Выбор короля

Тор распахивает глаза и потягивается, словно котёнок в лучах солнца. Ладони кажутся более изящными, кисти — тонкими, а на локте родинка. Он потирает глаза, промаргивается. На плечо спадает смоляной локон, и грудь сжимает тугим кольцом гнева. — Локи, козлиная ты дулька! Он снова откидывается на перины и пытается сосчитать до десяти. У него были дела на сегодня, между прочим! И отец, который созывает совет, будет в ярости, когда Тор не явится. Черт побери, почему его младший брат — сплошное наказание?! Он садится, и матрас под ним проминается перинным пухом. Постель в покоях Тора жестче и шире, но руки сами зарываются в простыни Локи, которые скользят под пальцами нежнейшим шелком. Он ведет пальцами по вышитой нитями магической вязи и улыбается. В груди рождается смешок, и Тора попускает. Локи такой… Локи. Тор закатывает глаза: ну и зачем он поменял их телами, а?.. Просто позлить Тора, отомстить за что-то или по каким-то своим, таинственным причинам? Вероятнее всего, все и сразу, и Тор пожимает плечами. Можно подумать, Тор не любит шалости Локи. Он может ворчать и закатывать глаза на проказы брата, но в глубине души они ему нравятся. В конце концов, когда он неделю был в облике змеи на плечах Локи, то смог отоспаться за все предыдущие месяцы боев и битв, а когда Локи отрезал локоны Сиф, она не заметила, что Тор погнул ее любимый кинжал. Он распахивает шкаф и видит великое множество тог. Тор наклоняется и вдыхает ладан и сосну — запах, присущий брату. Аромат настолько силен, что за секунду заполняет легкие — и все вокруг размывается на мгновение. Дом. Безопасность. Тор трется щеками о бархат, возбуждение сворачивает низ живота в узел, и он мотает головой. Не время. Он усмехается и фырчит: Локи бы никогда не позволил ему исследовать комнату целиком, уж тем более — разодеть себя, а чары болюче кусали бы кожу, если бы Тор попытался залезть в его вещи без дозволения. Но сейчас, когда Локи дал ему свое тело, кто Тор такой, чтобы не воспользоваться шансом? Тор закрывает глаза и мычит в предвкушении, когда в голове проносится мысль о будущем исследовании. В дверь стучат, напоминая о семейном завтраке, — матушка прибьет их обоих, если хотя бы одного из них не будет на завтраке, а то, что Локи не будет, Тор чует пятой точкой, — и он облачается в костюм. Зачарованная кожа, золотые латы — все это почти ничего не весит, и Тор облизывается. Он выпросит у брата заклинание в награду за эту проделку, даже если ему придется подыграть Локи в этой непонятной игре в обмен телами. Легкая броня — определенно то, что ему нужно. *** — Матушка, отец, — кланяется Тор, входя в обеденный зал. Ему везет, потому что юркий слуга пододвигает правильный стул для принца Локи, и Тор садится. Он наливает в стакан привычные сердцу травы с медом — горячий сладкий напиток, который он пьет каждое утро. Прямо сейчас жидкость вязнет на губах и обжигает до боли, и Тор едва сдерживается от громкого «ой». Выражение на его лице наверняка дурашливое, потому что отец улыбается уголком губ, а матушка пододвигает ему кувшин с излюбленным Локи морсом. — Скучаешь по Тору? — подшучивает над ним матушка. — Наконец-то поддался его уговорам и попробовал его чай? Тор улыбается ее поддразниванию. Скучает ли он по Локи?.. Каждую секунду. Локи по нему — тоже, по крайне мере, Тор всем сердцем на это надеется. Но не в привычке брата признавать это, так что он просто мотает головой. — Ожидалось, что сегодня на совете будет присутствовать брат, отец, — голос Локи, отзывающийся вибрацией в собственном теле, заставляет вздрогнуть. — Могу я узнать, где он? Тор наливает кислющую красную будру Локи в стакан, но — удивительно — она прокатывается амброзией на языке. Холод не заставляет зубы стучать, а спасает от жары, не присущей трапезне. — Отпросился. Однако Тор упомянул, что ты будешь счастлив присутствовать на заседании совета от его имени. Он поджимает губы, но кивает. Локи хотя бы не просто взял его тело и исчез, а попросил дозволения отца на отгул. Завтрак продолжается, и в этот раз Тор осмотрительнее. Он набирает в тарелку блюд, которые предпочитает брат. *** День — по ощущениям — бесконечный. Тору скучно, Локи обязан вести занятия у маленьких мажат, и он всегда ненавидел эти уроки в детстве. Слишком много усидчивости и концентрации нужно для чар, а эти черты ему вовсе не присущи. Тор не мучит их занудным корпением над книгами, выводит в сады и велит начать бой. Стилеты Локи талантливо отражают чары, но сам Тор едва не попадается на крючок заклятий. Его молнии служили славной защитой, тело Тора просто-напросто поглощало силу чужой магии, и чары слетали с него как с гуся вода. Зато