Возвращение мастера

— Вот ваши комнаты. Располагайтесь. Если завтра или в любой другой день в вашем доме будет беспорядок или грязь, будете жить на улице. Старейшина окинул все еще не отошедших от напряженной церемонии учеников взглядом и, развернувшись, направился к себе в кабинет составлять сбалансированное расписание для маленьких людей, которые ни слова ему не сказали за весь день. Это нормальное поведение для детей в этом мире, интересно… или ему просто повезло, что в первый день ученики его стесняются? Или боятся. Или уже знают, что Синь Лян ничему толковому их не научит… Так. Если Синь Лян сейчас же не остановит поток этих мыслей, то у него начнет болеть голова. А ему достаточно уже тех пяти проблем, что будут жить по соседству и требовать к себе повышенного внимания. Головная боль не входила в его список дел на сегодня. Во время прошедшей церемонии пятый старейшина равнодушно разглядывал своих учеников, на которых указал ему глава, и мысленно тяжело вздыхал. Они все сироты, потерявшие родителей и не знающие, что такое забота старших. У них у всех было тяжелое детство, которое таким и осталось, но уже в стенах ордена. Самому старшему ученику только исполнилось тринадцать лет, а младшему еще вообще было одиннадцать. Синь Лян не представлял, как с ними разговаривать так, чтобы его сразу понимали и слушались беспрекословно. А еще он не понимал, как вообще разговаривать с маленькими детьми, потому что в его первой жизни у него не было взаимодействий с людьми, младше двадцати лет. И его это идеально устраивало, между прочим. Синь Лян скрестил руки. Пожалуй, это нахлынувшее чувство тревоги посетило его впервые за все время нахождения в этом мире. Его заставляли нервничать пять маленьких детей. Боже. Он умер, встретил сумасшедшего Бога и планировал умереть снова, но именно дети заставляют его так переживать. Серьезно? —… те ученики, которых не выберет ни один из старейшин, будут отправлены назад и не смогут продолжать совершенствование в стенах ордена Парящего водяного дракона, десятого ордена из великих двенадцати, что стоят у истоков империи, — закончил глава Цай Веймин и величественно сел на свой стул. Так и было положено начало церемонии, где ушлые старейшины расхватывали богатых и знатных адептов, как горячие пирожки, ни в коем случае не беря больше трех учеников. А лучше вообще довольствуясь лишь одним. Синь Ляна глава пропустил в очереди, сказав, что пятый старейшина сегодня сделает выбор последним, раз уж сам изъявил такое желание. Глаза его будущих учеников, поначалу светившиеся надеждой и счастьем, медленно затухали, когда ни один из великих учителей не изъявлял желание забрать их в ученики. Возможно… только возможно, что именно в тот момент Синь Ляну стало некомфортно, его сердце дрогнуло, и он захотел поскорее увести с собой и так бог весть чего натерпевшихся за свою короткую жизнь детей. Когда же наконец пришла его очередь, Синь Лян встал и безэмоционально назвал пять оставшихся имен, не позволяя ни одному ребенку остаться ни с чем и покинуть орден. Нет уж. Он воспитает из них достойных заклинателей, способных охранять и защищать этот мир, когда Синь Лян его покинет. Не то, чтобы пятый старейшина так уж сильно переживал за этот мир, но учеников он вырастит и сделает все от него зависящее, чтобы хоть кому-то в этом мире было хорошо от его присутствия. А ученики — это не такие уж и близкие отношения, чтобы Синь Лян переживал за их эмоциональное состояние после своей смерти. В конце церемонии он все-таки забрал с собой всех пятерых сирот, сопровождаемый раскрытыми в шоке глазами старейшин, которые не понимали, как можно было набрать себе безродных, да еще и в таком количестве. Глава ордена лишь величественно кивнул, а сами ученики удивленно смотрели на своего учителя, возвышающегося над ними неприступной скалой, и послушно следовали за ним, боясь сказать даже слово, чтобы один из самых влиятельных старейшин ордена вдруг не передумал и не отказался от них. Синь Лян не оглядывался, хмуро следуя к своему идеально чистому дому и такому же чистому домику для учеников рядом. Пусть маленькие совершенствующиеся только попробуют развести хоть где-то скопление пыли или разбросать одежду. Он хоть раньше и никого в своей жизни не наказывал, но теперь Синь Лян точно постарается найти самый быстрый и эффективный способ показать детям, что беспорядок недопустим ни в какой форме. После короткого распоряжения пятый старейшина ушел в свой дом, молясь всем богам (кроме сумасшедшего), чтобы за время его страданий, мучений и лишений (весь вечер, ночь и, возможно, утро) при подготовке начального расписания и изучения методик совершенствования, его адепты ничего не учудили и ни в коем случае не пошли его разыскивать. Его количество социализации и так было многократно превышено на сегодня.

