Возвращение мастера

У Фан сидел рядом с учителем, держа его за руку, но больше не мог заставить себя посмотреть на безжизненное лицо мастера. Мужчине было слишком больно продолжать надеяться, что его первый и единственный учитель когда-нибудь очнется. Прошло уже слишком много времени, чтобы первый план Е ЦзиЛина сработал. У Фан накрыл второй рукой их с мастером переплетенные ладони и продолжил осторожно наполнять замершие каналы учителя своей Ци. Потому что даже если надежды нет, У Фан все равно не сдастся и не отпустит руку учителя. Он проведет столько времени рядом с ним, сколько нужно. И даже если учитель не проснётся в ближайшие сто лет, он все равно будет верить и никогда не отпустит теперь совсем маленькую ладонь мастера по сравнению со своими длинными и жилистыми пальцами. Еще несколько лет назад Е ЦзиЛин протестировал на своих очередных жертвах более эффективный способ передачи Ци при условии, что реципиент не может ее принять. И теперь ученики Синь Ляна вместо сплошного потока осторожно проводили свою энергию по едва ощутимым меридианам мастера, год за годом теряя веру в то, что учитель проснется. Но это не значило, что они потеряли надежду совсем. В конце концов, каждый из них совершенно спокойно мог достичь последней стадии в ближайшие полсотни лет, а затем вознестись и найти душу мастера уже в его новом воплощении, кем бы он ни стал. Но думать об этом было больно. Они не хотели, чтобы мастер их забывал. Пожалуй, это был второй страх после того, в котором мастер больше никогда не просыпается. У Фан вздохнул, закрывая глаза, и погрузился в очередную медитацию по накоплению Ци, которую тоже разделит с учителем. Возможно, в этот раз ему потребуется на нее меньше семи месяцев, кто знает.

***

Чен Дао скривился, смотря холодными золотыми глазами на то, как светловолосый и голубоглазый юноша, безумно похожий своими утонченными чертами на учителя, привычно сглатывает его сперму и напоследок вылизывает начисто его отвыкший от внимания член. Поморщившись, Чен Дао выгнал парнишку и застегнул штаны. Лежащий на кровати огромный белый зверь величественно встал и подошел к хозяину, чувствуя становящимся все более тяжелым и мрачным настроение в комнате. — Теперь я не хочу даже этого, Си Ли… — тихо и безэмоционально сказал Чен Дао, потрепав своего самого первого зверя — демонического саблезубого барса по холке, и закрыл тусклые золотые глаза. — Я больше не хочу ничего и никого. Кроме него. Белоснежный барс боднул своего хозяина в плечо и сел рядом, поддерживая его. Только вот мысли единственного на империю повелителя зверей сейчас были совершенно далеко отсюда. Чен Дао снова вспомнил те времена, когда все они только-только учились жить без своего учителя. Когда мастер пожертвовал собой, Вэй Шен остался с ним в компании змей, которые должны были провести их в тайное место, найденное У Фаном, чтобы обезопасить учителя и скрыть их энергию ото всех в этом мире. Фан его подготовил еще когда они впятером решали, как не дать главе ордена покуситься на честь их мастера. Но и в худших кошмарах юный змей не представлял, что этот мир заберет у них учителя первым. В ордене их встретили всполошенно, баррикадируя двери и закрывая гору на неопределенное время. Все считали, что они погибли, поскольку несколько особо резвых демонов добежали уже и до подгорной деревни ордена, без разбора сжирая сельчан и убивая не успевших спрятаться низкоранговых учеников. Четверке адептов, прошедших ад и вернувшихся обратно, было глубоко плевать на эту новость. Надолго в ордене Парящего водяного дракона ученики Синь Ляна не остались. Никто в целом мире не убедил бы их остаться в месте, где их презирали до тех пор, пока учитель не забрал их к себе и не сделал из них, отбросов по меркам остальных совершенствующихся, сильнейших культиваторов своего возраста за всю историю ордена. Они лишь рассказали, как все было на самом деле, и кто спас этот мир, пожертвовав своей жизнью, добавив в него и Вэй Шена, чтобы их с учителем никто не искал. После, собрав все возможные вещи, которые остались в доме учителя и в своих комнатах, адепты покинули орден, оставляя старейшин вместе с главой в безмолвном удивлении смотреть вслед их спинам. В