тело Локи. Оно другое. В тот самый миг, когда Тор входит в привычную для него боевую концентрацию, тело Локи начинает изгибаться и творит магию само по себе. Магия оседает на кончиках пальцев, отражает шквал чужих ударов, и Тор полыхает в азарте боя. Он горит энергией, и, даже когда ученики покорно связаны чарами Локи, Тор не может остановиться, откидывает голову и хохочет, взлетает на метр вверх, запрыгивая на пронизывающие весь Асгард потоки магии, развязывает учеников и велит начинать снова. Тор останавливается только тогда, когда дети после очередного поражения не встают, стонут на земле и сдаются. Его пронзает иглой понимания: если Локи всегда так чувствует себя, то, конечно, ему невероятно сложно вступать в спарринги. Сам Тор распалялся быстро, но и затухал — тоже. В Локи же прорва энергии, и Тор даже сочувствует ему. — Мой принц, вы научите нас накладывать все те чары, которые вы использовали сегодня? Ученики окружают Тора, садятся полукругом на землю, и Тор пытается опуститься на землю настолько величественно, насколько может, — вот, Локи, помни, как Тор добр, не рушит репутацию обрушиванием своих косточек на мягкую траву. Но сам Тор, когда ему доводится преподавать, другой. Он не учит движениям, не учит боевым стойкам, Тор учит на ошибках и сейчас планирует сделать то же самое: — Позже. Опишите все чары, которые вас заинтересовали, на бумаге и попробуйте найти в библиотеке, — начинает Тор, — а потом придете ко мне с этим через дюжину дней, — добавляет он с усмешкой, представляя, сколько работы подкинул будущему Локи. — Прямо сейчас вы расскажете мне, как можно было избежать атак, какие ошибки, по вашему мнению, вы совершили и что можно было бы улучшить. *** Тор входит в купальни. — Вон, — взмахивает он рукой, прогоняя слуг, а сам идет прямо к огромной зеркальной стене. Плечи расслабляются, когда звук чужих шагов затихает. Серебряная гладь, зеркало во всю стену — его шанс увидеть Локи. Рука следует за отражением, Тор проводит пальцами по скуле, чувствует, насколько отзывчива кожа. Тор видит, как золотые платы брони сверкают в приглушенном свечении факелов. Он расстегивает застежки, снимает через голову, и тело Локи преображается. Теперь отражение почти невинно, там маленький братец, который всегда рядом и которого до боли, до дрожи хочется опекать. Путь, который Тор выбрал, выстилает дорогу прямо в Хельхейм. Он жмурится и тянется руками к пуговицам рубахи. Ткань скользит по телу, и тело отзывается, более чуткое и нежное к касаниям, чем собственное. Тор открывает глаза: голая грудь брата, литые канаты мышц, рельефных, твердых, манят, и он касается, несмотря на голос в сознании, проклинающий за богохульство, совершаемое по отношению к брату. Тор представляет себе: в его тело вселился бы любой другой ас или асинья. Сначала думает о Сиф, и его забавляет, а не возмущает идея о ее касаниях. Потом об отце, и он противно морщится: если бы отец ласкал себя в его теле, Тор ничего не хотел бы об этом знать, нет, спасибо огромное. А потом представляет себе, как кто-то, кто-либо, ласкает себя в теле Локи. Магия вспыхивает шипением на кончиках пальцев, Тор сжимает челюсти, клацая, и с трудом сдерживает порыв расхерачить комнату. Кто-то, кого Локи не знает, кто-то, кому не доверят, провожал бы пальцами паутинки шрамов на его коже, познал бы, как ласкать его, на что отзывается тело и что причиняет боль. Тор хочет удушить метафорическую Сиф в облике Локи, хочет сжать ее горло так, чтобы даже думать не смела о том, чтобы делать что-либо в его теле, кроме покорного выжидания на одном месте. Отражение напротив такое знакомое, Локи в ярости — это один из его любимых видов Локи, вспыльчивый, жесткий, мстительный, но никогда настолько, чтобы причинить настоящий вред ему. Тор хочет этого. Тор хочет познать брата. Они всегда были близки, и Тор знает, что не получит эту сторону Локи, не может получить. И если узнать его вот так — единственный шанс в его долгой жизни, он готов пожертвовать своими благоразумием и честью. Рубашка падает на пол, а Тор касается шеи подушечками пальцев, и плоть внизу пульсирует под каскадом касаний. Его тело не так чутко и внимательно, и Тор мечтает о том, чтобы показать Локи, как с ним может быть хорошо. Он давит на подключичную ямку и запрокидывает голову, когда тело отзывается. Под косточкой шрам, — Тор помнит, как Локи получил его, — кожа здесь потрескавшаяся, а касание заставляет мурашки стаей стечь вдоль позвоночника. Тор задевает рукой сосок и вздрагивает. Удовольствие замирает в висках, заставляет жмуриться, когда он щипком посылает в ноги дрожь. Ареолы мягкие, просвечивающие, подобно пергаменту в лучах солнца, и