Возвращение мастера

Здравствуйте, дорогие читатели! В последнее время я очень увлеклась новеллами и решила поделиться своим увлечением с вами. Вас ждет работа с вайбами древнего магического Китая, могущественными культиваторами* и нерушимыми отношениями учителя со своими учениками. (Хехе :) ) А в конце, в качестве особого подарка для вас, я напишу небольшой списочек из чего-то похожего на этот ориджинал, чтобы вы продолжили изучать это направление, но уже без меня. По ходу произведения будет много атмосферных картинок, изображений героев и просто милые факты о персонажах, которыми я буду очень рада с вами поделиться ❤ Приятного чтения! Тьмок :) — Я не буду брать учеников, — прошипел Синь Лян, яростно сверкнув ледяными глазами. — Ни одного, ни, тем более двух. У меня нет на это ни времени, ни желания. Глава ордена Парящего водяного дракона, Цай Веймин, терпеливо смотрел на безэмоционального снаружи, но закипающего внутри пятого старейшину и не предпринимал абсолютно никаких действий, чтобы его успокоить. Синь Лян хотел продолжить гневную тираду, леденящей интонацией замораживая собеседника, но встретился взглядом с главой ордена и замолчал. Ну уж нет. Он не станет оправдываться и предлагать варианты, поддаваясь этому древнему манипулятору с ровной бородкой. Он все сказал. У него ни в этой жизни, ни в какой-либо другой никогда не будет никаких учеников. Точка. Глава ордена Цай Веймин не сводил взгляда с Синь Ляна, зная, что его подавление молчанием работает всегда. Не было еще ни разу, чтобы старейшины ордена Парящего водяного дракона не сдались под его бессловесным укором. Но… прошло уже три минуты, а Синь Лян и глазом не моргнул, все также холодно смотря в черные глаза главы. Нахмурившись, Цай Веймин подождал еще две минуты, усилив ауру подавления. Но результат был тот же. Пятый старейшина не собирался склонять перед ним голову и принимать его условия. Интересно… — Год без миссий ордена и три свитка секретных водных техник за трех учеников, — медленно созревал глава Ордена, решившись, так и быть, подкупить несговорчивого гордеца. Синь Лян гневно вздохнул и скрестил руки. Его ведь не отпустят, пока он не согласится, да? Теперь точно без шансов… Тогда надо выторговать себе самый выгодный вариант из возможных. — Три года без миссий, пять свитков техник для третьей стадии, свободное посещение всех собраний старейшин на пять лет, и я… возьму тех учеников, которых никто не выберет. Глаза главы ордена округлились, но Цай Веймин поспешил величественно кивнуть, пока самый несговорчивый пятый старейшина не передумал. Синь Лян еще не знал, но остальные старейшины уже и правда вознамерились забрать себе адептов посильнее и побогаче, из аристократичных родов. Никто не хотел якшаться с пятью сиротами, что хоть и показывали себя вполне неплохо, но не имели ни денег, ни связей. — Тогда не смею Вас больше задерживать, глава ордена, — едва сдерживая гнев, поклонился Синь Лян. — Начало церемонии уже скоро. Будьте вовремя, пятый старейшина. Склонив голову в уважении, Синь Лян тут же скрылся с глаз главы и направился на свой самый ближайший к центру пик, стараясь не смотреть по сторонам и концентрироваться на дороге. А то случайно еще испепелит кого-нибудь взглядом. Проходящие мимо ученики с восхищением смотрели на статного и очень юно выглядящего старейшину. Его белоснежные длинные волосы красиво развевались, откликаясь на малейшие порывы ветра, а светлый многослойный наряд лишь подчеркивал белизну кожи Синь Ляна и прозрачно-небесную красоту его глаз. Один из адептов, который сегодня будет на церемонии окончания, не смог отвести взгляда от изящной фигуры, невольно замирая и смотря с восхищением за стремительными движениями Синь Ляна. — Нас он точно не выберет, Бао. Он презирает таких, как мы, — смуглый мальчишка с черными волосами тоже невольно засмотрелся на пятого старейшину, жемчужину их ордена, чья красота пленила множество сердец и разбила их в тот же миг, стоило старейшине встретиться с кем-либо своим ледяным взглядом. — Ага… посмотрим, как они заговорят, когда мы их всех превзойдем, Дао. Не верю, что совершенствуются быстро только аристократы и богачи. Фыркнув, Чен Дао схватил своего друга за руку и побежал к общежитию. Им еще нужно все подготовить к выпуску. Ворвавшись в свой дом, Синь Лян несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и уже чуть более спокойно прошел в кабинет, где на чистом, без единой пылинки, столе громоздились аккуратные стопки с отчетами всего ордена, за которые Синь Лян еще даже не садился. А все должно быть проверено и рассортировано уже к концу этой недели. Страдальчески вздохнув, пятый старейшина откинулся на диван и закрыл глаза рукой. А хотелось закрыть всего себя в отдаленной пещере, где его больше никто и никогда не найдет. Но желания Синь Ляна ни в этом мире, ни в прошлом никогда