тот день орден лишился огромной силы, которую взращивал руками Синь Ляна и планировал в будущем очень хорошо и практически бесплатно использовать. Но это было проигрышной целью с самого начала. Потому что ученики Синь Ляна были преданы только своему учителю. На орден это чувство не распространялось. В кольцах, оставленных им учителем, каждый нашел адресованное лично ему письмо, свиток с наиболее подходящей техникой для третьего уровня и все деньги мастера, который тот разделил между ними поровну. Когда они все собрались на поляне, чтобы прочитать письма учителя, никто не проронил ни слова. Все были очень сосредоточены, а Вэй Шен не выпускал учителя из объятий, с которым продолжал делиться энергией, чувствуя непроходящий ком в горле. Нун Бао зарыдал первым. Затем были Е ЦзиЛин и У Фан, закрывшие глаза и спрятавшие лицо в ладонях. Потом Чен Дао увидел, как текут слезы у безэмоционально-равнодушного Вэй Шена и не заметил своих, которые оставили мокрые разводы на конверте из-под драгоценного свитка. В письмах учитель просил их не терять друг друга, поддерживать и всегда помогать. Он извинялся, что был вынужден покинуть их так рано, но верил, что без него они справятся и проживут хорошую, долгую, полную счастья и приключений, жизнь. Чен Дао мастер советовал сконцентрироваться на животных и больше тренироваться именно в их приручении и дрессировке. Мастер знал, что Чен Дао любит зверей, поэтому ему следовало воспользоваться своим преимуществом и окружить себя таким количеством демонических порождений, чтобы никто не посмел переходить ему дорогу. У Фан получил от мастера ценный совет, в котором учитель говорил, что иногда ожидание гораздо важнее поспешных действий и быстрых уловок. У Фану мастер советовал научиться терпению и следить за динамикой информации пристальнее, чем за случайно подслушанными новостями. Вэй Шену мастер сказал следовать за своими целями и желаниями, помогая по пути друзьям и ни в коем случае не превращаться в бездушного убийцу, которому никто и ничто не нужно в этом мире. Мастер просил Вэй Шена придумать множество печатей, которые облегчат жизнь людям и помогут самому гению не потерять связь с реальностью. Е ЦзиЛин получил благодарность от мастера за легкий нрав и просил его проследить за своими товарищами, которые не справятся без него и обязательно поругаются. Также мастер верил, что Е ЦзиЛин добьётся значительных успехов в медицине и желал ему удачи в попытках стать лучшим купцом империи. Нун Бао получил извинения от учителя за то, что они не успели протестировать его новые бомбы с ядовитым веществом. Но зато учитель точно знал, что Нун Бао ждет прекрасное будущее, в котором юный артефактор получит мировое признание и будет изготавливать оружие и предметы легендарного ранга. В тот вечер больше никто из учеников Синь Ляна не сказал ни слова. Каждый забрал себе по письму от учителя, надежно спрятав его в кольцах Нун Бао, чтобы потом снова и снова возвращаться к небольшому посланию Синь Ляна и неукоснительно следовать наставлениям мастера, которого они разбудят, даже если на это придется потратить всю жизнь. В течение следующих нескольких лет пятерка безымянных адептов самостоятельно совершенствовалась и набирала мощь, поначалу следуя расписанию мастера, а в будущем целиком полагаясь на Вэй Шена, который знал все, и на У Фана, который украл все то, чего Вэй Шен не знал. Но первое, что они сделали — сразу же построили временный дом для учителя, сменяя друг друга и делясь с мастером энергией. Через много лет в будущем, когда каждый занял свою нишу и начал зарабатывать деньги, они возвели для мастера дворец в самом центре непроходимых лесов, где мастер лежал, не просыпаясь, сколько бы ученики его не молили о пробуждении. Через время около дворца образовалась маленькая деревушка из бесстрашных сельчан, которых не пугал ни непроходимый лес, ни лютые и кровожадные демонические звери, что его населяли благодаря стараниям Чен Дао. Благо деревня была не в поле видимости из особняка, иначе ученики не позволили бы ей сформироваться. Безопасности их учителя не должно было угрожать ни малейшее колебание Ци. Чен Дао вздохнул, мягко обводя золотое кольцо с красным рубином в центре. Именно