***

— А разве… разве старейшина Синь Лян не берет на воспитание только аристократов? — тихонько и все еще боясь поверить в свалившееся на них счастье спросил самый молодой из учеников — Нун Бао, взглядом пронзая своего друга Чен Дао. — Он… он выбрал нас? Сам? Чен Дао отвечал ему шокированным взглядом и молчал, не способный вымолвить ни слова. — Он не выбирал нас, — безэмоционально и как будто бы равнодушно заметил Вэй Шен, не смотря ни на кого. — Он просто взял тех, кто остался. — Но не должен был… — Е ЦзиЛин смотрел вслед ушедшему учителю и не мог поверить в свою удачу ровно также, как и остальные. — Да. Не должен был, — безэмоционально согласился Вэй Шен. У Фан не стал участвовать в разговоре, подозрительно сощурившись и кинув полный недоверия взгляд на дом учителя. Он не верил в доброту людей и совершенно точно не собирался сближаться с мастером, у которого могут быть совершенно другие планы на них всех. Такие планы, в которых все пятеро никому не нужных сирот не доживают даже до следующей стадии совершенствования. Еще немного помолчав, ученики переглянулись и осторожно прошли в свою небольшую пристройку, в которой было десять простеньких комнат на двоих и одна купальня на всех. Внутри было на удивление чисто и свежо, словно кто-то каждый день открывал здесь окна и бережно ухаживал за порядком. Обычно пустующие сооружения были без присмотра, а оттого находились в плачевном состоянии, пока сами ученики не начинали следить за порядком. Но здесь… Снова обменявшись удивленными взглядами, адепты разошлись по комнатам. Причем Вэй Шен сразу ушел один, больше не собираясь делить свое личное пространство ни с кем, а остальные разбились на пары и заселились в комнаты по двое. Раньше они все жили в одной комнате впятером, что дало им время узнать друг друга и немного сблизиться. Разве что остальные ученики, жившие в похожих условиях, но все же немного лучших, задирали пятерку сирот и не уставали травить их за бедность и безродность. Но это была проблема остальных адептов ордена, а не их. Потому что У Фан запомнил их всех и спокойно ждал, зная, что однажды им всем достанется по заслугам. Потому что У Фан никогда ничего не забывает. И никого. … А списком имен он потом поделится с остальными, чтобы те в свою очередь тоже совершили свою месть. Он даже не попросит ничего взамен. Он будет самым щедрым другом, который устроит охоту за всеми, кто хоть раз обозвал его ущербным или пошутил про смерть таких же безродных, как он, родителей. Чен Дао, смуглый мальчик с черными волосами до плеч, выбрал первую комнату слева для них с Нун Бао. Сегодня они уже видели старейшину Синь Ляна, но даже в самых смелых мыслях Чен Дао не мечтал попасть к нему в личные ученики. Пятый старейшина был недостижимым и, словно, снисходил даже для общения с самим главой, что уж говорить о безродных, которых весь орден считает пятном на своей репутации и при любой удобной возможности пытается от них избавиться. Так что вряд ли их нынешний мастер… — Бао! — закричал встревоженно Чен Дао, с ужасом смотря на кучу мусора и хлама, которая посыпалась с Нун Бао, стоило тому скинуть первый из трех слоев одеяний на пол. — Что? — испугался самый юный из всех учеников, замерев на середине процесса выгребания из карманов еще каких-то подозрительно похожих на мусор вещей. — Мастер нас выгонит за такое… — Чен Дао с ужасом смотрел на растущую кучу хлама, которая образовывалась сама по себе вокруг его друга. — Это нельзя тут оставлять… Нун Бао испуганно сглотнул и с быстро увлажняющимися в невыразимой печали глазами смотрел на свои драгоценные сокровища. В их прошлой комнате у него был собственный угол за кроватью, где он хранил свои бесценные вещи и никто, даже Вэй Шен, ничего не говорил ему по этому поводу. — Но… но я так долго их собирал… как… как же… Чен Дао не знал, что делать, но знал, кто придумает решение. — Шен! — … — Шен!!! — … На шум выглянул золотоволосый Е ЦзиЛин и подозрительный