Тор хотел бы вобрать их губами. Он кружит по ним подушечками, и с губ слетает громкий протяжный стон. Тело Локи жаждет этой ласки так, как никогда не жаждало его собственное. Он оттягивает горошину, откидывая голову назад и замирая. Тор царапает нежную ареолу, и изо рта вырывается скулеж, яркий, чуждый, такой, что можно представить, что это Локи извивается под его ласками, Локи молит и выпрашивает. Грудь вздымается, отзываясь на ласку, и Тор с жадностью пытается запечатлеть образ брата в собственной памяти. Красные щеки, украшающие молочную кожу, шелк локонов, щекочущих плечи — Локи красив и знает, как подчеркнуть это движениями, манерами, одеждой. Воздух будто плавится, облепляет кожу теплым влажным одеялом — Тор никогда не ощущал купальни Асгарда так. Может быть, это магия, а может быть, Локи от рождения более чувствителен к миру вокруг него, в конце концов, Тору было жарко сегодня везде — в тронном зале, в садах Фригг и даже в учебном классе. Брат в зеркале красив. Мягкая волна смоляных локонов только подчеркивает природную бледность, и Тор проклинает их родство. Ему плевать на их родство. Он царь. Он будущий царь, и если он не может выбирать себе любовников по нраву, если не может посадить Локи на трон рядом с собой — какой вообще смысл обладать такой властью? — Тор, — произносит он, и тут же отводит взгляд, когда щеки заливает краской. Как бы ему хотелось, чтобы Локи шептал ему на ухо мольбы, чтобы бредил о нем и его присутствии, кричал его имя, и это нечестно, ни капли не благородно и постыдно — исследовать чужое тело, как свое, когда брат не давал на это разрешение. Знать, как брат бы отзывался на касания, и не иметь возможности показать Локи пользу этих знаний — пытка. Пытка, от которой Тор не собирается отказываться. И именно в этот момент Тор принимает решение: если Локи хочет его, Тор наплюет на весь Асгард. Тор опускается на колени и ведет руками ниже, обводя подушечками паховые косточки. Он массирует их, и изо рта вырывается скулеж, заставляющий его опереться лбом о зеркало и задышать чаще. — Поцелуй меня, Тор. Стыд, заставляющий его сворачивать пальцы в кулак и наклонять голову вниз, принимая поражение, в отражении зеркала украшает тело Локи румяными пятнами. Он молит еще, не отрывая взгляда от губ напротив, и представляет, что это Локи преклоняется перед ним. Возбуждение сверкает табуном зеленых искорок на коже, щекочет, и он выгибается, чтобы потереться членом о серебряную гладь. Член у Локи аккуратный, меньше его собственного и тоньше. Тор сжимает ствол ладонью, проводит рукой вверх-вниз, и привычное для него касание — чересчур, Локи нежнее, мягче и отзывчивее, чем он. Тор всхлипывает. Он представляет, как мог бы губами ласкать член брата и как этого было бы достаточно, неглубокого вбирания, заигрывания языком, как идеально бы собственные пухлые губы смотрелись на мраморно-молочной коже. Смазки много, и Тор скользит вдоль зеркала, оставляя разводы. Он проходится кончиками пальцев по головке, скулит, задыхаясь, и останавливается. То, что для Тора — незаметное поддразнивание, для Локи — почти разрядка. Он отодвигается, чтобы видеть отражение лучше. Голову простреливает пониманием, что головку Локи достаточно было бы держать во рту, чтобы брат кончил. Фантазия так ярка, что Тор пережимает себя у основания, чтобы не излиться сейчас. Тор со свистом вбирает воздух и возвращается к соскам. Маленькие аккуратные горошины красиво блестят в отблесках факелов, и Тор рычит, потому что не может облизать их сам. Тор царапается, оставляя красные полосы ногтями, и шипит, когда боль приходит острее и с задержкой. И если в своем теле возбуждение сворачивается на кончике члена, стремясь затянуть Тора вниз каждую секунду, сейчас Тор возбужден до боли, но ему не хватает. Он сжимает член ладонью, масла не требуется, потому что Локи течет сильно, оставляет целую лужицу смазки на полу. Тор тянет пальцы к губам. Локи сладкий, такой, что не наглотаться, и Тор жадно облизывает руку, пока больше не может почувствовать желанный вкус на губах. Он всхлипывает, когда распахивает глаза и видит эту картину в отражении. Пальцы скользкие, теплые, липкие, — это могли бы быть его, Торовы, руки на чужих губах. Или Локи мог сосать свои пальцы, смачивать их, чтобы растянуть стенки ануса в стороны так, чтобы вместить его, Торов, член. — Малекитова срань, — скулит Тор и округляет глаза. Слова, слетающие с губ, настолько присущи брату, что ему на секунду даже кажется, что Локи рядом. Тору жарко, слишком жарко, и рук на груди и на члене недостаточно. Он катается на вершине возбуждения, не способный соскользнуть вниз, телу чудовищно пусто, и пальцы, отпускающие