в нем повелитель зверей хранил письмо мастера и регулярно перечитывал, стараясь хоть так скучать по нему меньше, но не преуспевая. Теперь у Чен Дао был собственный город, охраняемый несколькими десятками демонических скалистых волков, которые следили за безопасностью лучше, чем бывшая стража. Сам он мрачно контролировал гильдию наемников, состоящую из совершенствующихся, которые прекратили жить в орденах с какого-то момента культивации. Чен Дао был таким же, поэтому нисколько не интересовался, почему его подчиненные больше не состояли в своих орденах. Его полностью устраивала их преданность и послушание. Потому что именно военная мощь города Чен Дао была поддерживающей силой в городах других учеников, занявших места глав только по просьбе У Фана, который сам не мог контролировать все территории. И если Вэй Шен сразу наотрез отказался, то остальных змей недолго уговаривал. Только Нун Бао пришлось подкупить самым маленьким городком, который был ближе всех к учителю и к Чен Дао, город которого был расположен в окружении гор и по левую сторону от ордена. У Нун Бао – по правую сторону вдоль горного хребта. Город Чен Дао рос стремительнее всех, расширяясь и многократно увеличиваясь за счет абсолютной безопасности, предоставленной всем жителям благодаря волкам и сильнейшему известному повелителю зверей, который был на последней стадии царства Махаяны. Культиватор, способный за раз уничтожить сразу половину страны и пленить всех оставшихся в живых. Его никогда не тревожили лишний раз, предпочитая не злить справедливого, но жестокого правителя. К тому же везде были люди У Фана, которые не могли предать их, даже если бы очень захотели. Только изредка Чен Дао позволял себе расслабится в компании какого-нибудь юноши, обязательно со светлыми, желательно белыми волосами, и голубыми глазами. Но сколько бы раз Чен Дао не разделял с ними постель, ни один не мог дать ему того, что он хотел. Поэтому в последнее время он практически перестал пользоваться услугами готовых на все парнишек и оставался один, восхищая своей экзотической красотой всех, кому хоть раз удавалось его увидеть. Берсерк больше не мог выносить одиночества, медленно погружаясь в сумрак и отчаяние, не способный услышать голос своего мастера и увидеть его улыбку. Город У Фана был на севере от Чен Дао и располагался там, где заканчивался горный массив. Самый неприметный и скрытый в низине городок, где совершалось самое подавляющее большинство нелегальных сделок и перекупки ворованных артефактов на грандиозных подпольных аукционах, которые устраивал тайный распорядитель, которого никто не знал. У Фан, у которого это была трехсотая личность, активно поддерживал легенду, что много лет подряд, будучи главой города, не может поймать этого ушлого торгаша. Нун Бао всегда жаловался, что У Фан перепродает его подарки на этих аукционах, делая вид, что украл у другой своей личности. Его не успокаивал тот факт, что через пару лет У Фан возвращал оружие и начинал все по кругу. Однажды Бао даже не поздравил его на празднике, о котором ни один из учеников Синь Ляна не вспоминает чаще раза в год. Радостное событие всей империи было траурным днем для бывших адептов, день «запечатывания разлома божественным посланником» для которых был днем потери учителя. У Фан контролировал тысячи километров своими змеями, непременно оставляя своих помощников и рядом с учителем, чтобы, случись что, сразу созвать всех как можно быстрее. Благо он был уже на середине стадии Царства Махаяны, поэтому запасы его Ци были поистине безграничны, что позволяло ему управлять змейками во всей империи и, возможно, за ее пределами. В жизни его устраивало все, кроме отсутствия в ней учителя. С жертвой Синь Ляна мир У Фана словно потерял все краски и больше не хотел радовать змея. Только когда У Фан приходил к учителю, чтобы занять свою очередь делиться с ним Ци, он немного выдыхал, видя, что учитель все еще есть в их мире вместе с малюсенькой надеждой на его пробуждение. Практически несуществующей, но все же надеждой. Город Е ЦзиЛина купался в роскоши, деньгах и богатстве, позволяя аристократам отдыхать на горячих источниках и получать лучший уход за астрономические деньги. Торговцы здесь