Возвращение мастера

Синь Лян вошел в спа-комнату и подозрительно остановился. Все пять культиваторов сегодня собрались вместе, приветственно ему улыбаясь и, словно, невзначай занимаясь своими делами. Вэй Шен изучал очередной свиток, Нун Бао игрался с каким-то артефактом, У Фан что-то тихо говорил Е ЦзиЛину, а Чен Дао ждал его у кушетки и намазывал ладони ароматизированным маслом для массажа. Но в атмосфере определенно чувствовалось некое напряжение, сквозившее между строк во всех движениях и разговорах культиваторов. Синь Лян не мог понять природу своего предчувствия, но ощущение никуда не делось, не давая бывшему старейшине лежать расслабленно и беззаботно, чувствуя ладони Чен Дао на своей коже. — Мастер, — сказал через какое-то время Чен Дао, когда Синь Ляну пора было перевернуться на спину. — Позвольте задать вам вопрос. Синь Лян открыл глаза. Вздохнул. Он так и знал. Так и знал, что культиваторы что-то задумали. — Спрашивай, Дао, — безэмоционально разрешил Синь Лян, смотря, как берсерк осторожно разминает его правую ладонь. — Вы говорили, что в прошлом мире у вас было две женщины. И что вам не удалось найти в них партнеров, с которыми вы бы захотели провести всю жизнь. Синь Лян вздохнул еще раз, понимая, в какую сторону сейчас пойдет разговор и какие вопросы интересуют Чен Дао. Старейшина даже смотреть не стал, зная, что остальные ученики тоже внимательно слушают. — Это так. Я до сих пор не считаю себя человеком, с которым возможно построить отношения такого рода. — Значит ли это, что у вас не было партнера и в этом мире? — спокойно и с легким интересом уточнил берсерк, чувствуя внутри жгучее любопытство и жажду узнать о мастере все. — Да, — ровно произнес Синь Лян, не считая отсутствие отношений чем-то преступным и стыдным. — У меня не было ни времени, ни желания искать себе девушку в мире, где я должен был умереть. Предупреждая твой следующий вопрос, скажу — сейчас меня тоже не интересуют отношения, так как я все такой же человек, каким был раньше, и моя личность не подойдет ни одной женщине, которая захочет семью, детей и эмоционального комфорта, которого я не смогу ей дать. Нун Бао мстительно прищурился, надеясь, что однажды найдет бывших партнерш его мастера и подарит их всех Е ЦзиЛину, перевязав им руки красивой ленточкой. Чтобы его мастер так не хотел отношений… это все они виноваты! Те женщины! Это они заставили мастера считать себя недостойным любви, в то время как учитель был буквально создан, чтобы о нем заботились, обнимали и дарили ему все удовольствия, которые этот мир только мог предложить! Вэй Шен сидел хмурый и недовольный, Е ЦзиЛин с У Фаном размышляли примерно о том же, о чем и Нун Бао, а Чен Дао напряженно молчал, зная, что сейчас все рассчитывают на него, и ему никак нельзя позволить разговору с учителем отклониться от намеченной темы. — Мастер, — после недолгой паузы спросил Чен Дао. — Вам принципиально, чтобы вашим партнером была именно женщина? Синь Лян безэмоционально посмотрел на Чен Дао, который ничем не выдал неловкости. Берсерк выражал уверенность, а не насмешку и продолжал вежливо смотреть в ответ лишь с легким любопытством. — Я не был с мужчинами, чтобы об этом говорить, — безэмоционально высказался Синь Лян, все же чувствуя некое смущение от обсуждения личных тем со своими учениками. — Но я также не думаю, что найдется хоть кто-то моего пола, кто сможет найти в отношениях со мной больше плюсов, чем минусов. — Это не так, — спокойно возразил Чен Дао, тоже тайно надеясь, что сможет найти бывших партнерш мастера, чтобы тут же скормить их своим демоническим волкам. — Об отношениях с вами некоторые могут только мечтать, боясь вам признаться долгие годы. Право… когда Синь Лян заходил в спа-компату, он знал, что что-то произойдет. Но он