горошину соска, сами спускаются ниже, пусть даже мозг твердит: Локи не простит ощущения растянутости, когда вернет тело себе, не простит расхлябанной, растянутой дырки. Тор стонет, когда палец проникает под яйца и нащупывает вход во влагалище. Смазки много, палец входит легко, и Тор пугается звонкого стона, множащегося эхом купален. Один Всеотец, как же хорошо! Пустота, поющая, взывающая к себе, вдруг с давлением двух пальцев на мягкую кожу стенок влагалища затихает. Грудь вздымается вверх-вниз, а в темечко стрелой врезается осознание: Локи… не ас?.. Он вынужден отложить это заключение, потому что тело изгибается прутиком в попытке насадиться глубже. Пальцам тепло, и Тор на пробу давит: ему хорошо, горячо, жарко, и он ложится на спину, широко расставив колени. Тюрова броня, какой же вид! Пальцы словно щипком обхватывают головку, выдаивают смазку, — куда еще, блядь, больше? — и Тор чувствует, что близок к оргазму, чувствует себя на вершине, и если минуты назад не знал, как на нее взойти, сейчас, утопая во влагалище Локи по костяшки пальцев, намеренно замедляется, чтобы не соскользнуть слишком быстро. Тор трахает себя пальцами и довольно быстро понимает, как устает рука от монотонных движений. Ему нужен член, здесь и сейчас, чтобы кто-нибудь вбивался внутрь! Макушкой на каменном полу неудобно, Тору приходится сесть, и Локи, позвоночник которого согнут луком, который насаживается на собственные пальцы и громко дышит — фантазия, которую Тор не сможет стереть из своей памяти. — Тор, — требует он, и его интонации так похожи на настоящего Локи, что он почти кончает, — войди в меня сейчас же. — Брат, — раздается шепот над ухом. И Тор вздрагивает, щеки рдеют, а дыхания еще меньше, будто кто-то враз урезал объем легких. Он делает глоток воздуха и не может напиться. Всхлипывает, пойманный, когда голубыми искорками рассеивается чужая магия и являет собой присутствие Локи. — Вот чего ты хочешь, могучий Тор, да? Тор видит, как чужая усмешка непривычно кривит собственные черты лица. Но перед ним в зеркале Локи все еще с пальцами внутри и словно он сам, нависающий грудой мышц. — Брат, — шепчет Тор, откидывая голову на чужое бедро, — я прошу компенсацию в награду за твою шалость. Тору больше не нужно зачарование брони, Тор хочет член в себе прямо сейчас и не секундой позже. — Моему телу не идут мольбы, милый братец, — цокает языком Локи, и коварная улыбка на собственном лице кажется Тору чересчур знакомой, такой, что хочется впиться зубами и поглотить. — Я никому не сказал, что ты взял мое тело! Тор наблюдает через отражение, как довольно щурится Локи — маленькое, крошечное движение, которое любой чужак пропустил бы, но не он. С присутствием Локи возбуждение становится яркой пульсирующей точкой, Тору хочется сейчас и много, особенно когда рядом запретная мечта. Он целует брата в пах через одежду, Локи вздрагивает, и они встречаются взглядами. Тор, сидящий на полу и молчаливо молящий, и Локи, глаза которого расширяются, а губы озаряет усмешкой. Локи проводит пальцами по губам Тора, и Тор вбирает их, облизывает и сосет. Его руки шершавые от частой работы с Мьёльниром, грубые и крупные, фаланги шире пальцев Локи, удобнее для того, чтобы насадиться. Локи вытаскивает пальцы изо рта и вытирает слюну о ключицы собственного тела. Тор хрипит от сучливости брата. Он отпускает головку члена, которую поглаживал, тянется рукой к Локи и задирает пальцами рубашку. Тор целует его в живот, зная, как ласка манит, в его-то теле. — Ты же тоже хочешь, брат, — неуверенно говорит Тор, — ты же стоял и смотрел! — обвинительно скулит он. С губ Локи стекает смешок. — Удивительное высокомерие. Думаешь, мне нужно разрешение, чтобы наблюдать за своим телом, м-м-м? Тор не смотрит на него. Ведет носом вдоль светлых волос на животе, западает в пупок на секунду и дышит. Свой запах с точки зрения тела Локи мучительно манящ. Тор не сможет забыть, как хорошо телу Локи рядом с ним, не сможет! — Пожалуйста, Локи. Тебе будет хорошо во мне! Локи сверкает глазами, и Тор понимает, что допустил ошибку: он попросил Локи выебать собственное тело. Пальцы все еще давят на теплые стенки, и Локи наверняка не простит ему этого. Тор почти вынимает их, извиняясь, но брат резко поднимает его подбородок пальцами. — Ты подумал, как править будешь, щенок?! С тобой рядом должна быть королева! О. Тор с трудом сдерживает смешок, слыша о проблеме Локи. Он уже успел пройти все девять миров рассуждений, вычисляя ответ на этот вопрос. Братец явно намерен помучить его, оставаясь неподвижным, но у Тора есть преимущество на этот случай: он знает свое тело вдоль и поперек. Он трется щеками о полутвердый член — и