Возвращение мастера

Синь Лян улыбался. Весь орден, включая его учеников, в удивлении смотрел за необычайными событиями исторического масштаба, разворачивающимися на территории гор Парящего водяного дракона. — Располагайтесь здесь, уважаемый Ма Ин. Я буду приходить утром и вечером. Остальной распорядок дня расскажут ученики.        Оставив пожилого массажиста обустраиваться в своей обители, чрезвычайно довольный Синь Лян пошел к себе домой, чтобы принять ванну, лечь спать, проснуться и тут же вернуться к массажисту, о котором он так давно мечтал. И неважно, что скажет орден. Пятый старейшина не нарушал правил. Он привел на гору не обычного человека, а культиватора, который остановился еще в самом начале своего совершенствования. Если нужно, он даже возьмет его в ученики, чтобы ни в коем случае не упустить бесценного профессионала, который превратит его жизнь в райское наслаждение, где каждое утро и вечер будет делать Синь Ляну массаж. С тех пор, как Чен Дао и Вэй Шен достигли стадии заложения основ, прошло еще два года, за которые маленькие ученики Синь Ляна превратились в немаленьких юношей, догоняя в росте самого учителя, который этого даже не заметил, продолжая относиться к ним, как к двенадцатилетним детям. Теперь все его адепты могли похвастать достигнутой стадией заложения основ, причем у Чэн Дао и Вэй Шена был уже довольно высокий уровень создания фундамента, у Е ЦзиЛина и У Фана – средний, а у Нун Бао — начальный. Но для Нун Бао, чья хаотичная Ци успокаивалась совершенно не так быстро, как у остальных, и кто был самым юным в их команде, это снова было большим достижением в таком возрасте. Нун Бао недавно исполнилось пятнадцать лет, в то время как остальным было по шестнадцать. И Чен Дао, соответственно семнадцать.        За это время произошло много событий, одним из самых главных было то, что теперь все ученики выбрали себе раздельные комнаты (благо их количество позволяло), а Нун Бао забрал себе еще и дополнительную комнату, адаптированную под мастерскую, в которой он нередко ночевал. Синь Лян привык ко всем своим ученикам настолько, что уже не представлял себе жизни без них. Чен Дао баловал его выпечкой и все новыми соусами, который придумывал сам, а потом обязательно составлял Синь Ляну компанию во время трапезы. У Фан добровольно забирал у него половину монотонной работы ордена, быстро и умело все считая и не давая ни единого повода в себе усомниться. Вэй Шен регулярно раз в полгода дорабатывал какую-нибудь уже существующую печать, чтобы она работала лучше и без ошибок. А один раз придумал собственную, которая убивала всех насекомых в радиусе одного метра. За эту разработку Синь Лян души в нем не чаял, сразу показав ее главе и записал ее под именем Вэй Шена, за что тот сразу получил небольшую сумму денег (потому что остальную большую забрал глава ордена, по всем правилам пользуясь юным дарованием). Глава все задумчивей смотрел на Синь Ляна и вызывал у того неприятные мурашки, которые обычно не предвещали ничего хорошего. Е ЦзиЛин все больше совершенствовался в медицине и даже однажды кому-то помог в ордене, но особенно не распространялся об этом, скорее всего стесняясь, как думал Синь Лян. Нун Бао же не изменял себе. Юный изобретатель, когда место для носки талисманов и амулетов на учителе закончилось, сделал по одному кольцу с подпространством на семнадцать позиций всем друзьям, после чего принялся продавать изделия. За счет наличия собственного бюджета Нун Бао смог покупать уже хорошие материалы для изделий взамен старого обветшалого хлама, который раньше находил не пойми где. И спустя совсем малое количество времени амулеты и кольца Нун Бао уже ценились во всем ордене. Только теперь остальные старейшины поглядывали на учеников Синь Ляна уже не с бывалым пренебрежением и отвращением, а с завистью, а на него самого с неприязнью, считая, что надменный Синь Лян как-то намеренно провел их всех тогда вокруг пальца и увел потенциальных будущих глав сект у них