сохранять самообладание даже в состоянии полнейшего шока, но он не был уверен, что в данном случае ему это удалось. Примерно пять секунд между ними царило молчание, затем Аманда разразилась рыданиями. На этот раз он встал, потянулся к ее руке и принялся нежно гладить ее указательный палец двумя своими, пока изо всех сил пытался переварить свалившуюся на него информацию. Несмотря на значительное количество серьезных научных доказательств, что мужская фертильность во время пон фарра значительно возрастала, ему даже в голову не приходило, что в результате их спаривания Аманда понесет его ребенка. Она была человеком. И у людей, и у вулканцев было по двадцать три пары хромосом с множеством перекрывающихся областей, но он никогда не предполагал, что их ДНК будут настолько схожи, чтобы зачать естественным путем жизнеспособный плод — если ребенок в ее чреве и вправду был жизнеспособен. — Что сказал целитель? — Меня направили к какому-то врачу, который специализируется на гибридных беременностях. У меня прием в следующий вторник. — Ясно. — Ты злишься? — Злость нелогична. Она лишь сильнее разрыдалась. — Мне так жаль, Сарек. — Нет необходимости извиняться передо мной. Я сожалею, что являюсь источником твоих страданий. — Что мы будем делать? — Если ребенок жизнеспособен, и ты намерена сохранить беременность, из этого следует, что, независимо от наших действий и намерений, мы станем родителями. — Ты этого хочешь? — То, чего я хочу, не имеет значения, — ответил он. — Чего хочешь ты? Аманда схватила его руку и приложила к своему лицу. После секундной паузы он скользнул пальцами по линии ее челюсти к нужным точкам и почувствовал, как его разум сливается с ее. Впервые за несколько недель он ощутил довольство и гармонию. Вскоре их губы нежно соприкоснулись, и пальцы Аманды переплелись с пальцами его свободной руки. Им будет довольно сложно построить совместную жизнь, но Сарек счел, что любой жизни, которую он построит с Амандой, будет более чем достаточно. Если только он сможет убедить ее принять его предложение.