были сытые и откормленные, привозя экзотичные товары и точно зная, что никто их не тронет. Ведь мрачная легенда города появилась здесь не просто так. На территории Е ЦзиЛина не было законов и штрафов, но были правила, которым нужно следовать, если хочешь жить долго и спокойно. Потому что те, кто не слушаются и крадут чужие товары, насилуют женщин (или мужчин), или, упаси небожители, убивают без причины бесценных граждан… обязательно пропадают после совершения преступления в течение пары дней и больше их никто никогда не видит. Горожане считают, что находятся под защитой доброго небожителя, который всегда наказывает только виновных и никогда не трогает мирных жителей. Е ЦзиЛин мило улыбался и также невинно удивлялся, когда слышал такие истории от нечистых на руку людишек. Не может быть, чтобы в его роскошном городе кто-то нагонял на мирных законопослушных граждан страх… А потом ночью добавлял в свою коллекцию новое мясо для экспериментов с Ци, разработкой альтернативных методов лечения мастера или просто тех, кто порадует его своими криками перед сном. Город Е ЦзиЛина был очень богатым и хорошо защищенным от коррупции, а значит никто не скупился на постройку огромного подземелья, в котором глава города утолял свою жажду крови и боли. Грустно вздохнув и отряхнув от красной жидкости цепь, которой он только что насмерть забил какого-то преступника, Е ЦзиЛин прошел в зал для медитаций и, переодевшись, принял привычную позу. В последнее время он с трудом отличал реальность от вымысла, больше не желая верить, что не сможет встретить учителя. Его мысли путались, а медитации по совершенствованию, нацеленные на продвижение к уровню Чен Дао, разница с которым была всего в пол этапа, помогали слишком слабо. Е ЦзиЛин тосковал по мастеру так, что готов был заснуть навечно рядом с ним, если бы мог. Но он не мог. Поэтому мозг Е ЦзиЛина в целях самозащиты придумывал ему красочные и полные счастья сны, где он был вместе с учителем и не знал никаких бед. А потом он просыпался, теряя мастера снова и снова. Каждое утро. Если бы только мастер проснулся… если бы только открыл свои прекрасные глаза… Е ЦзиЛин не смог сдержаться и приложил руку к повлажневшим глазам, продолжая оплакивать учителя спустя столько лет. Нун Бао лежал на кровати и мрачно думал. Его город был защищен ловушками и бомбами, запечатанными в свитках Вэй Шена. Лучшее и самое уникальное оружие вместе с амулетами тоже было у него. Шлюшки, полюбившие его город из-за обилия мускулистых покупателей, тоже иногда радовали, но Нун Бао ни разу не пользовался их услугами, прекрасно справляясь своими силами и мыслями об учителе, которому он изготовил столько артефактов, что тот и за пять жизней их не успеет использовать. Еще он изготовил несколько похабных вещичек, но стеснялся об этом рассказать даже Чен Дао, который своей депрессией убивал все настроение. Нун Бао берег их для учителя, надеясь, что когда-нибудь (скорее всего, в следующей жизни) мастер разрешит их в себя вставить, и Нун Бао вознесется сразу к небожителям. Всемирно известный артефактор ни секунды не сомневался, что учитель придет в себя. Он просто терпеливо ждал и старался подбодрить друзей подарками, пока ожидание не заканчивалось. Он, конечно, не Е ЦзиЛин, который осыпал их всех и сокровищницу учителя бесконечным золотом, но тоже кое-что мог, даря им оружие легендарного уровня, о котором никто в мире больше и мечтать не смел. Ну ничего… Нун Бао будет ждать столько, сколько нужно. А если не дождется, то достигнет последней стадии культивации и вернет душу учителя. И никто ему не помешает. Вэй Шен вышел из купален и безэмоционально посмотрел на свое отражение, которое показывало высоченного мускулистого воина с длинными черными волосами и серыми равнодушными глазами. Он был выше всех учеников учителя, теперь даже не представляя, насколько маленьким для него покажется мастер, когда проснется. Вэй Шен опустил взгляд ниже и повязал полотенце, закрывая пах. Если раньше, еще когда он был юным подростком у него был внушительный размер, то сейчас у Вэй Шена все ниже пояса увеличилось еще больше, что стало проблемой, поскольку единственные мысли, помогающие найти разрядку — были об учителе, только