Я любя 2

      Ты стояла на балконе своей парижской квартиры, наслаждаясь вечерним спокойствием. Легкий ветерок приятно касался лица, а освежающий воздух напоминал тебе о том, как сильно ты соскучилась по родине. Внезапно раздался звонок домашнего телефона, прервав твоё умиротворение. Когда ты подняла трубку, голос оператора сообщил о международном звонке из Советского Союза.       Сердце забилось быстрее, предчувствуя, что разговор может быть важным. Ты ответила, и на другой стороне провода послышался голос мачехи.       — Это ужасно, — начала Диляра, её голос дрожал, словно от слёз. — Вову подозревают в убийстве. Приезжай как сможешь.       Эти слова обрушились на тебя, как гром среди ясного неба. Все эмоции, что были спрятаны под поверхностью, взорвались, и твои мысли сразу же заполнились хаосом. Ты почувствовала, как мир вокруг начинает рушиться. Тебе пришлось срочно принимать решение.       На следующий день ты уже была в Москве. Холодный воздух и серые московские будни контрастировали с привычным климатом Парижа, и каждое мгновение в аэропорту казалось вечностью. Путь из Москвы в Казань был долгим и изматывающим. В вагоне поезда ты чувствовала, как каждый стук колёс и каждый мелькающий за окном пейзаж усиливает твоё напряжение. Мысли о старшем брате, который оказался в ловушке не давали покоя.       Когда поезд наконец прибыл в Казань, вечерний мрак и густой туман укутывали город. Открыв дверь, ты сразу же столкнулась с картиной, которая повергла тебя в шок. В квартире находились несколько милиционеров, которые проводили обыск. Их присутствие создавалo атмосферу беспорядка и хаоса. В комнате царила напряжённая тишина, прерываемая только звуками работы милиционеров.       Мачеха стояла в углу, её лицо было красным от гнева и усталости. Она кричала на одного из милиционеров, её руки дрожали, а голос был полон ярости и разочарования.       — Ему Язов лично награды вручал, — кричала она. — Мы порядочная семья!       Отец сидел на диване, его лицо было усталым и обеспокоенным. Он неоднократно поднимал взгляд на милиционеров, явно поглощённый тревожными мыслями о сыне и беспокойством за семью. Младший брат стоял у окна, его лицо было искажено страхом и растерянностью. Он не знал, как реагировать на происходящее и ощущал себя совершенно беспомощным.       Когда ты вошла в квартиру, милиционер, стоявший у двери, преградил тебе путь.       — Мы проводим обыск, посторонним вход запрещен, — сказал он.       — Это вы и ваши дикари посторонние, а я здесь живу, — тоном, не терпящим возражений, заявила ты и, оттолкнув милиционера, прошла внутрь.       Диляра, заметив тебя в дверном проёме, моментально бросилась к тебе.        Она выглядела настолько растерянной и испуганной, что тебе стало не по себе.       — Дорогая, спасибо, что приехала, — всхлипывая, сказала она, прижимаясь к тебе. — Это какой-то кошмар! Они даже в моём нижнем белье копаются.       — Ты хорошо держишься, — с сочувствием ответила ты, ободряюще положив руку ей на плечо.       — Пап, как ты? — ты осторожно обратилась к отцу.       — Зачем ты приехала? Радоваться нашему горю? — укоризненно буркнул он. — Тебя здесь никто не рад видеть.       — Это наше общее горе, — возразила Диляра.       — Говори за себя, — Марат направил на мужчину разъярённый взгляд, сжав руки в кулаки.       — За что ты меня так не любишь? — сглотнув комок в горле, мрачно поинтересовалась ты.       — Это из-за тебя в нашей семье начались проблемы, — холодно отчеканил Кирилл.       — Я воспитывал порядочную девушку, а выросла подстилка шушары всякой, — добавил он с явным презрением.       — Не надо, — заметив, что Марат подошёл к отцу и хотел отстоять твою честь, ты остановила его, схватив за руку.       В это время следователь вышел из спальни, и, заметив твоё присутствие, обратился к своему подчинённому:       — Тимошкин, почему в квартире разгуливает кто попало?       — Она, — замялся милиционер, его голос был полон смущения. — Я пытался её остановить, но она...       