Возвращение мастера

Синь Лян тревожно оглядывался в непроглядной темноте холодной пещеры. Но вокруг не было никого и ничего. Ровно до того момента, пока не появился мощный и статный Совершенный Судья, превосходящий его в росте в несколько раз. — Сегодня ты умрешь, — улыбнулся сумасшедший Бог и тыкнул Синь Ляна по носу, пугая того до ужаса. — А если не умрешь, то я заберу всех твоих учеников. И заставлю их страдать. Синь Лян вздрогнул, а потом послушно кивнул, не зная, что в таких случаях надо говорить. — Вот и славно! Сумасшедший Бог исчез, а Синь Лян проснулся с бешено стучащим сердцем и сильным желанием выпить успокоительного. Но в этом мире из успокоительного только настойки, а у него аллергия на алкоголь. С едва слышным стоном упав обратно на подушку, Синь Лян прикрыл глаза, зная, что ему нужно как можно быстрее вставать и проверять вещи, которые он еще давно приготовил для своих учеников в кольцах Нун Бао. Но… последние пять минуток он ведь может еще понежиться в кровати, да? Прошел последний, шестой год, Синь Ляна в этом мире. Все его ученики находились уже на середине стадии заложения основ, а Вэй Шен с Чен Дао были уже в финале этапа и ждали прорыва в течение следующих пары месяцев. Его адепты были дружными и сплоченными, всегда приходя друг другу на выручку. Синь Лян был рад, что сумел достойно их вырастить и внушить, что в этом мире важна не только сила, но и дружба. Порядок, чистота и обязательные утренние тренировки были у всех в расписании уже который год, поэтому пятый старейшина сомневался, что без него ученики забросят это дело. Они уже привыкли к дисциплине и определенному распорядку дня, так что Синь Лян мог оставлять их со спокойной совестью и знать, что ничего плохого с ними не произойдет без него. Орден в количестве четырнадцати старейшин (расположенных в порядке уровня совершенствования) продолжал его не любить. Синь Лян отвечал им тем же и обходил потенциально недоброжелательных завистников и сплетников десятой дорогой. Ему не хотелось, чтобы его с таким старанием и значительным количеством любви выращенные детки испортились рядом с этими алчными стариками, видящими в учениках не потенциал и возможности, а деньги и статус. В ордене уже никто не помнил, что все пять учеников Синь Ляна были сиротами. Зато все точно знали, что пятый старейшина специально дожидался конца церемонии пять лет назад, чтобы забрать лучших из лучших. И только глава продолжал улыбаться, со знанием дела представляя, как хорошо ладная и гибкая фигурка Синь Ляна будет смотреться на его ложе. Еще каких-то пара-тройка лет и Цай Веймин овладеет старейшиной, который привлекал всех своей холодностью и бесконечно-глубокой честностью, всегда высказываясь только по делу и никому, кроме своих адептов, не давая своего внимания больше, чем необходимо. Цай Веймин даже немного завидовал его ученикам, которые могли видеть Синь Ляна каждый день и получать от него указания по тренировкам. Ну ничего. Цай Веймин скоро сможет не просто смотреть. Он сможет делать все, что пожелает с холодным гордецом, и никто не посмеет сказать ему ни слова.