теперь Вэй Шен не был уверен, что его член сможет хоть когда-нибудь поместиться в его маленького мастера. Не то, чтобы он вообще верил, что учитель позволит быть с ним, но никто не запрещал Вэй Шену думать об этом. Конкретно сейчас гениальный стратег был в городе У Фана, контролируя его людей и отвечая за безопасность, пока змей находился с учителем и делился своей Ци. Вэй Шен ненавидел людей и общение с ними, сразу говоря об этом собакам У Фана, которые на удивление быстро оставляли его в покое и не делали ошибок. Потому что за ошибки Вэй Шен убивал быстро, но максимально болезненно, беря тем самым плату за свое время и усилия. Когда он появлялся в городах (по очереди подменяя своих соратников, пока те были с учителем), все вокруг затихало, и никто не смел и слова сказать, пока Вэй Шен шел к своим опочивальням и лаборатории, где продолжал работать над печатями. Возможно, такой страх людей был ничем не подкреплен, а возможно, кто-то все-таки растрепал, как Вэй Шен решает все вопросы, которые требуют у него долгого планирования и большой траты времени, которое он считал бесценным. Он просто просчитывал, кто ответственен за его беспокойство, а потом избавлялся от него (или от них), снова возвращаясь к печатям и совершенствованию, находясь уже на середине стадии Царства Полубогов. У учителя осталось не так много времени, чтобы проснуться. Потому что уже очень скоро Вэй Шен отправится за ним сам.

***

У Фан медитировал рядом с учителем больше трех месяцев, пока какое-то странное предчувствие не пробудило его. Змей сразу же открыл сузившиеся глаза и принялся пристально, не шевелясь, разглядывать комнату, выискивая то, что заставило его прервать медитацию. Полночные змейки насторожились, также поднимая головы и высовывая язык, чтобы почувствовать запах угрозы. Но все было тихо и спокойно, нервируя У Фана, интуиция которого его еще никогда не подводила. И если он прервал медитацию, значит рядом опасность. Иначе быть не могло. Только потом, когда несколько раз проверил окружение, У Фан посмотрел на учителя. Но, должно быть, ему показалось. У Фан посмотрел еще раз. И еще. Учитель дышал, его сердце билось, а лицо покинула неестественная бледность. У Фан не мог отвести от мастера взгляд, не веря своему счастью. Змей усилил подачу Ци, что сразу же было враждебно воспринято учителем, который недовольно выдохнул и нахмурился во сне. У Фан не почувствовал, что плачет, видя, как его несравненный мастер дышит и даже… даже хмурится… В очередной раз недовольно вздохнув из-за неудобной позы, Синь Лян задрожал от внутреннего холода и что-то сказал, но У Фан не расслышал. О, нет! Как он мог подвести мастера в такой момент?! — Простите, учитель, что вы сказали? – испуганно и очень переживая спросил змей. — Фан… — слабо прошептал мастер, не открывая глаз. – Я очень замерз. Принеси… принеси, пожалуйста, одеяло. У Фан еще секунду сидел, не шевелясь, и был не способен осознать всю ситуацию. А потом он, не отпуская руку мастера, осторожно подхватил его на руки и, расстелив никогда не использовавшиеся до этого покрывала, мягко положил в них мастера, аккуратно заворачивая его в одеяло и подкладывая под голову невысокую подушку. У Фан смотрел на мастера, ожидая всего, что угодно, но учитель больше не говорил, а только спал, балуя змея звуком своего дыхания. У Фан не мог в это поверить. Не мог. … Сейчас, он еще немного посмотрит на спящего крепким сном мастера, а потом позовет остальных. Еще пять минут. И еще... У Фан не мог оторвать взгляда от согревающегося и безмятежно спящего мастера, руку которого он по-прежнему не отпускал. Что ж. Ему все же придется рассказать остальным. Они тоже имеют право быть рядом, когда учитель проснется. _________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧ヽ(◕ヮ◕ヽ) У Фан хитрюшка, конечно! Моргнул и вот пяти часов рядом со снова живым мастером как не бывало! Даже по прошествию стольких лет, став совсем взрослыми и самостоятельными, наши культиваторы никак не желают расставаться со своим мастером. Я что-то так люблю их за эту верность и преданность тому, что даже зная, что мастер вероятнее всего никогда не очнется, они все равно верили и продолжали пытаться. Тьмок ༼ つ ✿◕‿◕✿༽つ