Ты не дала ему закончить и, не дождавшись оправданий, прервала его:       — Я имею право находиться с моей семьёй, — сказала ты, стараясь сохранять спокойствие и решительность. — Если ещё раз услышу слово в мой адрес или почувствую неуважение, я сразу же звоню в посольство Франции, и вы до конца своей жизни будете охранять обезьян в зоопарке.       Прошло уже несколько дней, и без вести пропавший Вова так и не дал о себе знать. Время тянулось медленно, и с каждым новым днём напряжение в квартире только нарастало. Милиционеры приходили почти каждый день, словно у них не было другого дела. Их постоянное присутствие не только не приносило облегчения, но и добавляло новой порции встряски.       Соседи, ранее дружелюбные, начали смотреть на вас с презрением и подозрением. Их взгляды были полны осуждения, а иногда даже ненависти. Далеко не все скрывали свои мысли: порой можно было услышать, как они шепчутся за спинами или называют вашу семью «семьёй убийцы». Эти слова звучали как ножи, вонзающиеся в сердце.       Ты была в постоянной борьбе с чувством вины и отчаяния. Каждый визит милиционеров и каждое подозрительное шептание за стенами квартиры напоминали тебе, что твой брат, возможно, оказался в сложной ситуации из-за тебя. Ты чувствовала себя частично виноватой за то, что он оказался втянут в этот кошмар.       В юности ты познакомила его с Кащеем, когда он был ещё юным и наивным. В тот момент, когда ты представила его в этот мир, он стал частью группировки. Ты понимала, что это было началом его погружения в криминальный мир, и это знание давило на твою совесть, как тяжёлый камень.       Ты несколько раз общалась со следователем, упорно пытаясь убедить его в невиновности Вовы. Ты предлагала материальную благодарность, надеясь на хоть какое-то смягчение в его отношении к вашему делу. Но мужчина оставался непреклонным и сдержанным, несмотря на все твои усилия.       — Я всё сказал, убийца будет сидеть, — отчеканил он, не оставляя места для дискуссий.       Внутри тебя бурлило негодование. Ты обхватила голову руками, не веря, что твои усилия могут быть напрасными. Эти слова от Ильдара были как последний гвоздь в твою гробницу отчаяния. Тебе казалось, что ты стоишь на грани безумия, и это чувство только усиливалось.       — Ну что вы хотите? Что я могу сделать для вас? — твой голос был полон глубокого негодования и усталости.       Ты не знала, как ещё можно бороться, кроме как пустить в ход крайнюю меру.       — Хотите, я отдамся вам прямо здесь? — спросила ты, ледяным тоном, направив на следователя взгляд, полный безумия и решимости.       Не дождавшись ответа, ты быстро начала раздеваться. Ты принялась расстёгивать пуговицы на платье, но они не поддавались. В панике и разочаровании ты порвала его на себе. Ткань разорвалась с треском, и ты осталась стоять перед ним абсолютно голая.       Ильдар был явно шокирован твоим поведением. Его лицо на мгновение побледнело, и он сделал шаг назад, стараясь скрыть своё замешательство.       — Успокойтесь, — наконец попросил он и смущенно увел взгляд в сторону.       Не дождавшись, пока он окончательно осознает происходящее, ты одним резким движением смахнула со стола документы. Листки бумаги и ручки рассыпались по полу, создавая беспорядок. Затем ты запрыгнула на стол.       Ильдар, явно не зная, что делать, взял графин с водой и вылил её на тебя. Вода холодно обрушилась на твою кожу, заставляя тебя вздрогнуть. Этот жест был словно попытка вернуть тебя к реальности.       — Полегчало? — спросил он.       Ты кивнула, но это было не из-за того, что тебе стало лучше. Это был кивок, полный глубокой боли и признания своей собственной беспомощности.       — Вы просто не понимаете, как это просыпаться каждое утро и понимать, что это ты сломала своему брату жизнь, — горько всхлипывая, ты закрыла лицо руками. Твои слёзы текли по щекам, смешиваясь с остатками воды.       — Я его втянула, и я его должна вытянуть.