из-под самого носа. Но они забывали, что пятый старейшина лишь забрал тех, кто остался, и не обращал никакого внимания на происхождение своих подопечных. Старейшины, не скрываясь, завидовали успехам Синь Ляна и его ученикам и считали, что тот делает что-то нечестное, чтобы подобраться поближе к главе и захватить побольше власти в ордене. Синь Лян об этом не знал и просто наслаждался жизнью, пристально следя за прогрессом подросших учеников и делая ту часть своей работы в ордене, которую ему оставлял У Фан. Наконец-то он был счастлив. У него была спокойная жизнь и гениальные ученики, которые все схватывали на лету и практически не нуждались в руководстве Синь Ляна. Они решали все проблемы с Вэй Шеном, изредка только прося новое расписание у учителя, если понимали, что старое перестает быть эффективным. И Синь Лян с радостью вручал им новые свитки, проверив сначала навыки, разумеется, и радуясь, что заранее все расписал и может не тратить снова по всей ночи на подготовку, как это было в первые несколько раз. Зевнув, Синь Лян вышел из спальни, тут же сладко потягиваясь и радуясь, что так хорошо поспал. Его прекрасный вид из окна второго этажа на зеленый холм и яркие солнечные лучи сделали его новый день просто невероятно прекрасным. А ожидание первого за пять лет нахождения в этом мире массажа и вовсе делало утро сказочным. — Доброе утро, учитель, — поклонился Вэй Шен, который сейчас уже был одного с ним роста. — Ваша медитация была успешной? — Доброе, — Синь Лян снова тихонько зевнул, прикрыв рот ладонью, из-за чего его и так не завязанный халат спустился по его руке и обнажил все плечо. — Я по-прежнему на середине стадии Золотого Ядра, поэтому — нет. Вам всем осталось совсем чуть-чуть, чтобы превзойти меня. Синь Лян не будет разубеждать своих учеников в том, что вместо сна он каждую ночь медитирует. Откуда они это взяли — непонятно, но звучит правдоподобно. Особенно для Синь Ляна, которого никто не видел ни на спаррингах, ни на медитациях по формированию Ци последние пять лет. Вэй Шен, словно зачарованный, смотрел, как изящная рука с тонким запястьем плавным движением поправляет легкий халат, закрывая все плечо и острую ключицу, и возвращает одежду на место. Шестнадцатилетний гений замер, почувствовав прилив неконтролируемого возбуждения и не смог заткнуть свой мозг, который не нашел ничего лучше, чтобы упрекнуть мастера. — Это очень неприлично, учитель, — коротко отрезал Вэй Шен, чувствуя, что его пенис каменно встает и мастер этого не замечает только потому, что Вэй Шен, в отличие от пятого старейшины, одет во все три слоя тренировочных одежд, как по учебнику. Синь Лян посмотрел на своего ученика, не поняв сути, и холодным взглядом потребовал объяснений. — Этот ученик говорит, что очень неприлично ходить, будучи одетым лишь в нижний слой одежды, — не дрогнув, произнес Вэй Шен, чувствуя, как член продолжает набухать, а возбуждение достигает критической отметки. Пятый старейшина нахмурился. — То есть ты… — Синь Лян подошел вплотную к Вэй Шену, не заметив, что дыхание ученика участилось, а на безэмоциональном лице у виска выступил пот. — Придя в мой дом и совершенно не имея права судить своего учителя, решил диктовать мне свои условия? Ты, Вэй Шен? Гениальный ученик сжал ладони в кулаки, чтобы, не дай небожители, не коснуться себя случайно перед мастером. — Н-нет, учитель. Вэй Шен смотрел в ледяные глаза учителя, которые были теперь в нескольких сантиметрах от его собственных, и чувствовал погребающую под собой лавину возбуждения, не представляя, как ему сдержаться и не обхватить пылающий орган через ткань и не закончить за пару фрикций. — Простите, учитель, — Вэй Шен поклонился, мечтая лишь о том, чтобы выбежать из дома и быстро все закончить, пока его мастер не видит. Глаза учителя и его спокойный, пропитанный ледяным холодом голос. Ему будет достаточно этого, чтобы кончить так сильно, как никогда до этого. Что бы мастер ему ни сказал, Вэй Шен выполнит