Возвращение мастера

— Мастер! — воскликнул Нун Бао, встречая только-только проснувшегося учителя на следующий день в столовой. А потом, перепрыгнув через стол, оказался рядом прежде, чем кто-либо успел его остановить и быстро чмокнул Синь Ляна в щеку, тут же тактически отступая на прежнее место, пока соратники его не побили. Соратники — нет, а змея У Фана — да. Нун Бао скинул ее со своей прокушенной щиколотки, чтобы учитель не заметил, и брызнул на У Фана живой водой, которая теперь с его вмешательством щипала кожу аж несколько болезненных минут и контрмер не было. Но Чен Дао успел выпустить своего очередного ядовитого питомца из кольца, который поглотил весь урон и не допустил повреждений У Фана. Повелитель зверей тоже был недоволен, что артефактор поцеловал учителя. Синь Лян тяжело вздохнул, безэмоционально смотря на Нун Бао, который напомнил ему о том, что весь прошлый день он провел за размышлениями, сидя в своей комнате и вдумчиво гипнотизируя книгу. Не было ли его решение слишком поспешным и необдуманным? Он хотел бы обвинить себя в этом, но понимал, что не смог бы отказаться от своих учеников, предпочтя выбрать новую и довольно неожиданную ветвь отношений с ними, нежели расстаться навсегда. При этом Синь Лян не обманул и их тоже, предупредив, что к близости не будет готов еще очень долгое время. Сам процесс старейшину не пугал и не отталкивал, пока просто выглядя довольно чужеродно в его мыслях, где он начинал бы это делать с муж… со своими учениками. Гораздо больше Синь Ляна пугало количество людей, с которыми он разделит свои самые интимные моменты. Вот к этому он будет морально готовиться даже дольше, чем к тому, что все будет происходить с его воспитанниками, которых он знал теперь даже дольше, чем практически всех людей в первом мире. Через некоторое время, когда неторопливый завтрак закончился и Синь Лян больше не получил никаких тактильных атак от своих адептов, Вэй Шен пригласил его на массаж, безэмоционально наблюдая, как старейшина аккуратно откладывает палочки для еды и привычно идет за ним. Гений не стал сдерживать коварной едва заметной улыбки. Синь Лян ничего не заподозрил, когда они с Вэй Шеном прошли в спа-комнату. Он даже ни о чем не думал, когда ложился на кушетку, оставив халат на стуле и закрывая глаза. Все стало ясно только в процессе, когда его самый тихий и молчаливый ученик не скупился на ласку, целуя его пальцы, ладони и запястья в начале и в конце каждого комплекса процедур. — Вэй Шен? — безэмоционально, но на самом деле в глубоком шоке спросил Синь Лян, когда гений, возвышаясь над ним огромной горой, прижался губами к его лодыжке и прикрыл глаза. Старейшина даже сказать ничего не мог, находясь в таком удивлении, что… Ладно его руки и щека, в которые он негласно разрешил себя целовать, не думая, что ученики предпримут еще какие-то действия. Но гений целовал его ноги так, словно мечтал об этом всю жизнь, смущая Синь Ляна, который едва не покраснел. — Вы недовольны мной, мастер? — спросил через несколько секунд Вэй Шен отпуская учителя и смотря прямо в холодные и крайне удивленные глаза так, словно хотел, чтобы мастер его наказал. — Крайне, Вэй Шен, — безэмоционально посмотрел на гения Синь Лян. — Не делай так больше. Вэй Шен не показал ни одним жестом, что неприлично возбудился от холодной интонации мастера и нового запрета. — Конечно, учитель, — гений подошел ближе и поцеловал руку мастера. — Ваше желание для меня закон. И так начались мучения Синь Ляна, где каждый культиватор проявлял к нему столько внимания, что по вечерам бывший старейшина не просто уединялся в своей комнате, как обычно, а почти прятался, утомленный бесконечными и совершенно невинными поцелуями и объятиями, которые теперь появлялись в его жизни непозволительно часто. Через пару дней он начал избегать своих учеников. А еще через неделю сказал, что очень устал от их тактильности и будет вынужден дольше с ними не видеться, если они не прекратят. Синь Лян надеялся, что ученики не воспримут это, как проявление нелюбви с его стороны. Просто мастер не мог быть с людьми (неважно насколько любимыми и близкими) все свободное время. Он был жутким интровертом и очень уставал всякий раз, когда в комнате было больше одного человека кроме него самого. И его ученики должны были уже давно об этом знать. Культиваторы присмирели после его слов, больше не пытаясь потискать любимого мастера каждую свободную минуту. В течение следующих трех месяцев они постепенно приспосабливались не утомлять учителя и проявлять к нему повышенное внимание только по утрам за завтраком, во время массажа и один раз вечером, когда раз в неделю собирались вокруг мастера в его комнате и занимались своими делами. При этом, как правило, оказываясь в самой доступной близости к учителю, кладя голову ему на колени, прижимаясь боком или садясь рядом с кроватью, чтобы мастер гладил их по голове. К этому Синь Лян уже мог привыкнуть. Как и к тому, что за весь год их новых отношений ученики маленькими шажками все больше раскрепощали его, продолжая очень невинно ухаживать за ним и никаким образом не давили, никогда не заставляя мастера им отказывать в интимной близости, которую сами не инициировали, ожидая, когда учитель будет готов к этому сам. Или не будет. Потому что то, что культиваторы теперь могли делать с мастером, было уже гораздо больше того, что они представляли в своих самых смелых мечтах, когда все впятером признавались учителю в чувствах. Синь Лян только безэмоционально вздыхал, а потом слегка улыбался, находя редкие объятия и чувственные поцелуи адептов невероятно привлекательными