и не догадывался о масштабах этого «чего-то». Бывший старейшина посмотрел на остальных учеников и занервничал еще сильнее, понимая, что они все были максимально заинтересованы в их диалоге с Чен Дао. И если разговор идет к тому, о чем думал Синь Лян, а именно к выбору себе партнера из его бывших учеников, то учитель был решительно против, уже чувствуя себя плохо от того, что кто-то из них действительно считал, что Синь Лян подходил на эту роль. И думал об этом. И не говорил ему долгое время. Он же был их учителем. Он… он не мог просто взять и принять их чувства, если вдруг ученики стали испытывать к нему что-то вне их прежних отношений! Синь Лян нервно выдохнул, не зная, как себя вести. Если бы перед ним были его бывшие маленькие ученики, которые пришли к нему с такими словами, то Синь Лян бы не раздумывал ни секунды перед отказом. Но сейчас рядом с ним находились могущественные культиваторы, которые восемнадцать лет жили без него, которые знают, что Синь Лян помнит свою прошлую жизнь, которые безмерно уважают его и продолжают заботиться. Все его ученики знают обо всем и просто продолжают слушаться его как раньше, хотя уже давно стали старше и могли бессчётное количество раз оставить бывшего старейшину одного или поставить свои условия, где Синь Лян был бы вынужден следовать их указке, потому что у него не было ничего своего в этом мире и один мастер бы вряд ли выжил посреди леса без еды, воды и помощи, которую получал от культиваторов без единой просьбы. Возможно, Синь Ляну стоит наконец уже изменить свое отношение и прекратить относиться к ним, как к своим ученикам, вспомнив, что они все уже давно взрослые люди, которые имеют право на любую прихоть в этом мире, поскольку стали сильнейшими культиваторами империи. Синь Лян посмотрел на Чен Дао, который смотрел на него с нежностью в золотых глазах и ласково улыбался. — Я бы хотел стать вашим партнером, мастер, — спокойно произнес повелитель зверей, отпуская руку учителя и давая ему личное пространство. — Хотел этого с тех пор, как вы впервые попробовали мою еду и поблагодарили. Хотел, когда вы оставили мне Си Ли и сказали заботиться о нем. Хотел абсолютно все время до закрытия разлома, и хотел, когда вы снова пришли в себя. Я люблю вас, учитель. Синь Лян потерял абсолютно все слова, бледнея и теряясь перед своим бывшим учеником, а ныне — могущественным культиватором уровня полубога, который говорил ему такие слова абсолютно искренне и не лукавя. — И не он один, — безэмоционально вступил Вэй Шен, подходя к мастеру и садясь рядом с ним, чтобы быть на уровне его глаз. — Только с вами я наконец-то чувствую эмоции. Вы были единственным человеком во всем ордене, который мне понравился. Вы остались единственным человеком спустя долгие годы, о котором я хочу заботиться и боюсь потерять. Я люблю абсолютно каждую черту в вас и никогда не позволю кому бы то ни было вас изменять. Даже себе. Синь Лян, пребывая в полнейшей прострации, сел на кушетке, медленно забирая со стула свой халат и накидывая его на себя, считая ситуацию больше не располагающей к тому, чтобы он был перед своими учениками почти полностью раздетым. — Я влюбился в вас, когда вы впервые погладили меня по голове и сказали, чтобы я вас никогда не обманывал, — подошел У Фан, боясь, как и все остальные, молчания учителя, но при этом не способный больше утаивать свои чувства. — Вы никогда не запрещали мне обманывать остальных и всегда поддерживали, даже если я был самым слабым учеником. Вы дали мне силы поверить в себя и показали, что вам важен именно я, а не мои маски. Именно благодаря вам я стал тем, кто есть сейчас. — А меня вы всегда слушали и никогда не отмахивались от моих историй, — сказал Е ЦзиЛин. — Вы вдохновили меня на то, чтобы я выбрал целительство своим