***

Синь Лян все же встал с кровати, быстро облачаясь в нехарактерно темные для него трехслойные одежды и пряча все ценное из дома в кольца, но так, чтобы это выглядело естественно, и никто кроме его учеников не понял, что он знал обо всем заранее. Он не признался бы в этом даже себе, но… он будет очень сильно скучать. Он любил своих учеников и боялся, что те не найдут себя в этом мире, что их легко будет сломить и подчинить чужой воле, что они не сумеют себя защитить и станут жертвами в бессердечных войнах императоров… Синь Лян очень переживал за них, поскольку действительно считал себя частью их общей семьи и прожил последние пять лет в бесконечном счастье и покое. Прямо как когда-то мечтал. Но он не знал, что именно пять его юных учеников были ключом к его желанию. Потому что, если бы знал, то он ни в коем случае не отдал бы выбор на волю судьбы, а сразу бы забрал с собой пятерых мальчиков и никого бы не стал слушать. Когда глава экстренно вызвал Синь Ляна и его учеников к себе ближе к вечеру, пятый старейшина уже был готов. Он заранее отдал Нун Бао кольца, сказав, что те перестали его слушаться (и теперь это проблема Бао) и вооружился своим личным мечом, который по словам того же Бога и был заколдованным артефактом для закрытия разлома. Глава Цай Веймин ожидаемо послал их разобраться с происшествием в соседней деревне, которую заполонили демонические твари. По донесению казалось, что ничего серьезного их не ждет, поэтому глава ордена не особо сильно переживал за своего будущего наложника. Только вот он не знал, что той деревни больше не было на карте, впрочем, как и еще трех рядом тоже. А демоны из соседнего мира были далеко не так легко убиваемы, как думал Цай Веймин. — Дао, я буду с тобой, — коротко сказал Синь Лян, с легкостью запрыгивая на меч старшего ученика и беря того за руку, по-прежнему боясь высоты. Чен Дао смущенно сглотнул, но все же обхватил учителя за талию, будучи выше того уже практически на голову. Он знал, что мастер не любит полеты и всегда выбирает кого-то из учеников, чтобы добираться не на повозке. Чен Дао старался концентрироваться на мече и ни в коем случае ни единым движением (или сбитым дыханием) не показать, что мастер заставляет его сердце биться чаще, а мысли быть только о том, как он обнимает учителя и прижимает к себе так сильно, что… — Во время боя у Шена будет преимущество против демонов, поэтому он будет расчищать мне дорогу, — Синь Лян быстро рассказывал придуманную еще давным-давно стратегию, пока они не добрались до места. — Ближний бой Дао хорошо разбавляется дальнобойным Бао, поэтому вы будете держаться правее и уничтожать демонов там. Вы, бойцы средней и ближней дистанции, Фан и ЦзиЛин, будете на левом фланге следить за ситуацией и также уничтожать тварей. Все ясно? — Да, учитель! — предвкушающе и практически хором ответили ученики, даже не задумавшись, дорога к чему требуется учителю от Вэй Шена. Ни один из адептов пятого старейшины не представлял масштабов сражения и уж точно не думал, что все может закончится самым ужасным образом из возможных. Они рассчитывали на легкую и быструю схватку, зная, что им по силам разобраться даже со среднеуровневыми демоническими животными, что уж говорить о низкоуровневых демонах. Но все пошло не так, когда они увидели разлом. Нет, не так. Р А З Л О М. Огромная, неизмеримо огромная рваная линия достигала самих небес, кромсая ночную гладь в клочья и выпуская бесчисленные орды кровожадных обезумевших демонов, способных быстро привыкнуть к новому миру, а оттого уничтожая вокруг себя любые признаки жизни, включая всю флору и фауну. — Учитель! — закричал в ужасе Нун Бао, не видя под собой ни единого просвета, куда он мог бы опуститься: все кишело демонами. — Действуем по плану! — перекрикивая рыки оголодавших, а оттого еще более озлобленных тварей, координировал всех Синь Лян. — Расчищайте