не сбывались, поэтому ему оставалось лишь мечтать о спокойствии и уединении. После обеда сегодня будет грандиозная церемония назначения учеников, от которой Синь Ляну теперь уж точно не отвертеться. Скорее всего, ему достанутся безродные, но этот вопрос его тем более не волновал, учитывая, что он сам из мира, где давно не работали правила аристократии. Там работали только деньги. И, черт возьми, чужой ублюдский Бог, который убил его, когда он только-только с комфортом устроился редактором на новой работе, удаленно вычитывая чужие тексты и получая за это хорошие деньги. Ему было всего двадцать пять лет, когда Совершенный Судья (так ему представилась эта сущность), остановила его сердце и заставила смотреть, как его мертвое тело падает в середине супермаркета, куда он отправился за продуктами для родителей, чтобы отметить новую высокооплачиваемую должность. Но это шокирующее зрелище было не единственным, что Судья для него приготовил. Бог соседнего мира забрал душу Виктора в междумирье, чтобы там шантажировать его жизнями родителей и заставить его же, обычного человека, занять тело совершенствующегося парня из параллельной вселенной, чтобы через шесть лет спасти чертов мир сумасшедшего Бога от орды демонов. Которые устроят нахлест вселенных и через разлом проникнут во вселенную культиваторов. Разумеется, Виктору придется пожертвовать своей жизнью ради этой просьбы. А если он откажется, то жизнями будут жертвовать его родители, дальние родственники, знакомые и черт знает, кто еще, пока Судья не успокоится и не найдет альтернативу. По словам сумасшедшего Бога, личность Виктора — единственная из триллионов бесконечностей существ, у которой вероятность не дать этому миру погибнуть, составляет целых сорок восемь процентов. Судья верит, что Виктор успешно справится с заданием и приведет любимый мир Судьи к процветанию. И не допустит его разрушения, конечно же. С какой-то стати у всех остальных людей, даже самых умелых и способных, вероятность поднималась до четырех процентов и оставалась где-то там, не двигаясь выше ни на дюйм. Поэтому за всех страдал Виктор, разбираясь с давящей аурой Бога, который переживал за свой мир и плевал с высокой горы на мир Виктора и все остальные вселенные, в которые он не был так вовлечен. Совершенный Судья также добавил, что уникальная аура будущего тела Виктора отпугнет от него большинство демонических отродий в зверином обличие, чтобы тот спокойно закончил свою миссию и умер, успокоив кровожадную (только в отношении Виктора почему-то) натуру Бога. Судья также добавил, что Виктор не погибнет навсегда, а просто снова отправится в бесконечный круг перерождений, забывая себя и по новой проживая жизнь за жизнью. Ну, здорово, получается. Что еще Виктор мог сказать, снова открыв глаза, но уже в теле Синь Ляна? Через шесть лет ему предстоит закрыть разлом и снова умереть. Правда уже не безболезненно, как в первый раз, а, вероятнее всего, испытав всю палитру болевых ощущений, пока его второе тело будут разрывать на куски. Мученически вздохнув, Виктор, а точнее, теперь уже Синь Лян, просто надеялся, что все эти шесть лет он проведет в тишине и покое где-нибудь в лесу, оплакивая свою потерю родителей и прежнюю жизнь, пока примерно ноль человек будут искать его компании и досаждать ему. Да-да. Хорошая была мечта. Славная. Но ей не суждено было сбыться. Мало того, что он оказался пятым старейшиной десятого из двенадцати крупнейших орденов культиваторов, так он еще и был доверенным лицом главы, проверяющим все документы, отчеты и начисления, следя за честностью остальных старейшин. Вик… Синь Лян терпеть ненавидел делать скучную, монотонную работу, за которую платили не то, чтобы много, и не то, чтобы даже за много он вообще хотел это делать. Но его никто не спрашивал, потому что это было его занятием еще до вселения, соответственно, отказаться от этой чести ему никто бы не дал. Также, в связи с тем, что он не переносил беспорядок в любом его виде, ненавидел грязь и всегда соблюдал вокруг чистоту, он был вынужден тратить на уборку своего двухэтажного дома по меньшей мере по полтора часа в день. Потом ему еще рассказали про пристройку для учеников и Синь Лян захотел выругаться, потому что убираться там было сущим адом. Но пятый старейшина не смог бы жить в этом мире, зная, что в непосредственной близости от места его жительства есть целый дом, пропитанный пылью и грязью. Поэтому его ежедневные полтора часа на уборку превратились в два с половиной, понижая желание жить у Синь Ляна до критической отметки. Разумеется, никого в гости он не звал и даже не планировал ни с кем сближаться. И знакомиться тоже. Во-первых, потому, что он не собирался убирать еще и за ними, во-вторых, он скоро умрет, а в-третьих, его бросили обе его девушки в первой жизни, доказав всем вокруг и ему в частности, что он