как долго братец стоял тут и наблюдал, невидимый? Как долго, если желание велико, и вот оно — очевидное, через слои льна?! — раскрывает рот широко и вбирает так, через ткань, просяще смотря вверх. — Бальдрова флейта! — шипит Локи. Чертыхание на кончике собственного языка заставляет член дернуться: его тело красиво в удовольствии, особенно когда родные мускулы таят в себе душу любимого брата. Локи хочет его. И Тору плевать, что подумают другие. Он движет пальцами внутри себя, скулит с членом брата во рту, когда подушечки вновь давят на мягкие стенки. Звук наверняка вибрирует даже через одежду и прокатывается по члену медом. Тор отпускает член брата. — Если королю нельзя выбирать лучшего, Локи, что это за король? Локи не стесняется, сжимает волосы и тянет Тора в разные стороны, чтобы его щеки сладко давили уже заметное возбуждение. Тору нужно! — Локи, пожалуйста. Я был хорошим для тебя. Трахни меня, войди сейчас! Щелчком пальцев одежды исчезают с собственного тела, и Тор выдыхает с облегчением. Наконец-то! Локи опускается на пол, а Тор ложится, нетерпеливо ерзая, ожидая, пока брат взберется. — Такой… выпрашивающий, — мурчит Локи ему на ухо. — Не думал, что ты сдашься настолько легко, братец. — Просить не стыдно, Локи, — с этими словами Тор закидывает ногу на бедро своего же тела и пытается насадиться на член. — Подожди же, идиот! — шипит брат. — Член шире пальцев, ты порвешь себя! — Локи, пожалуйста! Тор обнимает брата за шею и целует за ухо — шепот и касания именно в это место пускают по нему дрожь и уговаривают на самые худшие из авантюр, — и если раньше Локи знал и пользовался, то теперь знает и ощущает на себе последствия. Из-за Торовой проделки Локи въезжает резко — Тор ойкает — и тут же замирает. По телу проходится каскад молний, а нос щекочет свежесть озона, распыленного в воздухе. Собственная магия вязкая, могучая, сильная — кардинально отличающаяся от острых, как лезвие кинжала, чар Локи. Прямо сейчас молнии — это то, чего не хватало. Они укрывают тяжелым одеялом, придавливают к земле, защищая, и Тор ощущает себя в руках брата сокрытым от всех угроз мира. Член распирает мягкие стенки, Локи вбивается него бедрами, а Тор скользит руками по нему, пальцами пересчитывая ребра, зная, что каждое касание порождает дрожь в теле напротив. Локи кончает, выплескивается прямо внутрь, и Тор стонет, понимая, что своими поддразнивание и утянул брата в водоворот оргазма. Дрожь члена внутри, горячая сперма, ненормально горячая, заставляют Тора застонать. Локи кладет руку ему на член, просто держит, зная, как правильно, и Тор кончает, выплескивается, пока ноги дрожат, а пальцы на ногах изгибаются в попытке ухватить убегающее безумие оргазма. *** Локи возвращается поздно. Он не ожидал, что покупка трав на Ванахеймском темном рынке займет столько времени. Пару месяцев назад его обличили в краже — не то чтобы неправомерно, — и появляться там было смерти подобно. Зато Тор! Великий принц, честный и добрый, конечно, никто не заподозрил бы его в подлости. К сожалению, рынок окружен столькими чарами, что любая иллюзия обернулась бы немыслимым риском со стороны Локи. И он заимствует тело Тора на денек. *** Локи входит в купальни. Он замирает. Тор еще не видит его, погруженный в удовольствие, закрывший глаза и издающий абсолютно непотребные звуки. С невероятным усилием, которое обычно — в его собственном теле — не требуется, он заставляет магию сокрыть его в тенях. Как он… смеет! Тор облизывает его пальцы и мычит, слюна струится по губам, капает ему на живот, но брат не обращает на это никакого внимания, будто испачкаться, вымазаться — не стыдно. Тор распахивает глаза и всхлипывает, встречаясь глазами с отражением. Локи застывает. Брат так явно наслаждается его телом, несмотря на кровное родство, что он клацает зубами. Стыд полыхает жаром на щеках, и Локи понимает, что Тор не просто возбужден. Тор жаждет его тело. Прежде чем Локи решается предпринять что-либо, он слышит, как с губ Тора срывается ругательство. — Малекитова срань! Тор скулит, и Локи чувствует, как возбуждение накрывает его с головой, резко, до боли, заставляя скрестить ноги и опереться рукой на стену. Локи всегда приходилось прилагать множество усилий, чтобы раскрошить волю брата. Прямо сейчас его собственное тело делает за него всю работу. Локи дергается, когда рука Тора ползет ниже, нащупывает мягкий вход пальцами — это секрет, который Локи не показывал даже любовникам, — но не успевает что-либо сделать, как слышит блаженное мычание, множащееся эхом высоких сводов купальни. И будто Тору плевать на то, что у Локи есть не присущие его собственному телу части, он проникает двумя пальцами