У Фан, который только-только поставил свои немногочисленные средства личной гигиены в их с Е ЦзиЛином тумбочку. — Кто-то завтра будет спать на дереве с жучками, — мило и совсем не обидно заметил Е ЦзиЛин, с улыбкой наблюдая за кучей хлама, которая тянулась из соседней комнаты в коридор. — Не поможешь им? — У Фан тоже смотрел на след от Нун Бао и задавался вопросом, не заденет ли их всех гневом учителя, когда тот утром придет проверять, как они справились с его единственным распоряжением. Е ЦзиЛин лишь улыбнулся в ответ и вернулся в их комнату, доставая маленькую книжку с описанием стадий накапливания Ци и садясь на кровать. — Вэй Шен им поможет. А если они не найдут решение, то я выкину весь хлам Бао ночью, пока все будут спать, — так же мягко ответил Е ЦзиЛин. У Фан хмыкнул, зная, что Е ЦзиЛин так и сделает и рассказал ему только потому, что достаточно доверяет. — Бао расстроится. — Очень жаль, — улыбнулся Е ЦзиЛин. Двое учеников переглянулись, улыбаясь, и вернулись к своим делам, зная, что скоро Вэй Шен доведет первую комнату до слез, потому что пока маленький Нун Бао не начнет плакать, бездушная машина в лице гениального ученика не остановит свои давящие нравоучения, способные застыдить и погрузить в ужас грядущих перспектив самого Демонического тритона бездны. Так все и случилось. Только у Е ЦзиЛина и У Фана не получилось тихо отсидеться в комнате. Вэй Шен надавил и на их болевые точки, заставив драить все необжитые комнаты, пока он с Чен Дао и Нун Бао протирал и аккуратно расставлял детали, палки, ветки, куски ткани и всевозможные неготовые изделия по незанятым в других комнатах тумбочкам. Вэй Шен, будучи настоящим педантом и аккуратистом наконец-то был в своей стихии, орлиным взглядом подмечая любую пылинку и поправляя складки на покрывалах своих неаккуратных сокомандников. Раньше именно он подстраивался под остальных, держа только свою кровать и стол в идеальной чистоте. Сейчас же все стало ровно наоборот. Вэй Шен безэмоционально посмотрел на идеально чистую комнату Чен Дао и Нун Бао. Его приятели теперь боялись в нее заходить, чтобы ничего не испортить к приходу учителя. Такой порядок и должен был быть изначально в их общей комнате. Вэй Шен удовлетворенно кивнул и вернулся к себе в комнату, которая была в самом конце коридора. Возможно, в отличие от прошлых неудачных отношений со взрослыми, с этим учителем у него получится найти общий язык.

***

Совершенно не спавший всю прошедшую ночь Синь Лян хотел лишь одного. Лечь. Всего лишь прикрыть уставшие от бесконечной писанины глаза. Мог ли он это сделать? Конечно, нет. По ощущениям уже было девять утра, а все адепты должны просыпаться на рассвете, чтобы выполнять назначенные мастерами тренировки и отправляться на завтрак. А он только закончил возиться с расписанием тренировок для тела и для Ци, что вымотало его настолько, что Синь Лян хотел закрыться в своей комнате и больше никогда из нее не выходить. Но он вышел и сразу об этом пожалел, заметив, что его ученики стоят ровным рядком с руками за спиной по росту около входа в свою пристройку. Синь Лян почувствовал нехорошее подозрение. — Давно вы так стоите? — С восхода солнца, учитель, — безэмоционально ответил Вэй Шен, учтиво наклонив голову. Синь Лян мысленно произнес ёмкое нецензурное слово, но не показал ни единым жестом, что совершил ошибку и не дал ученикам точных указаний. — Сейчас я проверю, в каком состоянии ваш дом, — равнодушно произнес Синь Лян, внутри переживая за детей и за то, что теперь уж точно им не понравится. — Да, учитель, — почти синхронно поклонились ученики, все как один боясь, что из-за Нун Бао им всем придется жить на улице. Синь Лян внимательно проверил все помещения, рассмотрел подоконники без единой пылинки и проверил купальни, в которых не было лишней воды и волос. Каменная кладка тоже была в хорошем состоянии, хоть и с небольшими разводами. Синь Ляну пока что очень нравилось все, что он