и больше не утомительными, изредка позволяя себе проявить инициативу и поцеловать кого-нибудь из них в плечо, тут же видя, как ученики краснеют и с восторгом смотрят на него в ответ, начиная покрывать все его руки, плечи и шею нежными поцелуями. Слабость Чен Дао заключалась в тех моментах, когда мастер лежал рядом с ним с книгой, в то время как берсерк мог обнимать учителя и покрывать его шею и плечи легкими, медленными поцелуями, чувствуя запах мастера и близость его мягкой и нежной кожи, которую повелитель зверей мечтал покрыть своими метками и укусами с того самого дня, как понял, что чувствует к учителю. Только вряд ли он позволит себе не сдержаться настолько. Его мастер не любит боль, а Чен Дао не собирается заставлять мастера терпеть свою любовь. Учитель и так уже позволил им гораздо больше, чем все они рассчитывали. У Фан любил лежать на коленках Синь Ляна и обязательно требовал внимания, чтобы мастер аккуратно перебирал его волосы. Если вдруг мастер убирал руку или забывал его гладить, просто оставляя ладонь в волосах змея, У Фан атаковал учителя, зацеловывая его маленькие ладони и тонкие пальчики, тут же получая ласку обратно. У Фан был доволен и счастливо лежал с закрытыми глазами, проверяя своих змеек и дела в их городах. Вэй Шен получал удовольствие, когда один целиком и полностью владел мастером, трогая его тело и гладя нежную кожу мастера, который лежал на кушетке и позволял делать с собой практически все, что угодно, во время сессий в спа-комнате. В ней гений и дал понять мастеру, что любит, когда учитель выражает ему свое недовольство, однажды прошептав на ухо, что не сможет удержаться от поцелуев ног и остальных частей тела Синь Ляна, если мастер не поставит его на место снова и не напомнит про запрет, о котором Вэй Шен уже почти забыл. Синь Лян тогда ему все высказал, недовольный своим вечно преступающим границы учеником. И только потом все понял, когда заметил характерную выпуклость в штанах сидящего перед ним на коленях ученика. Тогда бывший старейшина намеренно неспешно собирался, чтобы помучить гения, находящегося на грани, и не дать ему попасть к себе в комнату еще несколько минут, чтобы разобраться со своим состоянием. Уходя Синь Лян обернулся и взглядом дал понять Вэй Шену, что принял его необычное увлечение. Е ЦзиЛин грустил, потому что мастер, хоть и разрешал им всем быть рядом с собой, но никому из культиваторов этого не было достаточно. Ангел так любил обнимать учителя, прижимаясь щекой к его животу или кладя голову к нему на грудь, слушая ровное и спокойное сердцебиение. Но Синь Лян только один раз в неделю позволял ему так себя трогать, в остальные вечера привычно уединяясь в своей комнате и проводя время наедине с книгами. Поэтому, чтобы утолить свой тактильный голод, Е ЦзиЛин удлинял их с мастером массажные сессии, трогая и лаская учителя, прижимаясь к его рукам и шее губами и обязательно обнимая в конце, пряча расслабленного и довольного после массажа Синь Ляна в своих руках, пока у того не было сил и желания сопротивляться. Нун Бао тоже грустил, но по другому поводу. У него накопилось уже столько игрушек, что впору было оборудовать отдельную комнату для них. Больше не вредный У Фан все время ему передавал, что его змейки видели в борделях и в домах аристократов, вдохновляя артефактора на новые и новые изделия, способные в будущем измучить мастера и доставить ему величайшее удовольствие. Только вот мастер не собирался позволять истосковавшемуся и нафантазировавшему все позы и любые возможные сцены с ним Нун Бао начинать активные действия по внедрению их в мастера. Артефактор очень грустил. Но это не мешало ему растекаться счастливой лужицей при виде Синь Ляна и вмиг обо всем забывать, стоило мастеру лишь коснуться его и пожелать доброго утра. Сегодня был первый день нового месяца, когда могущественные культиваторы собирались все вместе, чтобы провести эту неделю со своим учителем, не отлучаясь в свои города и оставив все дела на помощников У Фана. Синь Лян вышел из купальни, одеваясь и безэмоционально смотря на свое отражение. Сегодня он мог сказать, что был готов. Его ученики давали ему понять, что он любим и желанен каждый день с того самого момента, как Синь Лян принял их признание, согласившись на новые отношения, которых поначалу побаивался, думая, что истории из его прошлого мира найдут отражение и в этом. Но нет. Здесь Синь Лян любил и чувствовал себя любимым в ответ. Возможно даже сильнее, чем мог любить сам. И эти новые чувства он не хотел отпускать, желая испытать абсолютно все грани своих новых отношений с культиваторами, перестав переживать из-за их количества. Синь Лян еще раз посмотрел на свое отражение и едва заметно улыбнулся. Он все сделал правильно, когда принял их чувства. Потому что иначе потерял бы слишком многое, осознав свою к ним любовь только через много лет, когда стало бы слишком поздно. Его же ученики смогли пробудить в нем чувства к себе меньше, чем за год. И Синь Лян был счастлив, понимая, что в этом мире у него есть не только свой дом, но еще и семья, которая заботится о нем, и о которой он хочет заботиться в ответ. _________________ (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:♡ﾟ Автор пришел к любимым читателям! ✧ﾟ･:✧ヽ(◕ヮ◕ヽ) А вот и Синь Лян, которому потребовался только один маленький годик, чтобы понять, что он желает своих учеников в ответ и поступил абсолютно верно, не отказавшись от их чувств и решив попробовать что-то романтичное в их отношении. P.S. Бедный, бедный, не избалованный лаской малыш... не переживай, булочка. Ученики о тебе позаботятся ☻