увлечением и смог помогать людям, а не только их калечить. Я чувствую столько счастья, когда провожу время с вами, что больше не нуждаюсь ни в ком, желая смотреть только на вас и быть только рядом с вами. Я так люблю вас, мастер, что мне иногда больно от того, что я не могу обнимать вас каждую секунду своей жизни. Синь Лян в шоке смотрел на Е ЦзиЛина с У Фаном, забыв вообще все, что хотел сказать ранее. Их слова выбивали почву у него из-под ног и не давали прийти в себя, внося абсолютную смуту во все его чувства и эмоции. — Я влюбился в вас с первого взгляда, учитель, — сел рядом с коленями Синь Ляна Нун Бао и преданно посмотрел ему в глаза. — Вы еще не стали нашим учителем, а я уже влюбился в вас, потому что вы были безумно красивы и выглядели, как мое самое главное сокровище. А потом, когда вы разрешили мне продолжать собирать детальки и пробовать что-то из них сделать, я понял, что вы не просто выглядите, как мое сокровище, а являетесь им. И я не переставал любить вас ни на секунду с тех пор. Учитель. Культиваторы с ожиданием смотрели на своего мастера, боясь услышать его следующие слова, какими бы они ни были. При этом они не давили ни своей аурой, ни телосложением, нависая над мастером. Вместо этого культиваторы все расположились у ног учителя, чтобы тот все спокойно обдумал и поделился с ними своим решением. Синь Лян выдохнул, чувствуя сразу все и ничего. Он не знал, какие мысли должны быть сейчас в его голове, потому что никогда раньше он не думал о своих уч… о самых сильных культиваторах этого мира в этом плане. Он привык к ним, полюбил их близость и то, что они всегда были рядом, нисколько не отвлекая его и наоборот скрашивая разговорами и шутливыми перепалками все его завтраки и обеды. Синь Лян любил Чен Дао и тот комфорт, который дарил повелитель зверей одним своим присутствием в комнате. Он наслаждался хитростью и остроумием У Фана, который все время норовил подставить свою голову под его руку. Бывший старейшина уже не смог бы отказаться от абсолютной тишины и спокойствия с Вэй Шеном, который был точно таким же неэмоциональным и закрытым, как он сам. Синь Лян любил Е ЦзиЛина и его улыбку, которой тот бессовестно пользовался, увлекая мастера беседами и все время заботясь о нем. Синь Лян всегда улыбался сам, когда рядом был шумный Нун Бао, вечно придумывающий что-то новое и утихомиривающийся только рядом с Чен Дао. Бывший старейшина определенно любил своих учеников и отдал бы за каждого из них жизнь, если потребуется, но он никогда раньше не думал о том, что его воспитанники могут желать его не только, как мастера, с которым им нравится проводить время и делиться новостями, но и как возможного партнера. Синь Лян не думал, что в его действиях и в том, как он жил свою жизнь, было хоть что-то, что могло влюбить в него сильнейших культиваторов, чьи жизни и интересы были направлены на совершенно другие цели и высоты. И то, что его бывшие ученики решали проводить с ним время, казалось Синь Ляну обычной привязанностью, что осталась с детства и была лишь ностальгией по былым временам. Старейшина не видел в этом той взрослой любви, которую испытывают уже зрелые люди друг к другу. Но… Синь Лян посмотрел на своих учеников, понимая, что их чувства, как и само признание, было продуманным, взвешенным и очень давно подготовленным решением. Потому что его ученики, которые должны были уже давным-давно найти себе возлюбленных и создать семьи, выбрали вместо этого его, все последние годы держа всё в себе и боясь признаться учителю по очевидным причинам. Синь Лян понимал, что этот шаг потребовал от них колоссальной смелости, так как его адепты рисковали абсолютно всем, что было связано с их прежними теплыми и дружественными отношениями, когда рассказали о своих чувствах. И