невыносимый человек, и даже если он заведет себе питомца, то бедное животное скорее помрет, чем согласится жить с жутким чистюлей, который в дополнение ко всему еще и не умеет поддерживать разговор. С последним Синь Лян бы поспорил, но, если быть по-настоящему искренним, то он правда сомневался, что сумеет понравиться хоть одному существу в этом мире. Люди его не любят, а животные теперь боятся по словам Судьи. Ему не стоит даже пытаться держать рядом с собой живое создание. Синь Лян не хотел бы, чтобы в нем снова разочаровались. Возможно, даже не зная этого и делая не специально, Синь Лян теперь всегда ходил с маской безразличия и не позволял никому видеть своих истинных эмоций. Возможно, он боялся, что его в который раз не примут и посчитают тишину рядом с ним давящей, а чистоту – удушающей. Но, может быть, мало кто с ним общался, избегая пятого старейшину с ледяным и сокрушительным, как айсберг, взглядом только потому, что он закрылся ото всех первым. Синь Лян еще раз тяжело вздохнул и намеренно избежал взглядом ровную стопку документов на столе. Она как будто бы становилась все выше, стоило пятому старейшине моргнуть. Боже. Как же он устал. Почему, будучи старейшиной на средней стадии Золотого ядра, он не может использовать магию и просто проверить все эти бумаги одним взмахом руки? Почему его суперспособности — это нечеловеческая сила, с помощью которой он уже случайно переломал два стола, стул, стену и бесчисленное количество стаканов? Ведь Синь Ляну было безразлично совершенствование и никаких сил к вознесению он не прикладывал. Это было даже не потому, что время старейшины ограничено, а просто потому, что это была далеко не его жизнь мечты, а того несчастного человека, что раньше занимал это тело. Жизнью мечты Синь Ляна было тихое, мирное спокойствие, когда его никто не трогает, не отвлекает и просто дает в тишине и чистоте почитать или поразбирать схемы печатей заклинаний этого мира. Но даже этого сделать спокойно он не мог, поскольку вечно работал, а когда не работал и садился за книгу, то тут уже к нему стучался работник библиотеки и вежливо спрашивал в четвертый раз, когда он уже вернет взятые в библиотеке свитки. Пятый старейшина в очередной раз тяжело вздохнул. За год в этом мире Синь Лян устал так, как не уставал за всю свою прошлую жизнь. Он не хотел даже думать о церемонии, потому что с детьми он ладил, наверное, еще хуже, чем с ровесниками. Как он их вообще будет обучать, если сам ничего не знает и не умеет? Синь Лян просто пользовался способностями нового тела, но сам совершенно не представлял, как это все работает. Он даже на мече ни разу не летал, боясь высоты, и постоянно ходил везде пешком, что знатно его раздражало. А еще пятого старейшину раздражали его длинные белые волосы, которые были в чае, на полу, на простынях, в штанах и лезли в лицо, когда дул ветер. Когда ветер не дул, волосы тоже мешали, снижая последние очки воли к жизни у жертвы сумасшедшего Бога. А самое ужасное – это то, что их нельзя было состричь, поскольку культиваторам они помогали накапливать Ци**, и за такое преступление остальные старейшины сожгут пятого на костре праведного гнева. Синь Лян просто ждал, когда все это кончится, потому что не разбирался в этом мире, не планировал ни секунды потратить на совершенствование, страдал без любимых десертов и умирал от антисанитарии. Чтобы список жалоб был полностью укомплектован на этот день, Синь Лян добавил в него мысленный пункт с претензией на отсутствие массажа (а лучше личного массажиста) и вообще этой опции в их ордене и (не дай Бог) во всем мире. Если он до конца своих дней не получит ни одного массажа, он не будет перерождаться до тех пор, пока не сведет Сумасшедшего Бога с ума. Во второй раз. С такими мыслями Синь Лян принялся изучать информацию, чтобы знать, на что потратить сегодняшнюю ночь и как заставить его будущих учеников встречаться с ним как можно реже. У него даже что-то получилось найти, но все же составить весь план он не успел, уйдя на церемонию, которая только добавит ему количество и так зашкаливающего стресса. А если точнее, то после нее у Синь Ляна появится ровно пять новых проблем, которые вряд ли хоть на секунду оставят своего мастера в покое. Не в этой жизни. __________________________________ * Культиватор (Совершенствующийся) — это что-то среднее между магом (сверхспособности), монахом (религиозные ритуалы и запреты), экзорцистом (управление призраками, демонами и прочей нечистой силой) и рыцарем (воинское искусство). Если очень коротко, то культиватор – это человек, занимающийся саморазвитием (магическим и воинским), чтобы добиться вознесения и стать если не Богом, то сверхчеловеком точно. ** Ци – жизненная энергия, существующая в природе и человеке, которую культиватор может накапливать в своем теле и достигать новых стадий совершенствования.