внутрь и — блядство! — насаживается! Локи кусает губу и прикладывается головой к холодной мраморной стене. Он опускает руку к брюкам и сжимает член Тора ладонью. Тело Тора… не отзывается. Любопытство заставляет его перемянуться с ноги на ногу, и Локи сжимает себя с силой, которая в собственном теле причинила бы боль. Он чуть не отдергивает руку, когда молния на кончиках пальцев неконтролируемо — чертово тело, почему магия в нем такая дикая?! — пронзает член Тора. Локи, конечно, мстительный, но не настолько, чтобы лишить корону будущих наследников. Вместо боли тело Тора принимает молнии с благодарностью. Оно поет под каскадом вспышек, а член пульсирует, прося еще и еще. О!.. Это объясняет, почему брат в бою держится настолько дольше, почему смеется, когда Локи оттачивает на нем боевые заклинания. Магия не цепляется за него, и то, что ранило бы любого другого аса, заставляя зализывать раны неделями, слетает с Тора как с гуся вода. Тор тем временем ложится на спину и раздвигает ноги преступно широко, так, как сам Локи никогда бы не решился, выпрашивая ласку открыто и жадно. Один Всеотец, румянец цепляется за тело Тора, как самая заразная в мире болячка. Локи почти не смущается в собственном теле, он чувствует стыд, спасибо большое, но его организму словно нужно разогнаться, чтобы эмоции поглотили с головой. Тор же чувствует здесь и сейчас. И прямо здесь и сейчас он видит собственные — по-блядски — расставленные колени и то, как Тор трахает себя самозабвенно, открыто, со всем желанием. Магия снова прокатывается молниями под одеждами Тора, заставляя вздрагивать и чуть ли не роняя его на колени от желания. Тор снова морщится — настолько глупое выражение на собственном лице искажает его до неприличия некрасиво — и принимает более удобную позу, садясь. Взглядом пожирает аккуратный член, крошечный даже по сравнению с тем, который прямо сейчас во власти Локи. А еще он тянет пальцы в разные стороны, рассматривая ярко красную кожу влагалища, с которым так незабвенно играется. — Тор, — требует он, и Локи дергается от того, сколько власти несет его тон, — войди в меня сейчас же. — Брат, — шипит он. Мерзавец! Каков мерзавец, а?! Идея о том, чтобы умолять Тора, чтобы быть у его ног, разъедает Локи кислотой. Он настолько поглощен тем образом, который нарисовал Тор, что понимает произошедшее, только увидев румянец и стыдливо прячущиеся глаза. Тор хочет его. Не просто тело, не просто игру с членом, пальцами или влагалищем, он хочет заполучить Локи, хочет получить его у своих ног, родного брата, хотя это неправильно, невозможно и абсолютно запретно. Магия с трудом подчиняется ему, но Локи справляется, снимает собственное зачарование и выходит из теней. — Вот чего ты хочешь, могучий Тор, да? Локи смотрит вниз, на Тора, на то, каков он, обнаженный, все еще с пальцами внутри и снаружи, пораженный его появлением. Желание простреливает его, собираясь узлом на кончике члена, потому что Локи узнал настолько большой секрет. — Брат, — просит Тор, и Локи почти дергается от того, как легко это дается Тору, как мольбы становятся его второй натурой и не способны унизить его достоинства, — я хочу награду за твою шалость. Локи вскидывает брови. Жадный, бесстыдный Тор. Он смотрит на него, сведя брови, и взгляд на самого себя, раскрошенного в пыль желанием, заставляет его столкнуться с той стороной себя, с которой сталкиваться не хочется. Локи не умоляет. Не просит. Не пресмыкается. Зубы стучат друг о друга, а ноздри раздуваются в ярости. Он усмехается: — Моему телу не идут мольбы, милый братец. Ему так тяжело доставалось все и вся, так редко его просьбы Всеотцу были услышаны, а его слова, даже искренние, от всего сердца, отпугнуты пустым «лжец», что во рту становится горько. Локи нельзя просить. Тору… можно. — Я никому не сказал, что ты взял мое тело! Локи моргает ошеломленно и тут же чувствует, как тело омывает теплом. Тор всегда был энигмой. Загадкой, которая кажется очевидной в один момент, но в другой — затягивает в свою глубину с головой. Почему он не сказал?.. Он мог отправиться на поиски Локи со своими друзьями, мог вымолить у матери ласку и правосудие. Мог наказать Локи жалобой Всеотцу. Пока Локи замирает, Тор действует. И кажется, что это правило вообще, в целом, описывает их обоих. Тор целует Локи через одежду, молит взором, и Локи знает, что сдался. Что отказаться от единственного человека, которому он дорог и который скулит за крупицы его внимания, Локи не в силах. Локи подносит пальцы к чужим губам. Тор у его ног — маленький побитый щенок, Локи усмехается и ловит себя на мысли, что хочет растоптать Тора, чтобы собрать заново в том порядке, в котором