теперь у Синь Ляна было лишь два пути: принять их полностью или отказаться от них, перестав видеться со своими учениками и прекратив общение до тех пор, пока они не заведут свои семьи. Потому что Синь Лян терпеть не мог подвешенных ситуаций с обещаниями того, что дать не мог или не планировал, оставляя культиваторов рядом с собой и продолжая общаться, как ни в чем не бывало. Синь Лян был весьма категоричен в таких вопросах, где уже получил множество травм в своем первом мире, дожидаясь свою первую девушку, которая никогда и не планировала быть с ним. И сам он не хотел быть таким же человеком, который пользуется другими лишь для того, чтобы потешить свое самолюбие. Синь Лян вздохнул, безэмоционально взглянув на культиваторов, которые смотрели на него в ответ и в волнении ждали. — Вы претендуете на партнерство со мной сразу впятером? — Да, мастер, — чуть покраснел Нун Бао, и подвинулся еще ближе, практически кладя голову Синь Ляну на колени. Бывший старейшина убедился в своей догадке, понимая, что культиваторы не планировали заставлять его выбирать кого-то одного. Но Синь Лян не был уверен, что такой вариант его устраивает больше. Он не понимал, как пять ярких индивидуальностей остановили свой выбор на нем и более того, готовы были уступать друг другу и не ревновать. Сам Синь Лян не представлял, чтобы он смог позволить хоть единому человеку владеть его девушкой и не считать это изменой. Поэтому он даже вообразить не мог, как именно его ученики пришли к такому соглашению и не побоялись ему обо всем рассказать. — Как вышло так, что вы готовы делиться друг с другом? — безэмоционально, не давая ученикам понять свои мысли по поводу сложившейся ситуации, спросил Синь Лян. — Насколько мне известно, в этом мире не приняты союзы из более, чем двух человек. — Мы не готовы, — сказал У Фан, не представляя, как будет позволять остальным любить мастера и не захочет задушить их в то же время. — Не были, по крайней мере. А потом просто стало понятно, что наши чувства к вам настолько обширны и монументальны, что мы предпочли бы убить друг друга, нежели позволить кому-то одному обладать вами. — Победил бы Вэй Шен, — спокойно и доходчиво сказал Чен Дао. — Но Е ЦзиЛин успел всех остановить, говоря очевидную вещь: вы никогда в жизни не простили бы того, кто убил ваших учеников. В тот момент повод для сражения исчез, и мы были вынуждены договариваться. Либо мы становимся с вами партнерами все вместе, либо ни один из нас вас не получает. — И, если честно, то мы безумно ревнуем вас друг к другу каждый день, — поделился Нун Бао. — Но уже хотя бы не подозреваем, что кто-то один похитит вас только для себя и не отпустит. Потому что мы… я бы не смог так сделать, поскольку люблю вас и не хочу ограничивать ни в чем. — И я, — мягко улыбнулся Е ЦзиЛин. — Поэтому мне тоже пришлось смириться, что остальные вас любят также сильно, хотя я не могу в это поверить, так как всю мою любовь к вам невозможно измерить и осознать. Синь Лян тяжело вздохнул, не понимая, как его спокойное и прекрасное утро могло превратиться в день откровений, где его бывшие ученики заявляли, что все вместе хотят быть его партнерами и даже готовы делить все его время, касания и… и близость между собой. Синь Лян пока не мог это осознать, все еще не способный отойти от информации про готовность убивать друг друга за него. Бывший старейшина в который раз тяжело вздохнул, чувствуя, как у него начинает болеть голова. — Что вы сейчас ожидаете от меня? Совершенствующиеся напряглись. Они не ответили сразу, боясь, что требуют слишком многого от своего учителя. Это они уже жили с этой мыслью неизвестное количество лет, мастер же… он должно быть был шокирован их дерзкими желаниями и внезапным признанием. Наконец Вэй Шен ровно сказал: — Мы хотели