все, только, пожалуйста… Пожалуйста, учитель… Дайте возможность слышать ваш голос еще немного. — Два месяца будешь полностью убирать ваш дом. Самостоятельно, — Синь Лян обошел Вэй Шена, направляясь к лестнице. — И чтобы больше не смел читать мне нотации. Ты, может быть, и гений, но в своем доме я делаю то, что хочу и одеваюсь так, как захочу. Каждое слово мастера было словно все новый и новый стимул для пениса Вэй Шена, который потирался о внутренние одежды и с секунды на секунду готов был залить все горячим семенем в идеально чистых стенах дома своего мастера. Рвано выдохнув, когда мастер ушел, Вэй Шен за мгновение оказался в их кабинете, понимая, что в таком состоянии до улицы он уже не добежит. Прислонившись к двери, Вэй Шен, принялся бесшумно толкаться в свою руку, игнорируя одежду, игнорируя то, что прямо перед ним был их с мастером диван, на котором он всегда представлял, как овладевает учителем, игнорируя даже запах, который принадлежал Синь Ляну. Большой и массивный для его возраста член с радостью откликался на касания и уже через несколько толчков обильными белыми струями пропитал нижние одежды и запачкал средние, растекаясь горячей липкой субстанцией по животу Вэй Шена и стекая ниже под пояс. Вэй Шен закрыл глаза, успокаивая сердцебиение. Он не знал, как теперь будет смотреть в глаза своему учителю, с которым хотел быть во всех смыслах этого слова уже больше двух лет. Но одно Вэй Шен знал точно: однажды он добьётся ответных чувств и будет находиться внутри мастера так часто и долго, как сейчас находится в его доме.

***

— Доброе утро, учитель! – радостно поприветствовал все еще немного сонного Синь Ляна Чен Дао. – Сегодня же эти ученики больше не наказаны? Синь Лян поднял взгляд на Чен Дао и недоуменно выгнул бровь, все еще слегка возмущённый словами Вэй Шена. — Ну… за того демонического зверя и за то, что он запачкал учителя слизью, пока мы его убивали? – Чен Дао погладил голову маленького котенка, который теперь после одной из внешних охот всегда был с ним в нагрудном кармане. — А... вспомнил, — Синь Ляна опять чуть не стошнило, когда он подумал о том омерзительном дне месяц назад. — Да, с сегодняшнего дня у вас снова есть выходной и возможность общаться со мной не только по темам, связанным с культивацией. Синь Лян принялся наводить себе чай, не замечая, как Чен Дао скользит по нижней одежде мастера взглядом и мысленно прорисовывает в своей голове, как именно выглядит его учитель обнаженным. В тот день, когда они встретили монстра, мастер контролировал их издалека, пока их задачей было быстро и смертельно разделаться с демоническим зверем. Но, к сожалению, они были не так быстры, и это стало тем, что провалило их миссию в глазах учеников. (Так-то они выполнили ее потрясающе). Но монстр, оказавшийся демоническим порождением пещер, после своей смерти взорвался, окатив всех адептов и не успевшего увернуться Синь Ляна ливнем из зловонной жижи, склизкими потеками свисая с их одежд. Еще никогда ученики Синь Ляна не видели учителя в таком бешенстве. Мало того, что каждый адепт получил по-настоящему разъяренный взгляд от мастера, так они еще и не могли больше с ним разговаривать месяц в наказание. И выходного были лишены, где каждый занимался своими делами, но только чтобы побольше побыть вместе с учителем и насладиться его компанией. Ученики Синь Ляна действительно считали этот месяц траурным. Сам Чен Дао за два прошедших года возмужал, раздался в плечах, сменил четыре комплекта одежд и теперь был на полголовы выше всех остальных учеников, включая мастера. Будучи семнадцатилетним подростком и самым старшим из всех, Чен Дао негласно был всеобщим защитником и берсерком, когда орден посылал их на совместные миссии. Как раз на одной из таких вылазок он нашел брошенное гнездо демонического саблезубого барса, где ютился один маленький белоснежный комочек. Котенок напомнил своим окрасом учителя, волосы которого были такими же безупречно белыми, поэтому Чен Дао сразу забрал котенка