территорию с воздуха, а потом спускайтесь! Шен, за мной! Чен Дао опустил учителя и вместе с Нун Бао рванул направо, Вей Шен же спрыгнул с меча и сразу вошел в боевой режим, полностью истребляя тварей рядом с учителем и в своей зоне видимости. Е ЦзиЛин и У Фан уже были в левой части, зачищая территорию ядовитыми иглами и призывным копьем У Фана. Сражение, показавшееся изначально простым, таковым не оказалось. Иномирных демонов нельзя было убить. Проткнутые мечом, отравленные иглами и даже те, что пали от техники Вэй Шена, через некоторое время восстанавливались и снова нападали с возросшей силой, будто приобретя второе дыхание, а не вернувшись из мертвых. К концу второго часа заведомо проигрышного сражения ученики стали выбиваться из сил, а количество демонов не уменьшалось. Оно увеличивалось в геометрической прогрессии, пополняясь вновь прибывшими из разлома и восставшими из мертвых. Синь Лян знал, что настали его последние минуты в этом мире. Благо они с Вэй Шеном уже добрались до начала разлома, который теперь пронзал даже землю, заставляя почву проседать и образовывать пока еще не глубокие трещины. Следующие действия произошли очень быстро. Вот Синь Лян отходит от Вэй Шена. Вот он оказывается рядом с местом, где выполнит просьбу сумасшедшего Бога и пожертвует собой. Вот он смотрит, как вдалеке сражаются измотанные Нун Бао и Чен Дао, не справляясь с натиском бессмертных тварей. Слева дерутся окровавленные Е ЦзиЛин и У Фан, бесконечно протыкая и кромсая демонических отродий. Вот он встречается взглядом с Вэй Шеном и едва улыбается тому на прощание. И вот он с легкостью взмахивает оружием Бога, не боясь и не отпуская рукоять, которую полностью пронизывает энергия междумирья и воля Совершенного Судьи. Сейчас Синь Лян мог с уверенностью сказать, что хочет спасти этот мир. Хочет спасти всех своих учеников и умереть ради них. Синь Лян хотел, чтобы они жили свободной жизнью и никогда не отчаивались, каким бы сложным ни становился их путь. Пятый старейшина полюбил этот мир только потому, что в нем оказались его ученики. Поэтому Синь Лян отдаст долг Совершенному Судье за обретенных воспи… за обретенную семью, которая стала ему дороже всего, во что он раньше верил. Они все стали ему дороже, чем его собственный мир, его воспоминания и давно разрушившиеся убеждения. Его ученики доказали ему, что он достойный человек, которого они уважают и во всем слушаются. Доказали, что дружба — это не просто слова. Доказали, что Синь Лян тоже может улыбаться, как и остальные люди, и даже его непоколебимое желание чистоты не стало для них преградой. Синь Лян не существовал рядом с ними, отсчитывая дни до конца. Он жил. Он жил и наслаждался каждой минутой проведенного вместе времени. Синь Ляну больше не было страшно. Потому что, когда ты жертвуешь собой, чтобы твои близкие и любимые люди смогли продолжать жить, ты понимаешь, что это единственный правильный выход. Поэтому Синь Лян вонзил ярко полыхающий божественной энергией меч в самый низ разлома, сразу чувствуя, как межмировой портал высасывает все его силы и не позволяет даже открыть глаза. Но он не чувствовал боли. Синь Лян был очень этому рад. Он не отпускал рукоять до самого конца, зная, что мир Совершенного Судьи должен быть спасен несмотря ни на что. — УЧИТЕЛЬ!!! Вэй Шен, догадавшись обо всем по печальной улыбке учителя, рванул к мастеру еще до того, как тот вонзил меч в разлом. Но когда Вэй Шен добрался до места стремительно затягивающегося портала, то в руках он держал лишь бесчувственное тело, не ощущая в нем ни единой капли Ци. — Нет-нет-нет-нет-нет-нет… — с ужасающим осознанием Вэй Шен отдавал всю свою энергию, все запасы, только лишь чтобы мастер сделал хоть один маленький вздох. Хоть один. Пожалуйста. Один вздох. Один маленький вздох. — Пожалуйста, учитель, очнитесь, пожалуйста! — скулил Вэй Шен, купая тело Синь Ляна в