бы получить ваше согласие и остаться с вами впятером в роли ваших партнеров, мастер. Синь Лян безэмоционально посмотрел прямо в серые глаза. А потом также безэмоционально спросил: — Что будете делать, если мне это неинтересно? Культиваторы замерли, со страхом смотря на своего учителя, который еще ни разу за весь разговор им не улыбнулся, никого не погладил по голове, как сделал бы обычно, когда они все так собирались вокруг него. Мастер даже завязал на себе халат, наверное, перестав чувствовать себя уверенно рядом с ними. — Будем стараться вам понравиться, мастер, — осторожно сказал Е ЦзиЛин, прикусывая нижнюю губу и садясь поближе к ногам учителя. Синь Лян наградил культиваторов хмурым взглядом.        — Или просто продолжим быть рядом с вами, не претендуя ни на что, кроме вашей компании, учитель, — Нун Бао все же положил острый подбородок на колени мастера и грустно смотрел на того снизу вверх, думая, что учитель никогда не согласится на их предложение. — Можно еще навсегда забыть об этом разговоре и больше никогда не вспоминать, мастер, — предложил У Фан, змеи которого свернулись в кольца, чувствуя боль разбивающегося сердца хозяина.        Синь Лян едва уловимо покивал своим мыслям, считая, что ученики прекрасно подготовились и к его отказу, который не воспринимался ими, как что-то несущественное, и где они действительно давали ему право выбора, не навязывая свою компанию без желания Синь Ляна. Правда они не знали, что в случае отказа Синь Лян не смог бы продолжить общаться с ними, как раньше. Но это не было проблемой, поскольку бывший старейшина уже знал, что им скажет. Культиваторы жили с этими чувствами так долго… учитель действительно мог поверить в то, что они его любили, прислушиваясь ко всем его желаниям и в любую возможную минуту оказываясь рядом с ним. Синь Лян знал, что любит их тоже. Просто он не знал, какой именно любовью может им ответить и будет ли хоть когда-нибудь готов к той близости, которую, возможно, хотят от него ученики. Синь Лян положил руку на голову У Фана, который прижался щекой к его бедру, и мягко погладил черные волосы. — Я не обещаю, что смогу дать вам все, что обычно получают люди в таких близких отношениях, — начал Синь Лян. — Но я готов согласиться, при условии, что вы дадите мне время, чтобы я все еще раз обдумал и привык видеть наши отношения не так, как видел их раньше.        Культиваторы замерли, почувствовав, что их единственная мечта, казавшаяся несбыточной, вот-вот исполнится. — Конечно, мастер, — Е ЦзиЛин осторожно поцеловал кончики пальцев мастера, боясь поверить в происходящее, и прижал ладонь Синь Ляна к своей щеке. — Мы будем ждать столько, сколько потребуется. _________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧ヽ(◕ヮ◕ヽ) Наша любимая булочка Синь Лян действительно не чувствовал романтического интереса, когда соглашался с их предложением. Но вот что он точно чувствовал, так это страх навсегда расстаться со своими учениками (потому что Синь Лян очень их любит, как единственных близких ему людей в этих двух жизнях). И мастер не мог выбрать вариант, где он их оставляет рядом с собой и игнорирует их чувства (потому что так поступили с ним самим и ему было в сто раз больнее жить так, нежели полностью расставшись с возлюбленной. Поэтому Синь Лян выбрал опцию дать себе возможность увидеть в учениках романтических партнеров, но пока совсем не желая ни близости, ни поцелуев. Он и так у нас интроверт, а тут теперь и обнимания с поцелуями подключились. P.S. Но мы совсем не против, Синь Лян, не переживай. Привыкай сколько угодно, только, пожалуйста, не выгоняй наших сладких кексиков. А то с них станется, найти себе по жене, а потом снова вернуться к учителю с выполненным требованием и такой же щенячьей любовью в глазах.