посчитает нужным. Локи видит, как губы Тора блестят в свете факелов — так часто и жадно он облизывал их, неспособный справиться с огнем возбуждения в теле Локи. Когда Тор вбирает пальцы — послушно, — колени Локи дрожат. О вороны Одина, тело Тора почти трясет от желания. В один миг выжженная пустыня, в другой — нестерпимое желание кончить: как Тор живет с этим?.. Все или ничего — блядство, не так себе Локи представлял обмен телами. Брат сосет послушно, причмокивая от удовольствия, и Локи тянет на себя влажные пальцы просто чтобы не опозорить себя, кончая в брюки. Он вытирает пальцы о ключицы Тора, проверяя: а стерпит ли? — и да, стерпит. Локи видит, как член подрагивает из-за унижения, как его шалость, наоборот, заставляет Тора задыхаться и скулить, и поэтому вид брата, который перестает ласкать свой член, Локи не удивляет. Но то, как Тор задирает рубашку на нем все еще блестящей от предэякулята ладонью, заставляет вздрогнуть. Тор целует свой собственный живот нежно, невесомо, а Локи едва сдерживает стон. — Ты же тоже хочешь, брат, ты же стоял и смотрел! — обвинительно скулит он. Тор такой… простой иногда. Локи смеется. — Удивительное высокомерие. Думаешь, мне нужно разрешение, чтобы наблюдать за своим телом, м-м-м? — Пожалуйста, Локи. Тебе будет хорошо во мне! Хочешь — значит, можно. И совсем не думает о последствиях. Тело полыхает гневом. Тор хочет его, но Локи не стерпит кого-то еще, не будет грязным секретом короля. — Ты подумал, как править будешь, щенок?! С тобой рядом должна быть королева! Тор вбирает член Локи в рот и даже прикусывает как раз настолько, чтобы Локи выпустил несдержанный стон и толкнулся бедрами на сантиметр. — Бальдрова флейта! — шипит Локи. Тор двигает пальцами внутри себя, гонится за удовольствием, будто нет ничего важнее. Его скулеж пускает вибрацию вдоль члена Локи, и он стонет, понимая, что Тор выигрывает в этих переговорах, что Локи выебет его сейчас и придет снова — позже, несмотря на то, кто будет сидеть рядом с братом на троне. В конце концов, он всегда может отравить избранницу Тора после того, как она подарит королевству наследника. Тор выпускает его член. — Если королю нельзя выбирать лучшего, Локи, что это за король? Локи сжимает Тора за волосы и трет щеками, давя его головой на пах. Да. Локи лучший. Он жмурится, потому что Тор, каким бы дураком ни казался, вырос в достойного короля. Он требует, а не просит, молит, не пресмыкаясь, и знает, чего хочет. Тюрова бабка, Локи уже у его ног и ненавидит это. — Локи, пожалуйста. Я был хорошим для тебя. Трахни меня, войди сейчас! Локи пытается снять с себя одежду магией и не может — простейшее заклинание дается с трудом. Он щелкает пальцами — позорище, использовать жест для такой элементарщины, — а Тор смотрит на него, ложась и раздвигая ноги. Брат ерзает, пытается потянуть Локи на себя, но тело Тора — скульптура, массивная, прекрасная и несдвигаемая. Его собственное лицо искажается в мучениях, брови нежно сводятся друг к другу, и Локи усмехается, чувствует себя желанным: — Такой… выпрашивающий, — мурчит Локи, а Тор скулит, пытаясь приподнять бедра и потереться. — Не думал, что ты сдашься настолько легко, братец. — Просить не стыдно, Локи. Ему удается резким движением закинуть ногу на бедро, и Локи шипит, предупреждая: — Подожди же, идиот! Член шире пальцев, ты порвешь себя! — Локи, пожалуйста! Эта часть его тела невинна, Локи никого не пускал внутрь, боясь осуждения и шепота злых языков. Но он знает, как хорошо внутри, как приятно насаживаться на пальцы. Ему кажется лестным, что именно он сам будет у себя первым. Тор обнимает его, и шелест его сладких слов, бессмысленных, просящих, вкупе с чередой крошечных касаний заставляют Локи дернуться — он невольно въезжает в свое тело. Внутри тепло, жарко, смазки столько, что от слабого движения бедер все хлюпает. Тор ойкает, и Локи требуется приложить невероятные усилия, чтобы растянуть свое тело магией, сделать проникновение безболезненным. Тело Тора снова ведет себя не так, и вместо нужных чар их обоих пронизывает мириадой голубых огней, пригвождая друг к другу так, что не разъединиться. Сила льется сквозь Локи мощным потоком, озаряя купальни, словно наступил день. Локи смотрит на брата, как он мычит, как насаживается, как откидывает голову в удовольствии. Тор берет Локи, как король, несмотря на то, в каком теле находится, а Локи понимает… что сдается. И даже сейчас, несмотря на то, как Тор стремится получить член собственного тела как можно глубже, он успевает позаботиться о Локи. Он ведет рукой вдоль ребер, щекочет, заставляя брата потеряться и кончить — в одну блядскую секунду. Паника и удовольствие сливаются в