видел. — Откройте тумбочки. — Я открою, учитель, — тихо вызвался Нун Бао и испуганно закусил губу, боясь, что учитель его выгонит из-за его сокровищ. Синь Лян молча смотрел своим ледяным взглядом на бесполезный мусор в первой комнате, который захламлял две из трех полок. При этом он был разложен очень аккуратно и не выглядел старым или грязным. Дети в их возрасте в это играют? Тишина была давящей. Ни один из учеников не смел поднять голову и посмотреть на учителя, один только Нун Бао дрожал, как лепесток сакуры и готов был расплакаться в любую секунду. — Что это? Нун Бао не мог говорить, чувствуя подступающие к горлу слезы, поэтому его спас Чен Дао. — Это вещи Бао, учитель. Он занимается собирательством и мастерит из найденных предметов разные… приспособления. Чен Дао тоже было страшно, потому что колючий взгляд мастера пронзал его насквозь и замораживал изнутри. — Это правда? — Синь Лян перевел ледяной взгляд на Нун Бао. — Д-да… у-учитель… — Нун Бао старался, чтобы его голос не дрожал, но не преуспел. Синь Лян внимательно посмотрел на дрожащего ученика. Потом окинул взглядом остальных замерших в напряжении адептов и мысленно вздохнул, готовясь впервые в жизни позволить кому-то легально хранить бесполезный хлам в своей комнате. Это не грязь, так что формально младший ученик не нарушил его запрет. Тогда почему он так боится? Почему они все его боятся? Синь Ляну нужно срочно исправлять положение дел, пока его маленькие ученики не попадали в обморок от страха. — Очень хорошо. Это полезный навык, — кивнул Синь Лян, надеясь, что выбрал верные слова. — В будущем ты сможешь стать мастером артефактов, если будешь прилежно совершенствовать уровни Ци и продолжать заниматься своим делом. Нун Бао широко раскрытыми глазами посмотрел на учителя, над головой у которого словно собрались все культиваторы этого мира и запели песнь вознесения. Еще никто и никогда не говорил ему такие слова. Его… его учитель верит в него? Его учитель правда разрешит ему оставить все его бесценные находки? Все его сокровища… Нун Бао задержал дыхание, с восхищением смотря на своего первого и, пожалуй, пока единственного кумира. Он станет мастером арке… артес… Он станет великим мастером и будет делать самые лучшие вещи! Он не подведет своего учителя! Чен Дао выдохнул с облегчением, радуясь, что его друг не пострадал. У Фан и Вэй Шен не показали своих эмоций, а Е ЦзиЛин мягко улыбнулся, радуясь, что учитель не выгнал их всех на улицу. Потому что Е ЦзиЛин, будь он на его месте, сделал бы именно это. — Вы выполнили мое указание, — повернулся ко всем Синь Лян. — Теперь каждое утро я буду приходить и проверять, как вы следите за местом, в котором живете. Если хоть раз здесь будет неопрятнее, чем сейчас, вы помните, какое наказание последует. Вот ваше расписание тренировок на ближайший месяц. Ровно через неделю я проверю вас по системе упражнений и оценю, насколько хорошо вы подготовились к работе с Ци. Синь Лян наградил всех холодным взглядом и добавил: — Лучше вам начать прямо сейчас. ___________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*❤:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧❤ヽ(◕ヮ◕ヽ) В сектах этого мира ученики всегда очень сильно слушаются своего учителя и не имеют права говорить, что им хоть что-то не нравится, поскольку за такое мастер очень легко может их выгнать или подстроить все так, чтобы ученик погиб в сражении с демоном (хотя это учитель убьет ученика, но никто ничего не докажет). Даже глава секты. Поэтому ученики всегда в большинстве своем очень послушны и (если повезет с учителем) очень преданы ему. Конкретно у наших мальчиков сейчас рушатся все мыслимые и немыслимые шаблоны поведения гордого и жестокого Синь Ляна, который воспитывает только аристократов своей беспощадной, жесткой рукой. Наши маленькие культиваторы даже не представляют, в чьи безэмоциональные (но совсем не такие страшные, как у остальных жителей этого мира) руки попали!