своей энергии и не замечая, как намокает верхний халат мастера от его слез. — Мы это сделали! Разлом закрылся сам по себе, а все демоны!.. — Е ЦзиЛин замер на середине предложения, а потом стремительно оказался рядом с Вэй Шеном, не понимая, почему учитель не поднимается. Может быть, он потратил всю Ци и погрузился в медитацию? Но потом Е ЦзиЛин увидел слезы на лице Вэй Шена, который отчаянно обнимал безответное тело учителя. На том самом лице, на котором в жизни не было никаких эмоций. Нет… Нет! Е ЦзиЛин закричал, бросаясь к мастеру, чтобы отдать всю свою Ци, но с ужасом видел, что учитель больше не мог принять его энергию. Е ЦзиЛин чувствовал, как его мир рушится. Вэй Шен чувствовал, что прорвался на стадию Золотого Ядра, но ему это больше было не нужно. Ему нужен был только мастер. Его мастер, который сделает хотя бы один вздох. — Учитель, мы закончили! — прокричал залитый кровью демонов Чен Дао, спрыгивая на землю вместе с У Фаном и Нун Бао. — Только Бао руку вывихнул, пока бомбу кидал, а так все нормально! — Учитель? — неуверенно спросил Нун Бао, подходя ближе и с нарастающим страхом смотря на скорбно обнимающие тело мастера силуэты. — Учитель! Оставшиеся ученики точно, как вначале Е ЦзиЛин, думали, что учитель в принудительной медитации. — Он… он не может… нет… — заплакал навзрыд Нун Бао, утыкаясь в живот учителя и больше не чувствуя его тепла и дыхания. — Учитель, пожалуйста… учитель… — Он… он… — дрожащим голосом пробормотал У Фан, выпуская одну из змеек рядом с мастером, чтобы проверить пульс. — Он… что… — Не смей даже думать об этом! — зашипел не хуже змеи Вэй Шен, не отрывая заплаканных глаз от учителя и не выпуская тело Синь Ляна из рук. — У-Учитель жив. Нам просто… нам просто нужно… найти способ… — Нет! — Нун Бао вцепился в тело Синь Ляна и не отпускал, боясь, что оно вовсе исчезнет, оставив их всех навсегда в одиночестве. Глаза Чен Дао полностью поменяли цвет с черного на золотой, а сам юноша перешел со второй стадии на третью. Точно также, как Вэй Шен. Ничего не видя перед собой, Чен Дао сел рядом с учителем и механически стал делиться энергией. Как и все остальные. Только Чен Дао не чувствовал больше ни-че-го. Когда казалось, что надежды спастись от безумия кровожадных демонов уже нет, учитель нашел способ закрыть многокилометровый портал, который напугал бы даже главу ордена своими дикими расширяющимися размерами и бесконечной оравой бессмертных чудовищ, которые, казалось, лезли к ним из самых глубин ада. Пока они все выполняли приказ Синь Ляна, их учителю оставалось только пожертвовать собой, чтобы спасти своих неразумных учеников, оказавшихся слишком далеко, чтобы успеть остановить мастера. И ни один из них не допустил даже крошечной мысли, что учителю требовались их навыки в тот самый момент. Ни один. Они верили в то, что мастер всегда был самым сильным и никогда не нуждался в их помощи. Потому что Синь Лян всегда был впереди, страхуя их всех и не позволяя ни одному своему ученику пострадать. Даже при условии, что учитель не любил выполнять задания ордена, он тем не менее никогда не прекращал приглядывать за ними и быстро избавляться от реальной угрозы (случись той незапланированно возникнуть посреди легкого задания) одним движением белоснежного меча. Сейчас же на месте разлома красовался черно-серый шрам в пространстве, остающийся свидетельством божественного подвига Синь Ляна, отдавшего свою жизнь, чтобы спасти миллионы других. И если бы не он… то неубиваемые исчадия ада заполонили бы всю землю, уничтожая их мир и пожирая все живое, сейчас бездушными трупами удобряя землю в радиусе нескольких километров от портала. Ученики Синь Ляна были согласны на такой вариант. Если бы их кто-то спросил, то они бы без раздумий ответили, что уничтожат мир сами, лишь бы учитель был жив. Они были готовы спасать, убивать, пытать, взрывать и делать все, что угодно, лишь