одно, Локи пытается произнести заклинание, которое бы не позволило ему понести, но только вызывает очередную вспышку молний, которые маленькими иглами распаляют удовольствие на пике сильнее и ярче. Тор извивается под ним, стонет, и Локи почти вслепую находит собственный член. Брат кричит, не отводя взгляда. Оргазм преображает его, редкие линии морщин на собственном лице разглаживаются, а взгляд Тора — несомненно Тора, простой и любящий, — безмолвно благодарит Локи. Выдыхая устало, Тор тянется вверх и целует, нежно, не проникая языком внутрь, лаская губы Локи. Тор тянет его на себя, разрешая придавить, заботясь, чтобы Локи не лежал на холодном полу купален. — Спасибо, брат, — потирается Тор носом вдоль его скул. — Я буду достойным тебя, моя королева. Локи задыхается всхлипом. — Я знаю, что ты пока не веришь, Локи, но я выбираю тебя. Но Локи верит. Тор всегда был верен своему слову, и если он говорит, что посадит Локи на трон подле себя — это правда. Нет, это не пустое обещание. Это клятва. *** На следующий день Локи ждет своих студентов в классе, но они не приходят. Тор сказал, что подыграл его обмену телами, но Локи не уверен, что Тор действительно провел занятие. В конце концов, магия и Тор? Не смешите его нежные пятки. Он бредет в казармы и — удивительно — видит гурьбу спящих детей. Сдвинув кровати, они лежат, прижавшись друг к другу спинами и сопя. Локи подкидывает брови и медленно моргает. В груди расцветает тепло. Они очаровательные, когда не перебивают друг друга, не пытаются связать Локи и подвесить его на дерево. Быть может, взять себе выходной и позволить им выспаться — хорошая идея? Локи поджимает губы. Нет, не зря же он сам вставал в такую рань, в конце-то концов. Кроме того, у них и так наверняка был выходной с Тором, чему он в принципе мог научить их? На его губах мягкая улыбка, но он не окружает их дикими ветрами Йотунхейма. Только щекочет своими чарами, пока они не начинают зевать и потягиваться. Как только они раскрывают глаза и замечают Локи, они почти сразу подрываются с кроватей. Ну, как подрываются — пытаются. Едва они пытаются пошевелить конечностями, из десятка молодых ртов доносятся протяжные стоны. Они синхронно морщатся и тянут руки и ноги к мышцам, растирая. Что, черт возьми, Тор делал с ним? Локи окутывает их зеленым свечением диагностирующих чар и с трудом удерживается от того, чтобы распахнуть глаза. У них чуть ли не сильнейшая стадия магического истощения, и понятно, почему мажата сдвинули кровати и уснули, закинув друг на друга руки-ноги. Обмен энергией — естественный способ ее восстановления. Локи мотает головой. — Так, ну-ка марш в трапезную завтракать. Его самый младший — и самый назойливый — ученик спрашивает: — Но мы же… — он смотрит на часы, — проспали завтрак. Локи закатывает глаза, не в силах скрыть волну пузырящегося в нем веселья. — Наблюдателен, как всегда, — язвит он. Вылечить истощение без еды им не удастся. Локи поднимает бровь и говорит: — Во-первых, Эгиль, мы проспали завтрак, Ваше Высочество принц Локи, а во-вторых, даже не надейтесь, что вам удастся заморить себя голодом, чтобы избежать еще несколько дней магических занятий. Эгиль хмурит брови, на мгновение раздумывая над идеей Локи, считая ее, видимо вполне здравой, и Локи шипит: — А что касается тебя, Эгиль, ты будешь есть у меня с ложечки, ясно я выражаюсь? Но мелочь только и знает, что усмехаться: — Ну что ж за честь… Ваше Высочество! И все же Локи едва сдерживает себя от того, чтобы покопаться в юных умах ментальной магией и посмотреть, что было вчера. — И что же вы почерпнули из вчерашних занятий, мои маленькие мажата? Дети чуть ли не синхронно вздрагивают, но юная Амора, очень послушная и по-настоящему увлеченная чтением натура, говорит: — Я уже подготовила, мой принц, список, как вы просили. Локи берет ее свиток в руки и с ужасом читает с дюжину заклинаний. Амора нетерпеливо дергает его за рукав и почти умоляет: — Ну, сегодня-то вы научите нас использовать эти чары, Ваше Высочество? Локи прикрывает глаза, понимает, что каждому заклинанию сопутствует подробная характеристика с тем, как, где и зачем эти чары нужны, и теперь ему, Локи, нужно комментировать каждое написанное слово. Он выдыхает медленно, смотрит на них и дергается, когда один за другим дети достают пергаменты, и работа множится на глазах. «Чертов Тор и его любовь к бюрократии», — бормочет он себе под нос. Один из мажат, замечая недовольство на лице Локи, добавляет в попытке успокоить его: — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, мы помним, что вы сказали подойти к делу со всем усердием, мы распишем более подробные объяснения на днях, как и обещали.