себе, скрыв слабую демоническую ауру зверя своей. Чен Дао думал, что Синь Лян заберет ценного зверя себе, потому что другие старейшины никогда не позволяли адептам обладать такими дорогими вещами, но учитель просто кивнул и предупредил, чтобы Чен Дао хорошо о нем заботился. Чен Дао в который раз, почувствовал, как сердцебиение ускоряется, а губы сами собой складываются в улыбку при виде учителя. Его мастер был очень добрым и заботливым. Чен Дао убеждался в этом в который раз. Возможно, в ту ночь Чен Дао впервые трогал себя, представляя больше не смутные образы с белыми волосами и тонкими губами, а вполне конкретного человека с конкретной внешностью, который был в его сильных объятиях и не имел на теле ни одного места, где Чен Дао его не пометил бы. У Фан мрачно улыбался, сложив пальцы домиком. Его шпионская сеть в ближайшем городе прекрасно работала и уже приносила свои плоды, сливая всю самую сочную информацию об аристократах прямо во внимательные ушки У Фана. Его змейки славно трудятся и также славно размножаются, благодаря Чен Дао, который однажды нашел ему целый клубок демонических полночных змей, которых нельзя увидеть простым взглядом, а нужно быть кем-то вроде Чен Дао с предрасположенностью к звериным навыкам и умением приручать диких животных. Демонических диких животных. Теперь У Фан знал все настолько заранее, что мог посоперничать сведениями о количестве грязных секретов людишек с самим главой ордена. А учитывая его феноменальную память и легендарные навыки в умении лгать, У Фан теперь был главным источником проверенных людей, говоря, с кем Нун Бао сбывать свои амулеты, где Е ЦзиЛину начинать свой торговый бизнес, кому Вэй Шену придумывать и чинить печати и в каких подпольных боях участвовать Чен Дао так, чтобы не узнал даже мастер, которого никто из учеников не хотел волновать лишний раз. У Фан рассказал учителю о змеях, но Синь Лян признался, что не любит их, поэтому У Фан сразу скоординировал движение демонических змей, чтобы те ненароком не угодили под ноги к Синь Ляну и ни в коем случае не оставались рядом с ним ночью, чтобы учитель не испугался. О своей шпионской сети У Фан хотел рассказать мастеру через пару лет, когда она установится уже на несколько городов и станет сбывать У Фану информацию императорского уровня. Он немного подождет, а потом удивит учителя, заслужив еще одно поглаживание по голове. У юного шпиона всегда пробегали мурашки, стоило мастеру взъерошить его волосы. Возможно, первый влажный сон У Фана был именно о том, как мастер гладит его по голове, а потом позволяет сделать себе приятно, направляя затылок У Фана рукой и нежно оттягивая его черные волосы. Возможно, У Фан проснулся чрезвычайно возбужденный и помог себе рукой только после того, как мастер в его сне кончил глубоко в его глотку, а затем, раздвинув ноги, пригласил У Фана войти. Той ночью У Фан больше не заснул. А на утро сразу отправился к учителю, зная, как тот будет счастлив, когда У Фан разберется с документами ордена. У Фан не планировал заставлять своего будущего мужа грустить. ___________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*❤:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧❤ヽ(◕ヮ◕ヽ) Вэй Шен, мы тебя не осуждаем! (Возможно, немного завидуем, но точно не осуждаем!) Мое сердечко так радуется за Синь Ляна, который снова счастлив (извините, вы же тоже помните его в первой главе? Он грустил аж пять листов!) А теперь наша белоснежная булочка снова улыбается (мысленно) и смотрит на всех очень довольно (и безэмоционально). Но не тогда, когда его обливают слизью монстров, конечно. Синь Лян не очень хорош в бою, но зато его меч идеален. Поэтому пятый старейшина всегда делает то, что подсказывает ему оружие и успешно защищает своих адептов. Синь Лян изо всех сил не любит эти ваши миссии, но все равно всегда сопровождает своих учеников, считая их еще маленькими и уязвимыми, тогда как другие старейшины не пошевелили бы даже пальцем, чтобы защитить своих воспитанников.