бы учитель остался с ними и продолжал наставлять. Ни один из учеников не представлял своей жизни без мастера. Все они уже знали, что никогда от него не уйдут по своей воле, а в будущем одарят учителя самыми роскошными и изысканными вещами, чтобы мастер был счастлив и продолжал чаще улыбаться, неизменно деля свою радость с ними. Но теперь… видя бледное и совершенно неподвижное тело… — Мы спасем учителя, — безжизненным голосом произнес Е ЦзиЛин, не прерывая подачу Ци. — Если у нас есть шанс, то энергии сейчас хватит, чтобы вернуть микроскопическую часть души учителя. За которой последуют и остальные. Пока мастер не вернется полностью. Если нет — то, чтобы его вернуть, нам потребуется достичь последней стадии и вознестись. В ответ Е ЦзиЛин услышал только рыдания и всхлипы. Но он сдаваться не намерен. Е ЦзиЛин усилил подачу Ци, которую учитель по-прежнему не принимал. Спустя несколько часов Нун Бао вдруг достал все те кольца, что отдал ему учитель и со слезами на глазах показал их остальным. — Он знал, — дрожащим голосом и с новым потоком слез сказал Нун Бао. — Он все знал с самого начала. — Знал… что не… не выживет? — с трудом проговорил У Фан, чувствуя ком в горле и не отпуская руку учителя. — Да-а-а… — заплакал Нун Бао. — Он отдал их мне сегодня днем… и сказал… сказал, что мне нужно их посмотреть… а я… я даже не подумал… что он отдаст их на… навсегда-а… Е ЦзиЛин не отпускал руку учителя, концентрируясь на Ци и продолжая искать жизнь в холодном теле. Ее не было. Учитель не дышал уже несколько часов и был холоднее снега. — Даже не думай сдаваться, — безжизненным голосом сказал Чен Дао, замечая взгляд Е ЦзиЛина и заставляя глаза светится угрожающим золотом. — Никогда, — резко ответил Е ЦзиЛин, оскорбляясь недоверием Чен Дао. — Мне нужно кое-что проверить. Е ЦзиЛин под настороженными взглядами остальных приложил одну руку к глазам учителя, а другой коснулся собственных. Четверо остальных учеников Синь Ляна ждали вердикт, боясь надеяться слишком сильно и одновременно веря всей душой, что их единственный медик воскресит их учителя и вернет Синь Ляна в мир живых. Через несколько минут Е ЦзиЛин снова вернул подачу Ци мастеру и тревожно зажмурился, смаргивая слезы. Комок в горле у остальных не давал им задать того самого важного вопроса, ответ на который боялись услышать все. — Хорошо… хорошо, что Шен сразу погрузил учителя в свою Ци. Это замедлило процессы в организме учителя, и… он еще может вернуться, если… если мы непрерывно будем делиться с ним энергией… Е ЦзиЛин замолчал, боясь продолжить, но через несколько минут сквозь слезы пробормотал: — Мы не чувствуем его меридиан, поскольку портал их заморозил. И… и даже если учитель придет в себя… когда-нибудь… он больше не сможет совершенствоваться без нашей Ци до тех пор, пока… пока мы не перекроем его замершие меридианы своей Ци до середины уровня Золотого Ядра. — Но… но учитель же придет в себя, да? Да?! — Нун Бао с безумной надеждой посмотрел на Е ЦзиЛина. Помедлив, Е ЦзиЛин неуверенно пожал плечами, отводя взгляд и втайне надеясь вместе с ним, но понимая, насколько низкие у них всех шансы. Потому что огонек надежды был такой маленький и едва тлеющий, что легче было сказать, что надежды не было вовсе. ___________________ (⌣́_⌣̀) Автор пришел к любимым читателям... (⌣́_⌣̀) Вот мы и подошли к завершению пролога. Синь Лян пожертвовал собой искренне и безвозмездно, желая спасти этот мир и защитить учеников. Думал ли он хоть когда-нибудь, что отдаст свою жизнь добровольно? Нет. Синь Лян не хотел умирать. Но видеть, как страдают и погибают его ученики он не хотел еще больше. Культиваторы же, нелюбимые всем миром и раньше презираемые орденом за свой статус сирот остались одни, потеряв самого дорогого человека. Этот момент повлияет на одних и полностью изменит других. Теперь все пятеро объединены общей болью. И общей целью.